Порочный. Скандальный роман

Глава 57

Рахман

Знаю, что Рори не спит. Знаю, что малыша спасли, но девочке нужно находиться под наблюдением врачей, непростая ситуация еще сохраняется.

Замираю возле больничной кровати. Тонкое одеяло, которое Рори натянула в последний момент на голову, заметно дрожит от ее частого дыхания.

Нельзя волновать ее, но и увидеться надо, и поговорить…

Говорили уже, да?

В последнее время я все больше говорил, она слушала или уже не слушала. Эта дистанция, как знак, что скоро будет разрыв…

— Я пришел попросить у тебя прощения. За то, что был слеп. Но все, что я говорил, о чувствах, все было искренне. Я тебя люблю. Очень! Очень люблю.

Пальцы, удерживающие одеяло, стискиваются изо всех сил.

Точно не спит.

— Твоя страничка создана по заказу Амиры. Страничка пустая, там теперь только висит видео с извинениями Амиры, и все. Всюду разослали…

— Убирайся, — кричит на меня шепотом Рори.

Шепотом, но все-таки кричит.

Она дергает одеяло вниз, смотрит на меня с ненавистью. Там, где было восторженно и жарко, сейчас обжигающий лед и чернота.

— Рори… Это значения не имеет. Я тебя люблю…

Ловлю ее взгляд. Мурашки по спине.

Глотаю ком невыразимой вины, горечи и боли. За нас всех больно…

За нее — больше всех.

Пересекаемся взглядами на миг.

— Люблю тебя. Выйдешь за меня?

Быстро опускаюсь на колени.

— Выходи за меня. Стань моей женой. Я не вижу без тебя смысла жить.

Бледная, заплаканная. Скулы острые, губки приоткрыты. И эта красоточка моим ребенком беременна.

Разве можно любить сильнее, чем я ее люблю? Выше и сильнее моих чувств ничего не существует!

Рори молчит.

Ее взгляд мечется по мне сверху вниз и обратно. Я продолжаю стоять на коленях.

Достаю обручальное кольцо в коробочке из кармана халата, наброшенного поверх пиджака.

— Что? — смотрит на большой бриллиант, потом переводит взгляд на мое лицо, снова на кольцо. — Ты серьезно?

— Вполне. Стань моей женой…

Рори медленно протягивает руку. Не веря, что он согласна, пытаюсь достать кольцо.

— Дай взглянуть поближе. Дорогое кольцо, наверное…

Забрав коробку с кольцом, смотрит с невеселой ухмылкой. Потом захлопывает крышку.

— Дорого сейчас совесть продается? — и швыряет мне в лицо.

Коробка с кольцом отскакивает от моего лба, закатывается под кровать.

— Пошел вон! Думаешь, снова навешаешь мне лапши, и я ею нахаваюсь? Нет! Не выйдет… Я теперь сама по себе, ты — сам по себе. С дочуркой! — выплевывает с ненавистью.

— Я знаю, — отвечаю глухо, повесив голову. — Знаю, что…

— Да что ты знаешь! Ни хуя ты не знаешь! Думаешь, мне не предлагали продвижение? Не предлагали топовые проекты? За потрахаться или отсосать… Многие соглашаются, проекты звездные! Но я отказывалась! Я верила, что можно и всего самой добиться, талантом. Верила, что бог есть и за труды воздастся! У меня безупречная репутация… Была. Теперь нет ни хуя…

— Все удалили.

— А поздно. Поздно уже… Это говно видели многие, твоя мразь постаралась. И я не извинюсь, она конченая мразь, и я никогда не приму ее лживые, вонючие извинения. Ни-ког-да! Пусть подавится… Я не принимаю извинения. Ни от нее, ни от тебя! Пошел вон… Забирай свое шакалье кольцо! Уноси отсюда рожу свою мерзкую! Двуличную!

— Кто двуличный?!

— Да ты! Двуличный… ты, Рахман! Такой же, как твоя дочь. Ведь и ты поначалу обо мне плохо думал, как о давалке! И даже когда убедился, что стал первым, продолжал плохо обо мне думать! И потом… ты поверил дочери, а не мне. У тебя в голове сплошь двуличные мысли. Потрахаться ты всегда горазд был, но открыто отношения серьезные начать?! Нет, ни за что!

— Я сейчас тебе предлагаю, Рори. Люблю тебя. Выходи за меня. Дочь больше не побеспокоит!

— Да что ты такое говоришь?!

— Да. Я… Я от нее отказался, — мрачнею. — Выгнал. Пусть свою жизнь строит, как хочет. Она больше мне не дочь.

— Плевать.

— Рори, мы можем быть вместе.

— А мне уже не надо. Ты мне не нужен! И предложение твое не нужное! Уже поздно… Свой выбор ты уже сделал и делал его постоянно.

— Рори! Ты… Ты же беременна! От меня… Моим ребенком. Ты теперь не одна. Вас теперь двое, Рори.

— Это не имеет никакого значения. Ты свой выбор сделал, а мы сами как-нибудь…

Я отшатываюсь.

Меня до самого нутра пронизывает ледяной озноб.

Лицо Рори плывет.

Фраза один в один, как в моем сне!

Только мы не в домике в горах, и Рори не яркая и счастливая, а тусклая и измученная.

Но фраза, небеса… Та самая. Мне так больно.

Это… было предостережение! Которое я не распознал.

Знаки были. Да что знаки?! Мне открыто в лицо кричали… Доказательства были готовы показать и присылали, но я ничего не слушал.

Сейчас думаю, если бы я тогда, в прошлом, не стал отказываться, но посмотрел видео, которое дядя прислал… Если бы посмотрел и увидел, как Амира себя пошло ведет?! Что было бы…

Что было бы тогда?!

— Оставь меня. Забирай свое барахло и больше не приходи.

— Я могу тебя перевести в другую клинику, там получше все.

— Больше ты меня ни купишь, — отрезает. — Спасибо, все твои деньги — трухлявые. Они не принесли мне счастья. С тобой я поняла, что всегда была счастливой и всегда — без тебя. Ты принес мне только боль, разочарование и унижение. Я не хочу тебя в своей жизни!

Не передать словами, как тяжело это слышать.

Подбираю кольцо, поднимаюсь с трудом. Голова гудит. Сердце не на месте…

— Я завтра приду.

— Не приходи! Разве непонятно?

— Я все равно приду.

— Ты всегда был эгоистом. Тебя никогда не волновало, что я думаю и чего хочу на самом деле. Всегда думал только о себе! Ничего не изменилось… — кривит губы. — Придешь — в очередной раз докажешь, что тебе на меня наплевать!

— Нет! Я буду приходить. Буду! Потому что не боюсь столкнуться с твоими чувствами, пусть даже они негативные! Значит, тебе не все равно! Значит, в тебе нет равнодушия! А со всем остальным я справлюсь…

— Ты даже с простейшим не смог справиться, куда тебе до всего остального. Уйди. Мне уже плохо после твоего прихода… Живот болит!

Меня словно ветром сдувает.

Потом я слушаю, как на меня ругается врач и запрещает приходить.