Бывший муж. Ты забыл, как любил меня

5

10 лет назад

Хлопает входная дверь.

— Карина! Слава! Где вы?! — Голос моей матери, пронзительный и властный, режет воздух. Следом — басовитый, натужный кашель отца. — Вы что удумали?!

Отстраненно думаю о том, что стоит поменять замки и дубликаты ключей больше никому из родни не отдавать, а то привыкли наши родители прибегать без приглашения.

Наверное, сыновья им написали. Кто же еще.

Вторя им, другой дуэт — взволнованный шепот свекрови и гулкий басок свекра. Они приехали. Все четверо. Как тяжелая кавалерия, ворвавшаяся в осажденную крепость.

До того, как я успеваю ополоснуть стакан, они заполняют кухню. Воздух мгновенно пропитывается смесью маминых резких духов «Воздушная весна», отцовского табака и влажного запаха уличной сырости с их пальто. Лица у всех раскрасневшиеся, глаза сверкают возмущением и решимостью.

— Кариша! — Мама бросается ко мне, хватает за плечи. Ее холодные пальцы, в впиваются в меня. — Вы, что, тут все с ума посходили?

— Мам, пап… — пытаюсь я вырваться, но отец уже берет меня под другую руку.

— Спокойно, доча, спокойно, милая, — он пытается звучать умиротворяюще, но его хватка стальная. — Сейчас мы разберемся. Никуда он не денется… Семья — это святое, — затем повышает голос. — Никаких разводов!

И тащат меня в гостиную. Я спотыкаюсь о порог, но их руки меня не отпускают.

— Зачем вы приехали?

— Спасать вашу семью! — безапелляционно заявляет мама. Ее глаза, подведенные темным карандашом, сверкают фанатичной решимостью. — Не зря у меня сегодня сердце болело.

— Славочка! Сыночек! — Голос свекрови, Марины Петровны, звенит снизу вверх по лестнице. — Мы тут! Спускайся! Срочно!

Топот тяжелых шагов свекра, Николая Ивановича, уже грохочет по ступеням на второй этаж.

Без разрешения хозяев, без спроса. Они идут прямо к моему мужу. В нашу спальню, где он неторопливо и основательно собирает вещи. После разговора с мальчишками прошло уже три часа.

— Мама, отпусти! — шиплю я, наконец выдергивая руку. — У него другая, ясно?

— А, фигня! — Мама отмахивается, как от назойливой мухи. Ее лицо близко, я вижу каждую морщинку у губ, накрашенных ярко-алой помадой. Запах помады, духов и чего-то кислого от ее дыхания смешивается в тошнотворный коктейль. — Ерунда! Мужчина! Пройдет! Главное — семью сохранить! Сейчас мы ему мозги вправим! Это просто кризис у вас!

Я теряюсь от ее слов, чувствуя себя дурочкой, которая ничего не понимает в этой жизни. У мужа есть любовница? Фигня какая!

Сверху доносится приглушенный гул голосов. Я замираю, прислушиваясь, сердце колотится о ребра.

— Славочка, куда это ты намылился?! — Это свекровь, голос дрожит от возмущения. — Ты бросай это дело! Ты что учудил?! Да как так можно! От жены родной бежать?

— Вячеслав! — Громовой раскат свекра. — Прекрати немедленно!

Пауза. Напряжение висит в воздухе густым, липким туманом. Потом — спокойный, ровный голос Славы, отчетливо долетающий сверху:

— Я планировал поговорить с вами позже, мама и папа. Но раз уж явились — В его тоне слышится усталая ирония. — Что ж… Будет второй серьезный разговор.

Я чувствую, что я зверски устала. Я даже плакать не хочу. Мне бы просто полежать в тишине и полумраке, но у наших родителей — другие планы. Они ведь против развода.

— Уходите, пожалуйста, — умоляю я, обращаясь к своим родителям. Голос предательски дрожит. — Оставьте нас. Мы сами разберемся…

— Что?! — Отец смотрит на меня, будто я сказала нечто чудовищное. — Дочка, мы приехали вас мирить! Ради вас! Ради внуков! Вы же не дети! Все пары через это проходят! Главное сейчас вам мозги вправить!

— Мирить двух упертых дураков! — подхватывает мама, энергично кивая. — заскучали вы, видимо! Слишком хорошо живете! Скучно стало!

Сверху снова грохот шагов. Все трое спускаются. Слава идет впереди, лицо — каменная маска, лишь в уголках губ — тень усталости или раздражения. За ним — его родители.

Свекровь вся в напряжении, ее маленькая фигурка в кашемировом пальто кажется почти девичьей. Лицо бледное, кроме двух ярких пятен румян на скулах.

Свекор пунцовый, дышит тяжело, его мощная шея напряжена, как у разъяренного быка. Тяжело ступает за женой, его мощная, некогда атлетическая, а теперь заметно обрюзгшая фигура спрятана под добротным драповым пальто.

Мои родители тут же выпрямляются, занимая «боевые» позиции в гостиной. Мама подбоченивается, отец расправляет широкие плечи.

Слава останавливается посреди комнаты. Он не садится. Взгляд его скользит по всем нам, холодный, оценивающий. Потом он делает глубокий вдох и говорит. Громко. Четко. Официально. Будто зачитывает приговор:

— Мама, папа. Людмила Александровна, Валерий Сергеевич. — Он кивает каждым из наших родителей. — Я понимаю ваше беспокойство. Но решение принято окончательно. Мы с Кариной разводимся, и да, — он делает паузу, его взгляд на мгновение встречается с моим, — у меня есть другая женщина. Это факт, и я его больше не скрываю и не намерен скрывать.