Порочный. Скандальный роман

Глава 17

Рахман

После моих слов Аврора замирает камнем и совсем не движется, едва дышит. Даже не смотрит на меня. Я наклоняюсь к ней осторожно и неожиданно получаю тычок.

Кулачком в нос.

Маленький, костлявый кулачок, которым она бахнула мне по переносице так, что искры полетели во все стороны.

— Не трогайте меня, ясно?! Не трогайте! — вопит, пытаясь откатиться в сторону.

Ойкает, сползая с кровати. Я все-таки хватаю ее за руку и прижимаю к себе извивающуюся, будто бешеную змею.

— Тшш… Ты чего, а? Девочка… Тише-тише. Все хорошо, да? Дай приласкаю!

— НЕТ! — вопит мне в ухо. — Не хорошо! У меня там кровь… Кровь хлещет.

— Дай взгляну.

— Нет! Не трогайте! Уйдите.

— Куда я пойду? Это мой дом.

— Значит, я пойду! Отпустите! — верещит упрямо.

И не шлепнешь по заднице, да? Надумает себе всякого…

— У вас, кажется, дела были… тоже… важные! Вот и… займитесь! — рычит слезами. — Получили, что хотели, свободны!

Больше всего меня не ее слова обидные задевают и не вот эти дерзости, а дебильное выканье. Какое же тут «вы» после такого огненного «ты и я», где я в ней по самые, сука, звенящие от напряжения яйца?!

Приходится держать ее, сдавив посильнее. Держать и ждать, пока она устанет биться, вырываться, но… девчонка — боец, и упорная.

Но и я не из сопляков.

Телефон снова звонит. Валяется где-то… У меня проблемы с дочкой. Всего несколько минут назад я был готов лететь и сразу же ее оттуда забрать, заодно всем языки грязные вырвать и головы снести тем, кто осмелился оговорить мою непорочную дочь. Но сейчас…

Не готов я отпустить Аврору! Не готов…

Голос чести, разума, долга и крови против всего одного голоса — голоса сердца, которое твердит, что уйти сейчас и просто выпнуть девчонку будет худшей из всех ошибок, которые я когда-либо совершал. Ошибок у меня в жизни было немало. Я своеобразный рекордсмен.

Ничего не станет с Амирой, если я на день или на два позже вылечу за ней. Побудет в своей комнате. Под гнетом осуждения жить непросто, но она — моя дочь, сильная девочка, справится. Надеюсь, с честью и гордым молчанием, не обращая внимания на грязные пересуды, подождет меня.

Ведь билет есть только один — горящий, прямо сегодня вылет. Или опоздаю и потом только через день-два…

Я выбираю остаться.

Стыдно ли мне, как отцу, который никогда не был хорошим родителем и остался единственным для своей дочери?

Ужасно стыдно. Гнев небес падет на мою голову. Не единожды придется покаяться… Семья — важнее всего, а я, выходит, главнее семьи какую-то рваную письку поставил.

И это же все я. Я, тот самый, который не против других поучить, как нужно и должно делать, а сам… Слаб на зов плоти оказался.

Еще и Аврора.

Ни капли не облегчает моего выбора.

Каждым действием и нехорошим словом в мой адрес подтверждает, что мне стоит уехать. В аэропорт. И лететь к дочери. Прямо сейчас.

Я, может быть, вообще этой дерзкой девчонке не нужен, и она просто поиграть хотела. Хвостом покрутить! Покрутила…

— С некоторыми мужчинами шутки плохи. Не я, так другой бы насадил после подобных провокаций.

— Что-о-о?!

Едва успокоившись, снова начинает беситься и рваться прочь из моих объятий.

— Да… я… Я вообще никого не провоцировала!

— Трусы на торшере. Хочешь сказать, не провокация?

— Я в целом. Никого! А трусы… Трусы — это шутка была! У вас чувство юмора отсутствует. Я ничего в виду не имела. Просто…

— Просто мастурбировала так, что кончила, после нашего поцелуя. Трогала себя.

— Не ваше дело. Мое влагалище. Хочу трогаю — хочу нет!

— Теперь уже не так. Теперь все это мое! — заявляю я, стиснув пальцы на бедре.

Чуть-чуть веду в сторону, Аврора верещит.

