Порочный. Скандальный роман

Глава 18

Аврора

Думала, он сам меня не повезет. Или отвезет до больницы и останется на парковке, застремается войти.

Он застремается войти, а у меня будет шанс свалить по-тихому от этого бугая! Ведь сумку-рюкзак я с собой взяла.

Но не тут-то было.

Рахман входит в здание с видом, будто подвиг совершает.

— Не надо этого мученического выражения лица, — шиплю. — Сама справлюсь!

— Сама ты только херней страдаешь, — отбривает мужчина и крепко цепляет меня за локоть. — С тобой буду!

— Там у Амиры беда. Разве нет?

— Амира под присмотром родни, в тепле. У нее есть крыша над головой и уважение родственников. Что из этого есть у тебя?

Рахман внимательно смотрит мне в глаза, я отвожу взгляд и бурчу в сторону.

— Ничего. Так что забей, Рахман. Никто за меня глотку грызть не станет.

Он крепко сжимает челюсти и не отвечает. Нас проводят в кабинет к дежурному гинекологу, Рахман заводит и оставляет меня там. Сам, слава богу, выходит!

А то я уж думала, что он останется и будет смотреть, через плечо гинекологу заглядывать.

Врачиха заполняет карточку, как обычно, на пункте жалобы заминаюсь.

— Хочу убедиться, что все в порядке.

— Явно не так. Иначе бы ты сюда не обратилась. Раздевайся, забирайся в гинекологическое кресло.

Черт, все идет совсем не так, как я предполагала!

— Из этого кабинета только один выход? — спрашиваю я, лежа уже в том самом пыточном инструменте, который называют гинекологическое кресло.

Чувствую себя распотрошенной лягушкой.

— Да.

Врач проводит осмотр, стягивает перчатки, кивает чему-то.

Я осторожно сползаю. Мне неприятно до сих пор, все болит. Прокладка бледно-розовая. Про кровотечение я чуть-чуть приукрасила. Вернее, тогда я испугалась по-настоящему, а теперь понимаю, что зря всполошилась. Или не зря. Но думала, улизнуть смогу, а сейчас… даже не знаю, как быть. Рахман-то перепугался. Даже за Амирой не полетел, а эта говнючка хвасталась, что папочка у нее на особом контроле, дрожит над ней, как над драгоценностью, ценит безумно. Одновременно хвалилась и жаловалась, что следит за ней пристально.

В дверь стучат.

— Да, — отзывается врач.

Заглядывает Рахман. Глаза мгновенно находят меня, полные беспокойства. Потом он переводит взгляд на врача. Видно, что ему неловко, но он остается.

— Как тут все?

— Работаем, — отзывается врач. — Я провожу прием.

— Ясно-понятно, а с девушкой? Осложнения?

— Я как раз об этом сейчас планировала поговорить. Будьте добры…

Рахман входит и встает возле двери.

Врач начинает постукивать ручкой по столу.

— Вы, кажется, не поняли.

— Понял, — отрезает Рахман. — Я… кхм… ответственный за эту девушку.

— Родственник? Не похоже.

— Друг… семьи.

— Что ж, друг семьи, ответственный за эту девушку, можете пока сходить в круглосуточную аптеку. Она на первом этаже соседнего здания.

Врач быстро распечатывает рецепт и ставит печать.

— Подробно девушке расскажу, что и как.

Рахман берет листочек и задает уточняющий вопрос.

— Это серьезно?

— Со здоровьем всегда шутки плохи. Идите, я пока проведу беседу с девушкой и расскажу подробно о рецептурных препаратах.

Поколебавшись немного, Рахман выходит. Но перед этим опускает ладонь на плечо и сжимает пальцы на миг. Небольно, больше обнадеживающе. Но за этим жестом пристально следит врач.

Как только за ним закрывается дверь, врач обращается ко мне.

Водянистый взгляд мажет по моему лицу, остановившись где-то посередине моего лба.

— Я такие случаи знаю, — говорит она.

— Какие?

— Такие, — улыбается одними губами. — Главное, не бойся. Если он тебя изнасиловал, здесь нечего стыдиться. Стыдиться должны те, кто считает, что из-за больших денег им все позволено!

Складывает пальцы.

— Я все подтвержу, разумеется. Но тебе придется пройти медицинское освидетельствование в полиции, и…

— Нет! Вы все не так поняли! — краснею.

Или я сама уже ничего не понимаю!

Я же не хотела вот так, да… Или хотела, но только чтобы было классно, круто… Нет, не хотела девственности лишаться. Но все же… не изнасиловал он меня!

— Я бы просто тихонько ушла, и все.

