Порочный. Скандальный роман

Глава 3

Аврора

Я едва не проглотила свой язык.

Кивнув мне, чтобы я ждала его, отец Амиры скрывается во дворе.

Ворота гаража медленно ползут вверх, из нутра гаража выкатывается массивный внедорожник, притормозив рядом со мной.

Перегнувшись, мужчина распахивает для меня дверь. Из салона вкусно пахнет кожей и сандалом. Мужчина еще раз смерил меня взглядом с головы до ног и обратно, выпрямился, уставившись на дорогу.

— Залезай.

— Можно, да? Если что, мои вещи драные, потому что это такой стиль. Они чистые. Можете даже понюхать.

Он медленно поворачивает голову в мою сторону.

Глаза с вопросом.

— Понюхать? Может быть, ты сама… что-то нюхала, если до сих пор веселишься без повода?

— Просто вы с таким подозрением на меня посмотрели, будто боитесь, что я вам машину запачкаю.

— Садись. У меня мало времени.

Забираюсь в высокий внедорожник, встав на подножку.

— Пристегнись! — командует мужчина почти сразу же. — Зарядку подай. Нет, не тут. Я сам…

Отец Амиры тянется к бардачку, открывает его плавным нажатием, выуживает зарядное устройство. Захлопывает. Пальцы немного задевают мое колено — то, что выглядит красиво, а не то, что спрятано под штаниной.

Телефон на зарядке. Машина трогается с места.

— Давно ты ошиваешься в компании моей дочери?

Кто еще ошивается? Она сама напросилась… на курсы танцев. Толку мне с ней ошиваться?

Сама напрашивалась, а мне деньги не бывают лишними. Амира чуть-чуть оторва, но думаю, это из-за тотальных запретов.

Как он ей сказал, в аул вернешься? Суровый мужик…

Честно, я даже немного завидую Амире.

Достаток, внимание… Блин, мой батя бы поинтересовался хотя бы раз, как у меня дела, или запретил мне или брату что-нибудь? Ага… Как же… Скорее, он из тех, кто добьет втихаря последнюю сигаретку или стащит заначку.

— На одном факультете учимся, — отвечаю нейтрально.

— Где познакомились?

— Я ставила танец для первокурсников на посвящении.

Тут все спокойно, можно честно ответить и не солгать. Так и познакомились, потом Амира за мной бегать начала, чтобы я взялась ее учить.

— Мы дружим несколько месяцев.

— Забудь. С этого самого дня ты не дружишь с моей дочерью.

Равнодушно пожимаю плечами. Если он не отправит Амиру в аул, эта лиса найдет способ улизнуть из тесной норы.

— Ты меня поняла? — спрашивает сурово.

— Ага.

— Нормально отвечай.

— Это как?

— С должным уважением.

Смотрю на него пристальным взглядом.

— Я вас поняла. Достаточно уважения?

— Без сарказма.

— Не выйдет.

— А ты попробуй.

— Смысл? Я больше не дружу с вашей дочерью, так? Так. Пересекаться не будем, расслабьтесь.

Подкручиваю кресло так, чтобы прилечь в нем и поудобнее устроить ногу. Разнылась, кочерга. Никак не уймется.

Растираю коленную чашечку едва заметным жестом.

— Что с ногой?

— Ничего.

— Явно же что-то не так.

— Может быть.

— Так что?

— Какое это отношение имеет к тому, что я больше не дружу с вашей дочерью? Никакого.

— Ты, как я посмотрю, дерзкая.

— Только потому, что не хочу отвечать на ваш вопрос? Я вообще не обязана отвечать на расспросы незнакомцев.

Отец Амиры притормаживает перед знаком стоп, хотя дорога пустая и никого нет. Но он точно из правильных зануд, потому что притормозил, как положено, только потом двинулся дальше. Успевает послать мне возмущенный взгляд.

Выезжаем из поселка, до развилки сотня метров.

— Адрес скажешь, Аврора? Или тоже… незнакомцам не сообщаешь? — бросает на меня взгляд с усмешкой.

Мне показалось, или он меня поддразнивает?

Ох… не знаю, отчего вдруг меня бросило в жар.

Слишком лукавыми стали глаза с лучиками морщинок, губы коварно изгибаются. Он весь преображается в этот момент и меньше всего похож на отца подруги. Скорее просто горячий мужик.

— Адрес, — напоминает он.

