Порочный. Скандальный роман

Глава 37

Рахман

Душа поет.

Сердце становится огромным, будто занимает всю грудную клетку. Но и там ему места мало, расширяется на все тело, во всю удаль разворачивается — конца и края нет. Наверняка это все проделки шайтана — чувствую себя бесконечно огромным сердцем, которое екает каждый раз, когда ловлю на себе взгляд Рори.

Малышка оттаяла и больше не трясется так сильно перед операцией. Ее страхи и опасения мне понятны. Заезжаем пообедать. Вижу, как Рори неудобно и непривычно с костылями, таскать всюду их за собой, решаю проблему иначе — подхватываю малышку на руки и несу. Она цепляется изо всех сил, жмурится от удовольствия, как котенок маленький. Но через секунду обеспокоенно по сторонам глазками стреляет:

— А как же люди кругом? Не дай боже нас вместе увидят?

— Я тут редко бываю, языками трепать не будут.

Этих объяснений ей вполне хватает. На нас смотрят, разумеется. Наша пара привлекает внимание, и я себя чувствую необыкновенно. Может быть, со стороны даже смешно смотрится, как я за Рори ухаживаю, как суечусь рядом. Скажут, седина в бороду, бес в ребро, а я скажу, что они ничего не понимают. Пусть седина в бороду, пусть бес в ребро, пусть грызет его, это ребро, хоть все самого меня съест! Но я как подумаю, что Рори могла пострадать от рук уродской семейки, как только представлю, мне не по себе… И я готов на все, лишь бы не позволить этому случиться.

Отпиздил ее братца и дружка, который хотел девчонку раскатать, явно не на танцы он смотреть собирался. Но мало мне этого показалось, попросил друга, чтобы этих утырков потрясли хорошенько, распотрошили эту гниль. Обещал сделать. Станислав меня еще ни разу не подводил, сам давно не работает на государство, ушел в частный сектор. Но связи и друзей не растерял, часто оказывают друг другу услуги. Так что уже сегодня получил отписку, что брата Рори взяли за употребление и кражу, вместе с другом обнесли небольшой магазинчик. А борова, который хотел себе праздник устроить, за счет моей девочки, взяли с наркотиками. Доза не для личного употребления, больше похоже на мелкий сбыт…

Выбираем, чем пообедать, коротко делюсь с Рори новостями. В подробности не вдаюсь. Просто о фактах рассказываю.

— Хочу, чтобы ты знала: я крайне серьезно к своим обещаниям отношусь. Просто косякнул немного со сроками.

Еще раз про дочь добавлять не стал, да и не успел. Рори неожиданно прижалась всем телом, забросила руки за мою шею и страстно поцеловала.

Вах, сердце в ошметки! Как будто из ружья в упор выстрелила. С трудом сдержался, но и поцелуй, короткий и жгучий, уже закончился.

Но губы горят, тело полно восторга, и мысли пьяные — я будто под приличной дозой алкоголя.

Откровенно говоря, в глубине души немного смущен таким порывом. Не то чтобы я из стеснительных. В соответствующих заведениях таким непотребством со шлюхами занимался, и в групповухах участвовал… Да всякое бывало, чего уж там.

Но то в борделях, в закрытых заведениях.

А так, чтобы среди белого дня, в обычном небольшом ресторане… целоваться открыто… Не было ни разу. Я и воспитан иначе, у нас даже за руки держаться при взрослых считалось неприлично, тем более миловаться-целоваться.

Сейчас воспитание — другое, и мы не в глухом ауле. И девушка — особенная. Но я все еще иногда ловлю в себе отголоски того воспитания, и сейчас чувствую себя так, словно, осмелев, нарушил что-то такое…

Смело и пьяно себя чувствую, кому скажешь, засмеют мои редкие седины.

