Бывший муж. Ты забыл, как любил меня

50

Каждый вдох обжигает легкие, чистый и острый. Я бегу. Сквозь пелену тумана, что стелется над тропинкой, сквозь из кленов и берез.

Начало мая выдалось холодным.

Ноги тяжелые, налитые свинцом, мышцы горят ровным, привычным пожаром. Спина мокрая, футболка прилипла к коже холодным, неудобным пластырем.

Я сбавляю шаг, переходя на быструю ходьбу, и делаю глубокий, свистящий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца в висках.

Парк — тихий, почти безлюдный в этот час. Только вороны каркают на верхушках деревьев да где-то вдали слышен смех ранних собачников.

Солнце только-только начинает пробиваться сквозь пелену облаков.

Я ищу. Вглядываюсь вглубь аллей, в провалы между стволами старых дубов.

Я знаю, что Лора обманула.

Карина не ходит сюда по утрам. Её утро — это чашка крепкого кофе у себя на кухне, а не промозглые прогулки по сырому парку. Я это знаю.

Но я всё равно бегу сюда. Потому что даже эта призрачная, безумная обманчивая возможность — случайно её увидеть — дает мне какой-то дикий импульс.

Заставляет чувствовать себя живым. Не отцом, не бывшим мужем, не неудачником, который второй раз провалил свой брак.

А просто мужчиной. Которому чего-то хочется. Который на что-то надеется. Да не заслуживает, но… надежда, как и любовь не ждет того, чтобы ее заслуживали.

Она просто есть.

Прошло полтора года.

Я все уладил с разводом. Бумаги подписаны, жизнь устаканилась, Артур в новой школе, у него своя комната в моей новой, но уже не такой чужой квартире.

Он принял всё. Понял. Даже Маша… Маша смирилась. Озлобленная, вечно обиженная, но смирившаяся.

И вот теперь, когда шум в душе наконец утих, когда раны затянулись толстыми, некрасивыми шрамами, я разрешаю себе думать о ней.

О Карине. О той, чья любовь, как она сказала, «просто есть». Которая не требует ничего взамен. И от этого — еще ценнее. Еще желаннее.

Мне хочется верить, что эта любовь может быть не такой уж и платонической. Что где-то там, в глубине её спокойных серо-голубых глаз, есть и для меня что-то ещё.

Нежность? Желание? Интерес? Ожидание того, что мне надо… доказать. Доказать, что меня можно не просто любить, но и хотеть того, чтобы я был рядом. Вновь.

Я резко замираю, спотыкаюсь о собственные ноги. Сердце делает кувырок и замирает где-то в горле.

Тень.

За деревьями, на соседней аллее, плавно плывет знакомый силуэт. Высокий, стройный, с прямой спиной и той самой, неспешной, легкой походкой, которую я узнал бы из тысячи.

Не дыша. Совсем. Я останавливаюсь и просто смотрю. Смотрю, как она идет, задумавшись, опустив голову. руки в карманах длинного теплого кардиана.

Карина.

Она здесь.

Я теряюсь от неожиданности.

Я разрешил себе лишь надежду, а не реальную встречу.

Мое сердце срывается с места, начиная колотить по ребрам с такой силой, что темнеет в глазах. Я делаю неуверенный шаг вперед, потом еще один, сходя с асфальтовой дорожки на мокрую, похрустывающую под ногами траву.

Она будто чувствует мой взгляд. Её плечи вздрагивают, и она оборачивается. Её взгляд скользит по парку, по деревьям, и на секунду задерживается на мне.

Время останавливается.

Я вижу её лицо.

Бледное, без макияжа, но такое родное, что у меня дыхание перехватывает. Из-под бежевого кардиана выглядывает платье теплого, кирпичного оттенка.

Волосы собраны в небрежный пучок, и несколько светлых прядей выбились и колеблются на ветру.

Она смотрит на меня. Не удивленно, не испуганно. Скорее… внимательно. Глубоко. Как будто читает что-то у меня в душе.

Я поднимаю руку. Слабый, почти застенчивый жест. Просто машу ей, и мои пальцы предательски дрожат.

Она замирает на месте. Стоит секунду, две, и я уже почти чувствую вкус разочарования, горький и металлический на языке. Она не рада меня видеть.