Называть свой адрес немного стремно. Хотя какого черта? Я не из состоятельных. Ехать далеко, да-а-а… Пофиг, пусть жжет бензу.

Доеду бесплатно. С комфортом.

— Не самый благоприятный район, — хмурится, перестроившись.

— Добавьте еще раз, что теперь я точно не дружу с вашей дочерью, — кривлю губы.

— На мой взгляд, ты это уже запомнила. Повторять не стану. Забудешь — напомню…

А вот сейчас — холодно. Холодно. От его тона и недвусмысленной легкой угрозы в его голосе.

По коже побежали мурашки. Обхватываю себя руками.

Мужчина молча включает печку и настраивает ее так, чтобы стало теплее.

Почему-то эта миниатюрная забота трогает. Когда в последний раз вот так, без лишних слово обо мне заботились? По мелочам, тем более…

Снова осторожно прохожусь взглядом по мужчине. От его вида в профиль дух захватывает, и, когда он совершенно точно поворачивается, цепляя меня взглядом, воздуха в легких совсем не остается.

Напоминаю себе, что он — отец подруги, сглатывая вязкую струну, и почему-то принимаю другую позу. Вот так расслабленно полежать в кресле под пристальным мужским взглядом больше не получается.

Но и подняться нет сил. В особенности когда он очерчивает взглядом дорожку ниже груди. В районе пупка сердце ухать начинает и закономерно скатывается еще ниже. Неприлично низко пульсирует.

Обзор заканчивается на моей ноге, взгляд мужчины снова поднимается вверх, заострившись на моем лице.

— Так что с ногой? Травма была? Много времени прошло?

— Меня сбил придурок доставщик на мопеде. Сбил так сильно, что я отлетела в сторону и раскроила ногу о железное ограждение. Теперь восстанавливаюсь.

— Где наблюдаешься?

— В обычной поликлинике, где же еще. Вернее, не наблюдаюсь. Как швы сняли, аривидерчи, малышка.

— Плохо. Юной девушке ни к чему хромота и шрамы. Есть хороший центр реабилитации, там занимаются восстановлением после травм. Отличный центр. Мой дальний брат там с переломом позвоночника и сильными травмами на ноги встал, бегает, как огурчик, — упоминает название центра.

Я киваю.

— В курсе.

Но мне не по карману.

— Вопрос финансов? — уточняет мужчина.

— Послушайте, вы… Даже не представляю, как вас величать… Папа Амиры…

— Рахман, — представляется и, будто спохватившись, добавляет. — Исаевич.

— Рахман Исаевич, эти беседы из пустой вежливости ни к чему.

— Отчего же из пустой?

Немного поерзав, мужчина принимает более вальяжное положение за рулем, расставив ноги-колонны шире.

— Что-то мне подсказывает, с Амирой я тебе еще не раз увидеть могу. Хотя бы из-за выгоды. Так что давай на берегу о выгоде договоримся? — предлагает. — Я тебя пристрою в этот центр и оплачу курс реабилитации. Результат будет зависеть полностью от тебя. В обмен ты не приближаешься к моей дочери.

— Дорогое удовольствие, — шепчу, облизнув губы.

Я ведь в курсе, узнавала расценки…

— Не дороже моей дочери, — отрезает мужчина. — Так что? По рукам?

Не приближаться к его дочери. А если она сама ко мне прибежит? Об этом уговора не было…

— По рукам, — легко соглашаюсь.

На словах.

Машина притормаживает.

— Что? — вскидываюсь.

— По рукам, — тянет мою кисть к себе, жмет.

У него безумно горячие ладони, крепкие, твердые на ощупь, как каменные плиты. Ток удовольствия запущен под кожу, чувство, как от прослушивания асмр-видео. Приятные мурашки по телу.

— Да, по рукам, — соглашаюсь.

Тело гудит.

Поскорее бы прервать этот затянувшийся контакт! Но я не в силах оторвать свой взгляд от его глаз. Манящие, глубокие, полные эмоций…

Рахман Исаевич крепче сжимает мою ладонь и тянет меня на себя, отщелкивает ремень незаметно для меня. Тянусь навстречу, замирая в нескольких сантиметрах от лица.

— Нарушишь договоренность… — его взгляд падает на мои губы.

Безумно жаркое дыхание касается лица, щек, подбородка.

— Придется тебя наказать. И ты пожалеешь…