Бывший муж. Ты забыл, как любил меня

19

4 года и 7 месяцев назад

— Пусть твоя Карина денег даст, — строго и возмущенно заявляет моя свекровь. — Мы же одна семья. Значит, у нас бюджет общий, и ты имеешь полное право купить мне дачу.

Я у кухонной дверью глаза округляю. Интересное, конечно, заявление. Я жду ответа Андрея, а он мрачно молчит.

Как обычно.

Хмыкаю.

— Или самое время забрать должок со Славы, — Тамара Игоревна продолжает наглеть. — Ты тогда его сына спас от малолетки, а он теперь пусть мне дачку купит.

Закрываю глаза и жду, когда Андрей потребует того, чтобы она заткнулась.

— Мам…

— В конце концов, и Карине ты простил ее гулянки со Славой, — Тамара Игоревна перебивает Андрея, — они оба у тебя в долгу. Карина вообще должна тебе руки целовать, что ты ее с двумя невоспитанными мелкими уродами взял…

Тут я уже не выдерживаю.

Резко распахиваю дверь на кухню и захожу.

— Взял меня? — смеюсь я.

— Карина, — Андрей шагает ко мне, берет за плечи и хочет вывести, — не начинай, пожалуйста, — переходит на шепот, — ты же знаешь с моей мамой криками…

Я его отталкиваю от себя и делаю шаг к надменной Тамаре Игоревне:

— Вон из моего дома.

— Как ты заговорила!

— Вон, — меня начинает трясти.

Андрей накидывает на меня свой джемпер, и вновь хочет вывести из кухни с объятиями и ласковым шепотом, но все это больше не работает.

Не работает с того дня, когда я увидела тест на отцовство.

— Никаких я денег на дачу я не дам! — я отпихиваю Андрея и пру к Тамаре Игоровне, — и мой бывший муж тоже ни копейки не даст. Ничего он вам не должен.

— Вот ты и показала свое истинное жадное мурло! — шипит моя свекровь. — Родному человеку пожалела… Да единственная твоя ценность это только деньги!

— Мама, замолчи! — наконец, гаркает Андрей.

— Да в ней ни молодости нет! Ни свежести! — верещит Тамара Игоревна, брызгая слюной. — Мне же тебя жалко, Андрюша! А она тебя не ценит! Я же тебе говорила, что от хороших жен ни один мужик не уйдет! А теперь тебе нести этот крест ради дочери…

Ну что же.

Паззл складывается.

Для Андрея я была не только легкой добычей из-за сложного и болезненного развода, но и очень “аппетитной”

Я ведь была той женщиной, в которую совершенно не надо вкладываться финансово. Достаточно быть ласковым, внимательным и заботливым.

Рядом со мной не надо думать о выживании семьи. Не надо тащить ипотеку. Не надо залезать в кредиты и не надо работать на трех работах. И не надо бояться безработицы.

Рядом со мной сытно и тепло.

Для мягких и слабых мужчин, у которых нет амбиций и нет сил конкурировать в этой жестокой жизни, я — идеальная жена.

— Карина, не обращай на маму внимания, — Андрей вновь рядом со мной. Шепчет на ухо. — Я сам с ней разберусь. Сейчас я отвезу ее домой.

— Никакого уважения… — охает Тамара Игоревна и, прижав ладонь, опускается на стул.

— За что ты так со мной, Андрей? — я заглядываю в растерянные глаза мужа. — Я же действительно видела в тебе мужчину, с которым могу прожить жизнь. С которым я могла бы нянчить внуков… А ты…

— Что ты такое говоришь?..

— Я хочу развод, — тихо заявляю я, не отводя взгляда.

Эти несколько месяцев были для меня мукой и самым настоящим адом. Я пыталась убедить себя, что Андрей имел право на тест на отцовство, но мой взгляд на него изменился.

Я больше не чувствовала в нем любви и заботу.

Я видела лишь наигранный спектакль, ложь и мягкой лицемерие с улыбками и нежным шепотом.

Меня начало тошнить от Андрея, и вся его забота обратилась для меня в пытку, и его слова “Я не хотел тебе ничего говорить, потому что знал, что ты расстроишься” и “я этот тест для мамы делал” так и не смогли меня убедить в его искренности.

— Какой развод? — не понимает Андрей.

— Старшим детям психику искалечила, а теперь и дочь решила пустить под каток?!

— Заткнись, мама! — наконец, я слышу от Андрея то, что хотела, но уже поздно. — оставь нас!

Я больше не вижу в нем мужчину.

Смотрю и не вижу.

Мужичонка.

Вот кто он для меня теперь.

— Милая, — сжимает мои плечи, — любимая… какой развод? Почему? У нас же все хорошо… — бледнеет. — Я же люблю тебя… Больше жизни.

Какие громкие слова.

— Я не хочу быть с тобой. Перегорело.

Усмехаюсь, потому что я говорю сейчас словами Славы. Вот оно как чувствуется это слово “перегорело”.

Пустотой.

— Не дивлюсь, если опять сойдется со своим Славочкой, — Тамара Игоревна кривит тонкие морщинистые губы и щурится, — но Лорочку мы заберем! Лорочка наша!

Я вновь проживу ад под названием “развод”, но в этот раз у меня больше нет надежды.

Не Слава, а Андрей меня убил.

— Лорочку с тобой не оставим! — шипит мне в щеку Тамара Игоревна.

Я медленно поворачиваю лицо к ней и расплываюсь в улыбке:

— Мой Славик мне поможет избавиться от вас и вашего сына, — я не моргаю. — Вот передо мной он в долгу, — улыбаюсь шире, — если я попрошу… — делаю паузу, — раздавит. И вы не поверите, мне не надо для этого с ним трахаться.

— Ты не можешь, Карина… — хрипит Андрей.

— Поэтому рот своей хабалистой матери закрой, — смотрю на него отрешенно, — и веди себя культурно при разводе.

Ни капли нежности не осталось к Андрею. Только горькое женское презрение.

Не мужик.

А мужичонка. Маменькин сынок.