Но потом её рука тоже медленно поднимается. Она машет мне в ответ. Осторожно, словно проверяя, не мираж ли я.

И этого достаточно. Этого хватит, чтобы все мои сомнения, вся моя осторожность рухнула в одно мгновение.

Я срываюсь с места и бегу. Бегу по мокрой, скользкой листве, сходя с аллеи напрямик, через газон. Ноги подкашиваются, в горле пересыхает, но я не останавливаюсь. Пока не выскакиваю на её дорожку и не останавливаюсь в двух шагах от неё, тяжело дыша.

— Карина… — выдыхаю я, и голос мой хриплый, сдавленный. — Ты… почему ты тут?

Она смотрит на меня своими огромными глазами. В них мелькает искорка озорства, а потом — теплая, тихая улыбка трогает уголки её губ.

— Какая неожиданность…

Она знала, что я тут бегаю. Знала и пришла.

— Да я тут бегаю… — я сглатываю ком в горле, пытаюсь отдышаться. И глупо смеюсь в здоровом теле здоровый дух…

Очень неловкая встреча.

Она совсем другая. Отличается от тех встреч, которые у нас случаются на семейных праздниках, на совместных ужинах, на которых мы проявляем друг к другу лишь родственную близость. Сейчас мы… отступили от наших ролей бывших супругов.

Кто мы сейчас… я не знаю, но Карина тут и именно она позволяет мне сейчас стать кем-то большим, чем муж, которого просто любят.

Не хочу, чтобы просто любили. Мне этого мало. Я хочу, чтобы ждали, жаждали, смущались. Если придется подождать еще полтора года, я подожду.

Карина проводит рукой по своим плечам, поправляя кардиан.

— А я гуляю.

Мы замолкаем. Стоим и смотрим друг на друга. Я чувствую запах её духов — легкий, цветочный, с ягодной кислинкой.

— Карина… я… — начинаю я и тут же замолкаю.

— Должен бежать дальше? — спрашивает она, и в её голосе слышится какая-то новая, незнакомая нота. Лёгкая, почти кокетливая. —

Я смотрю на неё. На её губы. На ямочку на подбородке. На знакомую родинку на шее. И понимаю, что не хочу бежать. Что никуда я не хочу идти. Что единственное место, где я хочу быть сейчас — это здесь. Рядом с ней.

Нет, не заслуживаю, но хочу.

Нет, доверия у меня к самому себе больше нет, но я хочу остаться рядом с Кариной, которую больше одиннадцати лет оставил.

Уголки Губ Карины вздрагивают в лёгкой, почти невидимой улыбке.

— Слава, ты меня так не пугай… Ты чего молчишь? Тебя там инфаркт не прихватил?

Она делает маленький шаг навстречу. Тонкий запах её духов смешивается с резким запахом запахом моего пота. Этот контраст сводит с ума.

— Я пойду пить с тобой кофе, — говорю я.

Это не предложение, не вопрос, а констатация факта. Я все решил.

Её взгляд скользит по моим плечам, по мокрой от пота футболке, прилипшей к груди.

олчит секунду, и я уже готов услышать вежливый, но твёрдый отказ. Но она лишь слегка кивает, снова поправляя полы кардигана.

— Тогда пойдем. И я, если честно, без понятия, где тут можно раздобыть кофе.

— Я тебя отведу.

Мы идем.

Я украдкой смотрю её профиль, на знакомый изгиб шеи, на ресницы, прикрывающие глаза.

Она смотрит прямо перед собой, но я вижу, как напряжены её пальцы, сжатые в кулаки в карманах кардигана.

— Скоро уже будет почти двенадцать лет, как мы в разводе, — неожиданно говорить она. — Еще три года и срок сравняется с нашим пятнадцатилетним браком. Итого тридцать лет.

К горлу подступает ком и я его с трудом сглатываю:

— Какие страшные цифры… Будто и не про нас.

— Про нас, Слава, — она кивает. — Нам будет по пятьдесят лет. Разведенные, поседевшие и…

— И вместе, — говорю я.

— Думаешь? — Карина переводит на меня задумчивый взгляд.

— Не думаю, а решил, — отвечаю я