Порочный. Скандальный роман

Глава 41

Аврора

Я в ванной, разомлевшая и все еще с больной ногой.

Во мне все сжимается от страха и неожиданности. Костыль летит в мою сторону.

Чиркает в воздухе на расстоянии сантиметра от моей скулы.

Пиздец!

Я чудом успела пригнуться, окунувшись лицом в теплую воду.

Замах костыля выходит резким и сильным.

Через миг Амира бьет. Удар влетает в зеркало, рассыпая его на мириады сверкающих осколков.

Новый размах!

Растерялась я всего на одно мгновение, но быстро пришла в себя, схватила свечку и швырнула в Амиру.

Свечи и тяжелый подсвечник угодили ей в грудь и в живот! Потом еще одна! Ударила в плечо.

Поднимаюсь быстро, как только могу, насколько позволяет еще не до конца выздоровевшая нога.

— Сука! Шалава! — дико орет, снова подскакивая ко мне.

Последнее орудие, оставшееся у меня под рукой, — это телефон, я хватаю его запускаю в сторону обезумевшей дочери Рахмана.

Он со свистом рассекает воздух, ударив ей по губам.

Амира вскрикивает и разжимает пальцы, костыль валится на кафель с громким стуком. Сама она оседает на крышку унитаза, в шоке прижав ладони к кровоточащему рту.

— Ты мне губу! Губу разбила!

Пинаю костыль как можно дальше и налетаю на Амиру, вцепившись в волосы.

Сука меня чуть костылем по черепу не пришибла, так что церемониться я с ней не стала.

Страх и гнев придают силы.

Она полна злости, что я закрутила роман с ее отцом.

Но какое у нее есть право диктовать условия взрослому отцу и мне? Тем более мне?!

Кто она такая? Дрянь избалованная, сучка с золотой ложкой во рту…

Мажорка! Ненавижу таких, как она! Живут на всем готовом и готовы срать на головы тем, кто ниже!

Может быть, она и застигла меня врасплох, но я привыкла постоять за себя, и опыта драк у меня больше, даже с братом, пока он совсем не опустился, конечно.

От шока и выплеска адреналина боли совсем не чувствую, тащу мразь за волосы из ванной, отвешивая пинки ей сзади по икрам.

Завтра еле встанет, сука.

Амира воет и пытается махать руками, несколько раз задевает мои руки, царапает запястья, предплечья до крови.

Я голая, чудом балансирую на плитке, открываю дверь и выпинываю в подъезд.

— Пошла на хрен! — кричу ей. — Сунешься, сука, убью!

Хлопаю дверью и запираюсь на засов.

Потом падаю на пуф.

Меня трясет, из глаз запоздало льются слезы.

В подъезде воет Амира. Воет и ругает меня. Слишком грязно звучит для правильной чеченки.

— Я братьям расскажу! Тебя найдут! Найдут, слышишь? За город вывезут, на колени поставят и во все дыры толпой выебут! Такие шлюхи, как ты, только этого достойны! — бросает мне угрозы из-за двери. — Проститутка! Я сейчас в полицию позвоню, что ты, проститутка, тут деньги зарабатываешь!

— Иди на хрен, тварь…

Надо бы записать все это дерьмо, которое льется из ее рта. Но мне было не до записей, а когда я пытаюсь подняться, то понимаю, что рановато еще для резких прыжков и скачков.

Боль предупреждает: не двигайся. Сиди и не рыпайся…

Амира бранится еще несколько минут, что-то на своем родном еще добавляет, но… уходит.

Уходит, и становится слишком тихо.

Даже в голове звенит.

Еще несколько минут сижу, чувствуя себя опустошенной.

Выпитой до самого донышка…

Поднимаюсь с трудом.

Добираюсь до ванной, наклонившись за телефоном.

Экран разбит.

Руки кровят. Пальцы трясутся.

Меня потряхивает пустыми спазмами. Беру аптечку, обрабатывая царапины перекисью. Меня будто дикий кот исполосовал.

Сенсор убит в хлам, срабатывает не сразу.

Набираю номер Рахмана.

Не отвечает.

Несколько звонков в пустоту!

Пишу сообщение и стираю. Пишу и стираю!

Плюнув на все, записываю голосовое, голос дрожит, в нем звенит истерика:

«Рахман, твоя дочь знает. Она прилетела сюда на квартиру и кинулась в драку»

Вытираюсь с трудом. Неги и хорошего настроения как не бывало…

Одеваюсь, но делаю фото в большом зеркале: пусть Рахман увидит, что натворила его дочь.

Нога болит.

Рахман не отвечает!

Даже не читает сообщения. Он не онлайн…

Перепугавшись, как бы я не навредила своему выздоровлению вынужденным геройством, набираю номер врача. Я сохранила его контакт и думала, что не понадобится! Ни разу не понадобится, но… Вот теперь набираю его номер.

— Здравствуйте. Извините за поздний звонок. Это Аврора. Аврора Зотова. Я у вас наблюдаюсь…

— Да-да, слушаю. Что случилось, Аврора?

— Я не знаю. Нога болит. Резко вскочить пришлось. На меня набросились. Так страшно, что болит… — выдыхаю. — Я что, все испортила, да?

— Так, Аврора. Успокойся. Давай начнем с того, где ты сейчас? Знаешь, где находишься?

— Да, конечно. Знаю. Знаю, я не потерялась. Я у себя.

Внутри колет: я не у себя. У меня ничего нет… Здесь все — не мое.

— Хорошо. Говори адрес. Я вызову тебе бригаду, дежурный врач тебя осмотрит и сообщит мне, что стряслось.

— Позвоните?

— Конечно.

— Я не хотела, чтобы так было. Не хотела…

— Верю. Мне нужно позвонить, Аврора. Будь умницей.

В больницу я попадаю быстрее, чем до меня дозвонился Рахман. Намного быстрее прохожу осмотр и снова оказываюсь на больничной койке.

Два-три дня полного покоя. Потом — снова обследование.

Лежу, пропитав всю подушку слезами… Слезами ненависти к Амире. Она своим поступком могла отодвинуть мое выздоровление на неопределенный срок или совсем его уничтожить!

Только потом раздается звонок.

Поздний звонок.

Если бы не эта дрянь, мы могли бы уже лежать в кровати и заниматься любовью…

— Рахман! — выдыхаю.

— Аврора.

Он давно не называл меня так — полным именем, серьезным голосом.

Дергаюсь, как от удара током.

— Аврора, что стряслось? — уточняет Рахман.

— Я тебе писала! И фото скинула. Видел?

— Видел. Ты где сейчас? На квартире?

— Боже, нет! Ты… Ты через одно сообщения мои читаешь, что ли?! Я в больнице… Я уже в больнице! И мне снова лежать. Снова лежать, Рахман! Из-за дочери твоей! Она…

Рахман обрывает меня, голос тяжелый:

— Она под колеса машины едва не угодила, Аврора.

Рахман вздыхает.

— Ты в больнице? Под присмотром?

— Да.

— Вот и хорошо. Я потом…

Кто-то его зовет по фамилии, Рахман бросает мне сухо:

— Я потом тебе наберу. Поговорим.