Но этот поцелуй, положа руку на сердце, отчаянный, искренний — мне в душу запал. Как и сама Аврора — смелая, яркая, открытая. Во мне неожиданно много восторга и нежности, на фоне ошалелого возбуждения и желания брать и брать ее. Сутки напролет не слезать!

Чувствую, что горы готов свернуть, ради нее. Даже не знаю, чем еще порадовать. Как… Весь мир на ладони сгодится? Или слишком мало для такой зажигалочки, как моя Рори?

— Я уже выбрала, а ты что будешь есть? — спрашивает.

Я словно спускаюсь на землю. Еда какая-то, у меня аппетита нет особо, я как будто уже сыт эмоциями…

О, Аллах.

Как-то поздно для таких сердечных приключений и переживаний, нет? Или у всего свое время… Сейчас — мое.

Нахожу тонкую ладошку, сжимаю пальцы, поправляю себя мысленно: наше. Наше время… И я не хочу тратить его впустую. Ни одной драгоценной секунды тратить не хочу!

После обеда зарулили к ресторану Расула. Его тачка на парковке, ставлю машину в отдалении, звоню брату. Зову на свежий воздух выйти, покурить. Рори оставляю в машине. Издалека убеждаюсь: за тонированными стеклами ее не видно, Рори сидит на заднем.

С братом перебрасываюсь несколькими фразами, прогуливаясь вдоль парковки. Расул поглядывает на меня с подозрением, как будто подозревает меня в чем-то. Неужели на моем лице все написано?

— Ты странный какой-то, — тянет он. — Зачем приехал?

— Потрепаться. Тебя проведать.

— Пиздишь. Выкладывай.

— Все в порядке. За тобой приглядываю. Мало ли, вдруг ты опять в депрессию скатился?

— Не было у меня депрессии, — мрачнеет. — Все путем.

— Не было, и хорошо. Давай, я поехал.

— Постой. Я от наших слышал, что ты разругался. Видимо, огорчил стариков, если до меня дозвонились со своими жалобами, до самого нерадивого, — усмехается. — Что ты натворил?

— Языками треплют до хера много чего. Лишнего. Ладно, Расул, давай. Позднее увидимся.

Возвращаюсь в машину, оборачиваюсь к Рори.

— Брат мой. Дальний.

Рори слушает, не понимает, к чему я клоню. Я протягиваю ей телефон, показывая Расула после покушения, тогда на нем живого места не было.

— Шансов на восстановление почти не было. Но видишь, как бегает, живчик. В том же центре восстанавливался, где и ты. Так что не переживай, врачи свое дело знают. Твоя ножка через некоторое время будет плясать так, что ты даже не вспомнишь ничего… И шрам тоже уберем, есть способы…

Улыбается. Засияла… Возвращает мне телефон. Повеселела…

До отбоя еще рано, весь день вместе проводим. Хоть и тянет ее на заднем оприходовать поскорее, но заставляю себя притормозить немного.

Много говорим. Вернее, я много болтаю, словно трещоткой заделался. Не хвастаюсь достижениями, но со стороны может выглядеть, будто хвастаюсь? Но Рори слушает внимательно, чувствую, как каждое мое слово впитывает…

Вечереть начинает.

Еще немного, и Рори надо вернуть в клинику. Чаще пересекаемся взглядами, воздух между нами будто густеет и электричеством напитывается, тело наливается похотью. В штанах все давно налилось до предела: столько, как сегодня, я еще ни разу в жизни не целовался…

— Рахман…

— Да?

Пока на светофоре стоим, отвечаю мгновенно. Залипаю взглядом…

Ее глаза, губы — магнит, румянец на щечках.

Сзади сигналят.

Срываюсь с места немного резко. Залип…

— Так что, Рори?

— Нет, ничего, — отводит взгляд.

— А если честно?

Опускаю ладонь на ее колено.

— Если честно… Я бы хотела провести с тобой еще немного времени.

Смотрим друг другу в глаза, понимаю без слов: она хочет меня не меньше…