— Не трогайте! Там в мясо… Там ужас… Больно!

— Не выкай.

— Что?!

— Не выкай мне. Успокойся. Пойдем в душ, вымоешься.

— Только не с ва…

Сжимаю пальцы на заднице крепче, Аврора мигом исправляется.

— Только не с тобой! Я сама… Одна!

— Окей. Ты сейчас в мой душ отправишься, а я принесу твою сумку. Там есть одежда? Белье? Или…

— Самое необходимое, — бурчит. — Все, отпускай!

Приходится ждать возле двери ванной. Потому что эта дурочка заперлась — и чего я там в этой задвижке не сдвину, что ли? Детский сад же! Детский… Но какого-то хрена топчусь возле двери и жду.

Жду, пока Аврора, сцапавшая свой рюкзак-сумку, выйдет из ванной комнаты. Я уже сам освежился в гостевом душе, стащил белье в стирку, даже воздух освежил в спальне. Там душно и вкусно пахло нашим сексом…

Теперь вот топчусь.

Переминаюсь.

С ноги на ногу.

Твою мать, а…

Что же она там так долго?

Стучу.

— Рори, ты как там? А? Нормально?

Нет, за дверью не тишина.

Звуки. Шаги. Иногда шорохи. Вздохи. Сдержанная брань…

Я бы за такие слова по губам надавал, да?

Но вот терплю какого-то хрена.

— Рори! — стучу кулаком. — Сама не откроешь, войду!

Дверь распахивается.

Лицо у девчонки покрасневшее, глаза опухшие. Плакала, что ли? Иди обниму…

Уворачивается.

Неуклюже хромает к стене и замирает там. Смотрит на меня со страхом.

— Не трону я тебя больше! — говорю мрачно.

Себе ставлю пометку: сегодня не трону. Потом, конечно.

Как заживет.

— Я уже сменила несколько тонких прокладок.

Все эти разговоры на женские темы как бы не для меня, не для моих ушей. Есть естественный порядок вещей, о котором женщина мужчине вслух не должна ничего говорить, и точка.

Должна быть природная скромность!

Но Аврора плюет на эти правила. Да и есть ли у нее правила вообще? В голове вон — ветер! Пошутить она хотела, трусы свои белые развешивая, как флаг, что сдалась, готова, хочет…

Вот и пошутила. До разорванной на клочки целки.

— Послушай…

— Нет! Это ты… Ты… — тычет в мою сторону пальцем. — Послушай! У меня кровотечение, — заявляет.

— Уверена, что это прям… кровотечение, а не просто… ну…

Пиздец, никогда меня в такое состояние не вгоняли!

Когда язык, привыкший быть подвешенным и говорить правильные речи, вдруг заплетается. Но сейчас, словно ягненок, блею.

— Точно кровотечение?

— Не веришь, можешь заглянуть в мусорное ведро и полюбоваться на мои прокладки, пропитанные кровью!

Опять она про то же самое. Мне до того неудобно, что из своей толстокожей шкуры вылезти хочется.

Телефон снова взрывается звонком.

— Жди.

Развернувшись, хватаю телефон и нажимаю ответить.

— Папа, ты скоро приедешь? — капризно уточняет Амира. — Меня оклеветали! Мне тут совсем некомфортно. Меня…

— НЕ СКОРО Я ПРИЕДУ! Я ТЕБЯ В АУЛ НА НЕДЕЛЮ ОТПРАВИЛ! ВОТ И СИДИ ТАМ… НЕДЕЛЮ! НЕМАЛЕНЬКАЯ! — рявкаю. — Я ТЕБЕ ТАКСИ, ЧТО ЛИ? ИЛИ У МЕНЯ ЧАСТНЫЙ САМОЛЕТ ПОД ЗАДНИЦЕЙ? ОТЕЦ СКАЗАЛ — В АУЛЕ БУДЕШЬ! ЗНАЧИТ, БУДЕШЬ В АУЛЕ! ПОНЯЛА?

В ответ едва слышное:

— Да, — и звонок сбрасывается.

Вот.

Еще и на дочь наорал…

Переносицу ломит. Мигрень быстро наваливается.

— Поехали в больницу, — бросаю в сторону Авроры. — Врач тебя посмотрит.