Порочный. Скандальный роман

Глава 40

Аврора

Спустя время

«Приедешь сегодня?»

— отправляю Рахману, замирая в ожидании ответа.

«Постараюсь забежать к тебе вечером, но ненадолго. С братом встречаюсь»

«Надеюсь, тебе хватит времени, чтобы оценить мои новые трусики»

«Покажи. Прямо сейчас!»

«Нет, вечером. Только вечером и только при личном осмотре…»

«Мучительница!»

Рахман посылает мне свое фото. Селфи и фото руки, опущенной к паху, демонстративно сжимает эрекцию.

Кто бы мог подумать, что ему настолько понравятся горячие переписки? И еще он меня сам способен смутить, ох…

Сердечко заливается счастливой трелью, будто соловей.

За прошедшие неполные три недели я, кажется, сотни раз пила из чаши, полной любви. Она никак не пустела, вечно была переполненной через край. И сама я — тоже полна любви.

С каждым днем все больше влюбляюсь в Рахмана. Вижу в нем теперь не только суперсексуального мужчину, но Мужчину с большой буквы и достойного Человека.

За это время узнала о нем столько всего… Голова кругом.

Восхищаюсь им… Он даже не подозревает, наверное, как сильно я схожу по нему с ума. Каждую мелочь в памяти храню. Каждый-каждый счастливый момент.

Я даже дневник завела! Глупости… Но завела и тайком от него, исключительно для себя записывала самые-самые яркие моменты. Самые сладкие. Свои мысли, чувства…

Иногда, конечно, получалось только поставить дату и исписать одним его именем целую страницу. Как малолетка влюбленная, честное слово. Но это исключительно для меня. Даже ему не покажу. Чтобы не выглядеть слишком навязчивой. Хотя не хотеть большего с ним сложно. Мне всегда будет мало…

Я благополучно пережила операцию на ноге. Мне кажется, в большей степени это все благодаря ему. Рахман целый день сидел, держа меня за руку, вплоть до самого отбоя, в день перед операцией.

В день операции тоже был рядом. Мне делали спинальную анестезию, я была в сознании, пока за выставленной ширмой врач проводил сложные манипуляции, умудряясь еще и пошутить со мной, и я… я даже отвечала что-то. Потом Рахман назвал меня своей смелой девочкой. И, честно говоря, пережить операцию стоило хотя бы ради того, чтобы услышать эти слова.

Неделю я находилась под наблюдением врачей в клинике. За это время меня познакомили с другим персоналом, с которыми придется заниматься — массажист, физиолог, тренер по плаванию. Программа восстановления предстоит насыщенная.

На выписку Рахман устроил для меня целый праздник, в этот же день мы долго-долго любили друг друга на его квартире. Тогда же он впервые остался с ночевкой.

Потом еще и еще…

Наверное, два-три раза в неделю он бывал у меня с ночевкой. Эти поздние вечера и ночи были самыми счастливыми в моей жизни.

С каждым приходом Рахмана здесь оставалось чуть больше его вещей, приятные мелочи. Потом я осмелилась и купила для него полотенца, халат, набор бритвенных принадлежностей и домашние тапочки. Рахман пошутил, что я его одомашниваю.

А мне жутко нравилось, когда он приезжал, довольно поздно, но оставался с ночевкой. Не только из-за секса нравилось… Мне, в целом, нравилось просто быть с ним рядом, разговаривать, слышать, как он говорит с кем-то или работает допоздна перед ноутбуком. В такие моменты я на полную катушку мечтала, что мы — полноценная пара, что мы живем вместе и ни от кого не прячемся.

В универ я вернулась после вынужденной паузы. Появление было немного нашумевшим, скорее, среди однокурсников, которые, оказывается, по мне дико соскучились и в один голос ахнули о переменах в лучшую сторону. Про травму как будто и не заметили. Они больше меня были уверены, что это временное недоразумение. Надо же, как сильно верили в меня, такая приятная неожиданность, если честно.

Однажды в женском туалете я столкнулась с Амирой. Разинув рот, она меня осмотрела с головы до ног, явно отметив дорогие вещи и более здоровый цвет лица, румянец. Но на ногу и костыль посмотрела, скривив нос.

