Порочный. Скандальный роман

Глава 28

Аврора

«Не звони»

Всего два коротких слова. Всего семь букв!

Но какими жестокими они кажутся!

Рахман будто прижег мое сердце клеймом, и оно болит.

Все мои мысли, все сознание концентрируется на этой боли.

Сижу ли я на парах, смеюсь ли с одногруппниками, в висках стучит «Не звони».

Тем сильнее звучит, когда я слышу и вижу, как девушки со своими парнями переписываются, созваниваются. Даже видятся в открытую.

В нашей группе целых три пары. Одна из них целуется, сидя на низком широком подоконнике в коридоре между лекционными залами.

С трудом отвожу взгляд в сторону.

Я как-то резко понимаю, чего в моей жизни точно не будет.

Точнее, чего никогда не будет в отношениях с Рахманом.

Именно таких проявлений. Дело не в поцелуях напоказ.

Вот этой легкости, открытости никогда не будет.

Я и предположить не могу, не могу представить, чтобы мы шли, держась за руки, или чтобы он подвез меня до универа и поцеловал на парковке, пожелав хорошего дня…

Или чтобы встретил после занятий…

Или чтобы мы просто провели время вместе, в каком-нибудь кафе или ресторане, даже просто сходить в кино!

Нет, я точно знаю, что ничего не будет. Ничего из этого…

Я так и останусь для него пикантным секретом. Девчонкой, которую можно приехать и трахать всю ночь, ставя в позы. Девчонкой, которую нужно прятать и связью с которой он точно гордиться не станет. Девчонкой, которую на место можно поставить презрительным плевком «не звони!»

Я даже написать или позвонить ему сама, первая, не имею права.

Мне безумно плохо от этого.

Так плохо, что даже разгребающиеся проблемы, просвет в жизни как-то не радует.

Надо мной, наконец, засияло солнце, разгоняя темноту, а я грущу. Грущу, потому что хватает всего два коротких слова, всего семь гребаных букв, чтобы я ощутила себя в полной мере абсолютным ничтожеством. Бесправной…

Мой удел — сохнуть в ожидании его звонков и приездов. Ни на что не надеясь в ответ.

Мне не хочется быть унылой какашкой. Это не входит в мой жизненный стиль, поведение подобное никогда не приветствовала, на все смотрела иначе.

Но сейчас…

Хватило всего несколько дней, чтобы я втрескалась по уши. И как было не втрескаться, когда Рахман был такой — горячий, внимательный, ревнивый, заботливый. Вот думаю о нем, и снова сердце подхватывает. Влюбилась! И в кого? В отца подруги…

В папика!

Всегда с небрежной усмешкой слушала разговорчики о подобных отношениях. Среди моих девчонок из команды есть несколько таких, которые, не стесняясь, признают: «Я даю, он платит». И не скажешь, что они страдают, — улыбаются, хвастаются подарками, радуются жизни.

Почему я так не могу? Просто с облегчением махнуть рукой: пропал на время, на несколько дней, да и хрен с тобой!

Но не получается.

Не получается даже кайф словить от условий, в которых я теперь живу.

Кажется, со злости я даже все деньги, что Рахман мне отправил, потратила.

Купила кучу крутых, стильных шмоток.

Мои оценили — и в группе, и на танцах.

Вот только барахло сердце не греет. Ему стыло.

Заглядываю в группу Амиры, ее нет. Говорят, болеет.

Что-то серьезное? Поэтому его нет?

Или…

Я не знаю, что думать.

Он не пишет и не звонит. И я не смею ему ни написать, ни позвонить, потому что есть те проклятые семь букв «НЕ ЗВОНИ».

Я не смогу стереть их из памяти так же легко, как стерла смс.

Даже имя его в телефоне сменила.

Исправила с Рахмана на «VIP-доставка еды».

Мне казалось, это остроумно. Казалось, потом я перестану воспринимать Рахмана близко к сердцу и признаюсь, что мне просто выгодно находиться с ним в отношениях.

