Порочный. Скандальный роман

Глава 25

Аврора

Рахман держит букет, темные глаза светятся надеждой. Ой, как хорошо он смотрится. В его руках букет совсем не кажется большим, но он… воистину огромный!

— Да, конечно! — беру тяжеленный букет в охапку, не сдержавшись, улыбаюсь широко-широко.

Поскорее пофоткать его хочется, похвастаться ого-го каким букетом! Такие букеты мне не дарили. Поздравляли с победами команды танцоров, дарили всякое, но на всех — а меня, одну, только меня, еще никто так не спешил порадовать. Насмотреться не могу на эти цветы! Нюхаю, как они пахнут. Мне кажется, так пахнет счастье или что-то очень близкое к нему!

— Постой, еще не все. Глаза закроешь? — просит Рахман.

Послушно делаю. Жду, что поцелует. Но… вместо этого Рахман снимает с ушей сережки и вдевает другие. Оставляет поцелуй на плече, который обжигает даже через футболку.

— Уже можно?

— Еще минута.

На шею ложится что-то очень невесомое, но легонько щекочущее кожу. Мне не терпится увидеть! Все внутри сведено ожиданием.

— Вот теперь можешь смотреть.

Я выбегаю к зеркалу и стою с широченной улыбкой, разглядывая новые сережки. Почти как мои, только круче и дороже. Точно золотые, не тот ширпотреб, что я носила. Золотые и с темными камушками. Ох, краси-и-ивые! И колье к ним, тоже с камушками. Тонкое, изящное, очень стильное.

Возвращаюсь к Рахману, чувствую, ждал. Внимательно на лицо мое смотрит.

— Нравится? — как будто с волнением интересуется Рахман, выуживает из кармана джинсов сережку. — Ты у меня в доме потеряла. Я решил подарить тебе получше.

— Очень нравится. Очень, — подчеркиваю.

Надо как-то его отблагодарить и… проявить внимание. Отчего-то робею и слезы к глазам подступают, совсем непривычно мне получать подарочки…

Рахман разводит руки в стороны и тянется, сам цепляет меня, обняв. Будто понимает, что мне сейчас сложно выразить чувства. Поэтому подталкивает подсказками. И все сразу становится легким и понятным. Я охотно ныряю в его горячие руки и таю в тугих объятиях, подставив губы для поцелуя.

— А сама? — спрашивает с чувством. — Сама меня поцелуешь?

— Тебе хочется?

— Охренеть как сильно.

И я целую.

Сначала осторожно, несмело. Словно впервые пробуя. Он дышит тяжело, чувствуется дрожь нетерпения. Руки гуляют по моему телу вольно, словно подсказывая, что можно больше и глубже. Можно… О, это бьет в голову. Теперь целуюсь уже горячее, в ответ его дыхание учащается, сердце стучит громко-громко, и мое тоже… барабанит в груди.

Я разрываю поцелуй первой, потому что боюсь, что задохнусь. И потому что чувствую, как такие жаркие поцелуи плавят меня там, в трусиках. Становится очень влажно…

— С ума сведешь.

Рахман оставляет на моих губах затяжной поцелуй и достает телефон.

— Давай закажем нам поесть и забьем твой холодильник. Кончились деньги, не молчи, — добавляет.

Это все до ужаса непривычно и трогательно.

Когда он сам заказывает доставку из супермаркета, работающего круглые сутки, я волнуюсь так, словно он мне целый мир на блюдечке подарил.

Плюсом идет ужин из ресторана. И то, и другое, приходит почти одновременно.

Сначала ужинаем, потом сыто раскладываю продукты в холодильник, убираю остатки ужина, сложив в контейнер. Рахман удивлен:

— Зачем оставляешь? Завтра свежее поешь, — потом машет. — Впрочем, делай как знаешь. Не лезу. Теперь ты хозяйка на этой кухне и, в целом, в этой квартире.

Вау… Вот как. Не приживалка, а целая хозяйка? Однако…

Рахману кто-то звонит. Отвечает на своем, звучит несколько раз «Амира», интонации строгие. Откладывает телефон в сторону.

— Ты уезжаешь?

— Я бы еще остался, — сощурившись, смотрит прямо в глаза, добавив с усмешкой. — Если ты не против, конечно.

— А я могу быть против? — уточняю.

Так-то не хочется. Я бы еще немного с ним поцеловалась, и, когда он меня ласкал, тоже было классно. Мне просто на будущее хорошо бы знать, что я могу, а чего мне категорически нельзя.

— Ты можешь быть против. Но я очень хочу остаться и провести с тобой время. Я только о тебе и думал. В поездке. Все эти дни. Мысли только о том, как жалею, что ушел тем утром. Я бы охотно остался… — гладит меня по лицу и по шее. — Я бы ох что с тобой делал.

Наверное, можно было бы сказать ему, чтобы ушел, вдруг мне еще нельзя и все такое. Но он столько внимания и нежности мне подарил за этот вечер, столько заботы. Дело ведь не в дорогих сережках, а в его словах, поступках, таких искренних, что мое сердце плавится и дрожит, вот-вот расплачется от нахлынувших эмоций.

Я медленно обхватываю пальцами его плечи, они напрягаются, наливаются силой и ожиданием. Веду пальцами к мощной шее, чувствуя, как он отзывается на мои прикосновения. Обалдеть можно. Я так хорошо его чувствую и разглядываю неспешно широкое, открытое лицо с острыми скулами. Волевое, суровое лицо взрослого мужчины. Впервые на него открыто смотрю, не пропуская ни черточки. До этого все как-то мельком, впопыхах, со стеснением или запретом самой себе на него пялиться.

Сейчас — можно.

Чем больше на него смотрю, тем сильнее вихрь внутри. Уносит. Ой, как уносит… Трогаю пальчиками бороду — густая, жесткая. И не мешается же. Вот влипла-то, а… В бородача ревнивого.

— Так что ты решила?

Рахман расставляет бедра пошире, притягивает меня в ловушку между ними, обняв за талию.

— Я хочу, чтобы ты остался. Но с одним условием.

— Какое? — с трудом сдерживает улыбку.

— Ты не сбежишь посреди ночи. До утра остаться сможешь.

Чувствую, не планировал. Хотел потрахаться и уйти.

— У нас, можно сказать, первое свидание. Некрасиво будет оставлять меня…

— У нас? — переспрашивает. — Это радует. Да, останусь.

— Ох, — выдыхаю протяжно и сама тянусь к его губам.

На этот раз поцелуй более страстный и томный, зажигательный. Рахман подсаживает меня к себе на колени, и я самозабвенно его целую, перетекая поцелуями на шею, слушая, как он бормочет и шепчет, что я испытываю его волю, сидя на… На той самой горе, в которую превратилась его ширинка.

— Постой, Рори. Дай передышку… — придерживает, переводя дыхание. — Ты поласкаться хочешь, а я готов финишировать.

— Может быть, ты чуть-чуть финишируешь, а потом продолжим.

— А ты быстро учишься, — хмыкает.

— Но сначала тебе нужно помыться.

— Да, я не успел принять душ, — признается.

— И я после тренировки не была в душе. Там бойлер сломался, не люблю мыться ледяной водой.

— И не надо. Вот еще, заболеешь. Кстати, здесь огромная ванна. Видела?

— О да, в ней классно валяться. Я вчера весь вечер лежала, та-а-акой кайф, — делюсь восторгом.

— Правда, кайф? Я больше по душу.

— Конечно, пошли. Попробуешь.

— С тобой, конечно, можно, — кивнул размеренно и вдруг голодно так облизнулся, что меня в жар бросило.