— Жаль, я думала, ты меня доучишь, — фыркнула змеючка.

Я еще тогда подумала: как у такого великодушного и внимательного человека, как Рахман, могла получиться такая дочь-эгоистка?!

Конечно, обо мне Рахман пекся, как о своей девочке, мне в упор не хотелось называть себя уничижительным словом «любовница». Но он ведь не только обо мне заботился.

Я была в школе спорта, которую он построил на свои деньги, там было много детей, которые не могли себе позволить заниматься спортом, но Рахман платил за их учебу, участвовал в их жизни. Не только на словах, но и делами тоже. Каждого воспитанника знал и искренне гордился их успехами…

— Не выйдет, как видишь, — прохладно ответила я.

— С танцами, значит, все. Но выглядишь супер. Вебкам? — предположила она, подводя губы поярче.

— Что?! — уставилась я на нее.

— Вебкам моделью пошла, что ли? — скользнула по мне взглядом. — Ну, откуда у тебя еще могли взяться бабки на стильный лук?

— Есть и другие варианты, — я старалась говорить нейтрально, но внутри меня уже потряхивало.

Я раньше могла с ней общаться, из чувства необходимости, закрывая глаза на то, какая она сучка. Но сейчас, клянусь, я хотела схватить ее за распущенные волосы, накрутить их на кулак и ударить пару раз носом об раковину.

— Папика завела? Ммм… — покачала головой, разглядывая макияж. — Тогда ясно, папики щедрые.

Я улыбнулась ей широко, мысленно добавив: «Да-да, папа щедрый. Твой папа… И сегодня утром он уходил

от меня

«

Нет, не соперничала же я с ней! Просто она меня раздражала. Наверное, тем, как часто дергала Рахмана, когда он оставался с ночевкой. Я же видела, как часто она звонила, писала, даже в поздний час, когда он уже спал! Вот неугомонная, стережет своего отца так, словно он ей — неверный муж!

Мне казалось, что о нашем романе никому неизвестно. Ни одной живой душе… Отношения с дочерью Рахман со мной не обсуждал сам, я тоже не стремилась поднимать эту тему. Мне хватило тех слов, которые он еще при первом визите в больницу произнес, прервав резко:

«Довольно. Тему с дочкой не поднимай!»

Слава богу, мне и самой на эту тему говорить не хотелось, хотя я кое-что сказать могла бы. Но не говорила… Старалась думать о том, как нам хорошо, когда мы вдвоем, и мечтала, что однажды не нужно будет прятаться вообще.

Но реальность решает иначе.

После универа отправляюсь прямиком в центр, на реабилитацию. Нога удивительно хорошо справляется. Хочется бегать и прыгать, уже совершенно без вспомогательных приспособлений, но тренер пока разрешает давать лишь небольшие нагрузки, увеличивая их постепенно. О спорте пока речи не идет, надо разработать ногу хотя бы на бытовом уровне, но я полна воодушевления, что у меня все получится.

После больницы — к себе… В

наше

гнездышко.

Оставляю фарш и лепешки на столе, желая приготовить лазанью. Смотрела рецепт, вроде бы ничего сверхъестественного. Мою самую простую стряпню Рахман ест, пора попробовать что-нибудь посерьезнее. Ради этого мужчины я даже готова научиться кулинарить.

Принимаю теплую, не горячую ванну. Помня все рекомендации. Не распаривать ногу слишком сильно.

Негромкая музыка на телефоне, лежащем на бортике ванны.

Настроение у меня отличное.

Слышу, как открывается дверь… Ключом.

Ох… Еще так рано! Наверное, Рахман освободился рад меня пораньше.

— Рахман, я в ванной. Присоединяйся, пока не поздно! — зову его с любовью.

Принимаю более изящную позу, приподняв грудь над шапкой пены, поправляю волосы. Опускаю ресницы, предвкушая объятия, поцелуи, радостную встречу…

— Я так и знала, что это ты, сука, дрянь! Шалава! Ебучка дешевая! — врывается в мои уши крик.

В ванной появляется с воплями Амира и замахивается костылем…