Но я ошиблась. Мне легче не стало…

Мне казалось, когда я заживу на широкую ногу, стану самой счастливой, и жизнь изменится. Однако сейчас я одета классно и не экономлю на еде, но жизнь, вот же странная штука, не стала счастливее. Удобнее, конечно, но…

Должно быть, я просто сука неблагодарная и жадная: мне всегда мало. Больше не нужно переживать за крышу над головой и тянуть от стипендии до стипендии, так мне еще и чувств хочется.

Тем временем, это может быть просто своеобразной валютой за блага, которые достались. Нельзя быть счастливым абсолютно. И, если отвечать, положа руку на сердце, я гораздо лучше чувствовала себя, когда ни на кого не надеялась и ничего не ждала. Тогда я просто мечтала, жаждала, жила надеждой! Сейчас краски померкли, появилась злость на себя: не получается ни избавиться от хандры, ни забыться!

— Ты сегодня кислая. Снова, — замечает Филя.

Филимонов Родион. Тот самый, который подвозил меня до дома, и это увидел Рахман.

С того времени минула неделя, и Филя подвозил меня еще дважды. Дважды ха-ха, выкусите, Рахман Исаевич!

Признаюсь, я даже втайне ждала, что отец Амиры появится и снова сметет меня, словно ураган. Вот только, когда ждешь, не всегда получаешь.

— Устала просто, — отмахиваюсь.

Тру ногу.

В последнюю неделю работаю больше, чем всегда. Последние минуты программы отрабатывала с дикой болью в колене. Легкий обезбол уже не помогает… В мыслях мелькает: брательник может достать посильнее. Но я не хочу с ним связываться. Попробую потерпеть. Дома обложу льдом, поможет.

Зал опустел, остались только мы с Филей. Делаю вид, что просто отдыхаю. Но на деле мне хреново. Я просто боюсь, что тупо не встану.

— Давно ты с травмой? — интересуется Филя, присев рядом на скамью.

— А что?

— Ничего. Я на полгода как-то выпал из-за разрыва связок.

— Паршиво.

— Но лучше, чем выпасть навсегда. Понимаешь, о чем я?

— Не тупи, а? Мы только законтачились на коллаб совместный. Я не брошу своих девчонок в такой момент!

— Их не бросишь. В топ выведешь, а сама? — сощуривается Филя. — У тебя Натаха в лидеры метит. Учти, ты сляжешь, она подхватит.

— Что прикажешь делать, а? Бросить?

— Предлагаю плавно отойти в сторону и заняться восстановлением. Ты рано впрягаться начала. Слишком рано.

— За проект не переживай, я вытяну! — говорю уверенно.

— Верю, что вытянешь. Лишь бы это было не последнее, что ты вытянула.

— Задолбал ныть. Все на мази. Я справляюсь…

В ответ Филя равнодушно пожимает плечами. Я знаю его довольно давно, пока учились, вместе доводилось работать в паре-тройке проектов. Потом он уезжал, с семьей, некоторое время жил в другом городе. Сейчас вернулся…

— Тебя подбросить до хаты?

— Да, давай.

Уже даже не раздумываю. Пусть подвезет. Быстрее доберусь до дома.

— Лады, я в раздевалку. Встречаемся на парковке.

Тоже плетусь в душевую, небрежно пихаю вещи в сумку, разберу потом, позднее. Дома.

Хочется только одного — добраться до квартиры и упасть на кровать, с пакетом льда и таблеткой обезбола под языком.

Из студии выхожу раньше, чем Филя. Закатываю глаза.

Симпатяга снова марафетится. Выйдет, благоухающий, довезет меня до дома, потом помчится по своим телочкам. У него их две, хвастался. Живут в разных районах города. Пока успевает работать на два фронта, но я скептически настроена: рано или поздно проебется и останется ни с кем. Впрочем, уверена, он найдет себе новых почти сразу же.

Прикрываю глаза, дыша морозным воздухом. Сегодня ветер перехватывает дыхание. В прошлой своей курточке я бы уже усердно согревалась, а в этой тепло. Хоть какая-то польза от этих странных муток с отцом подруги. Ох, какая польза. Согревающая в мороз с ветром.

— Хай, систер. Че-как? — раздается ленивое.

Но со скрытой угрозой в голосе.

Распахиваю глаза: передо мной — брат.