Порочный. Скандальный роман

Глава 27

Аврора

Рахман толкается глубже. Меня распирает изнутри, колет под ребрами. Стону и похныкиваю, опустив лоб на бортик ванной.

— Скоро привыкнешь, — обещает, выводит немного назад.

Облегченно сжимаюсь, все еще чувствуя его скольжение, и он почти сразу же врывается назад. Пока на ту же глубину, но мне кажется, что уже хватит, боже.

Я беспомощно скребу ногтями ванну, Рахман тяжело дышит. Наклоняется, целуя шею и плечи.

— Ты чего такая чувствительная и тугая у меня, м? Будто снова целку твою порвать придется. Расслабься, — ведет длинную дорожку языком по шее. — Я сегодня много хочу, — урчит.

Пальцы оживают на клиторе, захватывая его по кругу неспешными движениями. Их ритм захватывает, увлекает. Приятные мурашки волнами бегут по телу.

— Вот так, да… Расслабилась, умничка… Ох, какая чувствительная, девочка. Ни секунды без ласки не может. Я в ахуе, Рори, — признается он. — Таких, как ты… У меня еще не было.

Много ли у него было женщин? Чувствуется, будто не мало. Но это признание вкупе с неторопливой, жгучей лаской меня пленяет. Да, я еще хочу… Еще больше ласки и горячих слов, от которых сердце плавится. Один раз услышать такое… мало! Снова хочу…

Он глубже. Увереннее…

Пальцы продолжают плясать на клиторе, витки удовольствия выходят на новый уровень. Теперь я стону только от удовольствия, а дискомфорт от крупногабаритного члена отходит на второй план.

Принимаю, сжимаюсь, принимая еще глубже — стону.

Рахман — тоже.

Тоже стонет, с рыком, с животными звуками, от которых у меня все внутри разбивается вдребезги и стынет в каком-то немом восторге. Потому что он, весь такой сдержанный с виду, на деле оказывается ужасно горячим, требовательным, жадным. Его кровь кипит, действия полны нетерпения, жажды. Откровенный и искренний, ужасно глубокий в этих стонах и признаниях, сказанных срывающимся голосом.

— Да… Да… Держи меня в себя, держи… Умничка… По самые яйца в тебе…

И я это ох как чувствую, нанизанная на его могучий ствол, даже пошевелиться страшно.

Рахман позволяет мне несколько секунд передышки, потом начинает двигаться.

— Я все. Выдержка на нуле. Трахаться будем…

А что… мы еще не трахаемся?

Но когда он начинает двигать бедрами, беря разгон, о-о-о… Я понимаю, что мы еще не трахались. И он меня не трахал сегодня. Просто… пробовал. Но сейчас да. Да, трахает.

Сначала неглубоко и размеренно, но через несколько секунд разгоняется и берет увереннее. Жестче. Быстрее.

Входит и выходит из меня, снова вонзается, как раскаленный нож в масло. Остаться равнодушной не получается. Я стону и вою, начиная покрикивать, когда он бьет концом в ту же самую точку на невероятной глубине моего тела. Каждый раз высекает искры, а его пальцы на клиторе подхватывают эту искру, превращая ее в ревущее пламя.

Меня сжигает заживо…

— Рахман! — кричу. — Рах… — задыхаюсь.

— Опусти ручку, сама, — требует. — Я тебя хорошенько за зад возьму, скоро кончу… А ты?

Я едва держусь. Чуть не падаю в воду, но исполняю его приказ. Нахожу пальцами пульсирующий комочек плоти и пытаюсь повторить действия Рахмана, не позволяя огню остыть.

— Ах, какая… Умница. Как красиво делаешь. Прогнись, дай попку навстречу. Давай… Да… Вот так… Принимаешь. Чудо… Арр… Бери его… Бери хорошенько… Цепляй… Хочу, чтобы выдоила меня сегодня!

Краснею от этих слов еще больше. Как я его доить буду? Совсем сумасшедший дикарь, но тело отзывается. Оно, кажется, лучше меня знает и все делает правильно, потому что Рахман разряжается чередой брани, совершенно путая все слова, и долбит меня, как отбойный молоток.

Я с трудом держусь. Вода плещется, и я… тоже выплескиваюсь. Выплескиваюсь раньше него. Не сдержалась. Все тело скручивает спазмами-вспышками, туго сжимаются вокруг его члена створки влагалища. Теперь я каждый сантиметр его дубины в себе чувствую остро и кайфую еще больше.

— Да… Моя… Вот это выдала… Сладкая куночка, умница… — выдыхает.

Еще несколько безумных толчков на фоне моих затухающих спазмов и стонов оргазма. Потом резкое окаменение, я буквально чувствую, как он стал совсем чудовищно твердым и через миг вынырнул из меня с чавкающим звуком, мощно оросив теплой струей половые губки, попу, спину.

Пальцы Рахмана сразу же по этой вязкой влаге проходятся, собирая, размазывая, будто втирая. Его пальцы сдвигают в сторону мои и доделывают, втирая… Выводят на новый уровень острое удовольствие.

Снова кончаю, выгибаясь над его пальцами и ладонью.

Обессиленно падаю… Я… Я в этой остывшей воде утонуть готова. Нет никаких сил.

Рахман поливает меня лейкой душа, обмывает и вынимает из ванны, будто куколку, выносит на руках, сдернув по пути большое полотенце.

— Теперь отдыхай, обсыхай, я приберу там и приду… — окидывает довольным взглядом.

Ночь после первого свидания обернулась ночью секса. Под конец я даже начала бояться, что одно из сердец откажет. Я вроде бы привычная к огромным нагрузкам, но… Не к таким же! Или его сердце точно скопытится. Разве в его возрасте можно столько, м?

Еще и утром, напоследок, когда уже собрался, позавтракал и оделся. Когда я уже поцеловала его на прощание, внезапно сдернул с меня пижаму, подхватил под попкой и у стены распял, отшпилил, обстрелял меня спермой…

— Ты зверь. Зверюга, — растерянно прошептала я, в очередной раз кончив от его напора.

— Что, не приезжать к тебе сегодня? Дверь перед носом захлопнешь?

— Мне кажется, у меня там… фарш просто. Места живого нет, — отвечаю.

— Вот и проверим, — обещает, поцеловав. — Деньги отправлю, одежду себе купишь, обувь. Не экономь, хорошо?

Я ждала Рахмана вечером. Хотела показать покупки. Вот так сразу все, что надо, купить не решилась, но купила теплую обувь и классную куртку-бомбер, которую всегда хотела. В остальном начала с самого нижнего слоя. С белья… Очень сильно хотелось ему похвастаться!

Прождала весь вечер.

В итоге решилась позвонить.

Рахман скинул мой звонок. Через минуту прислал скупое сообщение:

«Амире плохо. Отравилась. Я с ней. Не звони»