— И оставишь урода ходить безнаказанным? Девочка моя, сегодня — тебя, завтра — другую. Может быть, и помладше, — усмехается грязно. — У этих черных наши девчонки как подстилки. На раз-два. Не ценят. Ноги вытирают. Говорю же, я такие случаи повидала. И нет, даже если ты взяла деньги, терпеть подобное не обязана!

— Какие деньги?! — шепчу.

Голова уже совсем ничего не соображает.

Мне бы просто тихо полежать. Поспать. И все.

— Обыкновенные деньги. Наличка или перевод. За секс, разумеется… Не отнекивайся, тут все с первого взгляда понятно.

Она отмечает мою одежду, не самую дорогую, да. Из масс-маркета, купленную по гигантской распродаже семьдесят-восемьдесят процентов. Но я как бы модные сочетания урвала, не? И даже составила свою… а-ля капсула нищеброда. Черт, я, когда на себе в зеркало смотрела, считала себя стильно и классно одетой! Но под взглядом этой женщины чувствую, что ошиблась.

— Подцепил тебя в дешевом кафе, обещал приятный вечер в его компании, щедро заплатить. Напоил, потом трахнул и не церемонился. Впрочем, скажу как есть, изнасиловал и притащил сюда, чтобы убедиться, что можно продолжить. Еще есть возможность написать заявление! Потом уже будет поздно, — качает головой. — Тебя не порвали так, чтобы были серьезные последствия. Пока не порвали… А потом, знаешь… И бутылки в прямой кишке, и…

— Хватит! Вы все не так поняли! Давайте мне свое объяснение, и я пойду.

— Никакие деньги испорченного женского здоровья не стоят, запомни!

Не дождавшись окончания «приема», хватаю сумку с собой и спешу на выход. Впопыхах сначала не туда свернула, потом мчу к выходу и вылетаю…

Прямиком в загребущие руки Рахмана!

Черт побери!

До чего быстро он вернулся.

— Ты как? — крепко сжимает, обняв.

— Отвратительно! Меня записали в побирушки меркантильные, а тебя — в насильники! Все, отпусти.

— Плевать, кто что думает. Ты, главное, скажи, как…

Я отшатываюсь.

— Она была права. Ты притащил меня сюда, только чтобы узнать, как сильно подрал и когда можно будет это продолжить!

Пятиться мне не позволили.

— Глупая, — выдыхает Рахман.

Обнять пытается, но, встретив сопротивление, быстро меняет намерения и поднимает меня на руки.

— Успокойся, не буду я тебя трогать.

— Ты сейчас меня трогаешь.

— Просто помолчи. Иногда молчание — лучший пластырь.

— Для совести?!

В ответ слышится низкое, утробное: «Ррр…»

И я замолкаю. На всякий случай хватаюсь за шею бугая. Вдруг он разозлится и скинет, так я хоть осторожно вниз соскользну, а не как мешок с картошкой.

Вспотевшие ладони касаются мощной шеи. Кожа разгоряченная и тоже немного влажная. Будто он вспотел, нервничая. Крепкие мышцы, сильный. Буйвол…

Прикрываю глаза. Рахман замечает.

— Устала? Отвезу домой, поспишь. Отдохнешь как следует. Завтра решим, как быть.

— В смысле? — вскидываю глаза.

Ловлю ответный, залипший на моих губах.

Быстро опускаю вниз ресницы, их щекочет: мужчина продолжает смотреть не под ноги, а на меня, вышагивая с ношей.

— В прямом. Не думала же ты, что я кину тебе деньжат, чтобы помалкивала, и сделаю вид, будто мы незнакомы?

Молчу.

Рахман бранится.

— Что за жизнь, а? Пора менять твои взгляды.

— Спасибо. Но с ними как-то… безопаснее, что ли.

— Пора менять, — заявляет упрямо.

— Вот как… И что же вы…

— Ты, — поправляет нетерпимо. — Глупо говорить мне «вы», когда ты на мне… столько раз кончила.

— И что же ты… будешь со всем этим делать?

— Мы придумаем.

— Мы?!

— Мы, — кивает.

— Постой. Нет никакого «мы». Есть только я и моя глупость… Вот еще! Придумал. Поставь… А ну-ка… Живо! Лучше денег дай, честное слово!

— Цыц!

Пикнув кнопкой брелока, Рахман бережно опускает меня на переднее сиденье и щелкает по носу пальцами.

— Сиди, — выпрямляется и через миг быстро наклоняется, сорвав поцелуй с моих губ. — Не сбегай, Рори.

Рахман закрывает дверь. Губы горят, на щеке тает теплый след от его пальцев, бережно скользнув по лицу.

Мне это не надо. Фигни всякой…

Надо поспать.

Таблетки выпить, которые выписал врач. А я вино пила.

С алкоголем мешать можно? Или не стоит? Как же все сложно…