Бывший муж. Ты забыл, как любил меня

Эпилог

Восьмилетняя Катя звонко смеётся и кидает на стол валета, потом креста, даму, снова креста и с триумфом показывает Славе пустые ладошки. Этому она у меня научилась.

— Дедуля, ты и правда совсем не умеешь играть в дурака!

Я отрываюсь от страниц книги и перевожу взгляд на Славу. Он с наигранным вздохом собирает разбросанные карты — его пальцы ловко подцепляют скользкие уголки.

Катька смотрит на четырехлетнего брата Павлика, который лежит на ковре у кресел и старательно выводит на бумаге зелёным карандашом крону дерева вокруг нарисованного дома.

— Даже Павлик тебя выиграет, дедуля.

— Рановато для Павлика играть в карты, — замечаю я, закрывая книгу.

Катя щурится, перебирая свою победную колоду. — А я с тобой играю в карты с шести лет!

Слава кивает, его взгляд мягкий, уставший и бесконечно мирный. — Ну вот. С шести лет. И он будет тоже играть в дурака с шести лет.

Год назад мы со Славой повенчались в одной из тихих, затерянных в полях церквушек. Стены пахли воском, старым деревом и ладаном.

А после, тихо и незаметно, расписались в ЗАГСЕ без лишней суеты.

Семья узнала лишь несколько месяцев спустя. Было много возмущённых возгласов: «Почему вы нам не сказали! Такое нельзя скрывать!»

Но потом все успокоились. Свекровь, Марина Петровна, махнула рукой: «Ну, наверное, это тихое-тихое венчание и тайная роспись — это именно то, что вам и нужно было».

И она была права.

Из кухни доносится возмущённый, уже почти полностью оформившийся в мужской, крик Артура: — Лора, блин! Прекрати!

В гостиную с хохотом выбегает пятнадцатилетняя Лора, вся в муке, словно припорошенная первым снегом. За ней выныривает Артур. Его тёмные густо посыпаны белой пудрой, а на щеке размазан густой белый крем.

— Всё, я в домике! — кричит Лора и ныряет за мое кресло, хватая меня за плечи. Её смех звенит, как колокольчик. — Ты меня тут не достанешь! Меня мамочка защищает!

Артур останавливается напротив, сердито встряхивает головой, и с него слетает целое облако муки. Лаура снова заливается смехом.

— Карина! — громко заявляет Артур, делая серьёзное лицо, но в его глазах прыгают весёлые чертики. — Ваша дочь ведёт себя неподобающе! Она бросается мукой, изводит крем! У нас сегодня, вероятно, так и не будет торта!

— Торт обязательно будет, — возражает Лора, — если ты прекратишь меня провоцировать на всякие глупости!

— На какие глупости я тебя провоцирую? — искренне недоумевает Артур, разводя руками.

— А вот на такие! — Лора подбоченивается. — Стоишь такой серьёзный, размешиваешь крем, будто карту местности для военного похода разрабатываешь!

— Лора, крем — это важно! — парирует Артур. — Это самое главное для торта!

Его мать, Маша, так и не смогла смириться.

Не смогла простить ему, что он не отказался от отца, от Лоры, от всей нашей безумной семьи. Она резко оборвала всё общение. А потом и вовсе уехала в Польшу, к очень обеспеченному мужчине, заявив, что здесь её больше ничто не держит.

Артур отпустил её. Месяцами ходил мрачный, замкнутый, и только Лора своим упрямым, тихим присутствием возвращала его к жизни. Через полгода Артур и Слава получили приглашение на роскошную свадьбу.

Никто не поехал. Говорят, у Маши теперь две дочки-погодки и сын. И ни одному из них она не расскажет, что где-то в России у них есть старший брат.

А потом я почему-то вспоминаю Андрея. Я слышала о нём от дальней родственницы пару лет назад… он снова развёлся. Третий брак рассыпался в прах, и опять с громким, очень некрасивым скандалом.

Его мать, слегла после инсульта. И Андрей вернулся к ней. Ухаживает, не ропщет… Дети от третьего брака с ним не общаются. Как и Лора. Возможно, он однажды ещё появится на горизонте, но он уже никогда не будет тем отцом, которым мог бы стать.

— Когда ты злишься, ты очень смешной! — весело кричит Лора и пулей вылетает из-за кресла, устремляясь обратно на кухню. В дверях она оборачивается, вся сияющая, и подмигивает Артуру. — Спорим, мой крем получится вкуснее? Она скрываются в столовой, и Артур с мрачной, но уже игровой решительностью шагает за ней.

Павлик с зелёным карандашом в зубах внимательно провожает их взглядом, хмурится, а после поднимает на меня свои ясные, серьёзные глаза.

— Бабуля, они точно поженятся. И, не дожидаясь ответа, возвращается к своему рисунку, старательно выводя новое дерево с крупными красными яблоками.

А у Гриши появилась девушка. Все в семье уже пронюхали и с нетерпением ждут, когда же он наконец объявит о скорой свадьбе, но он пока хранит свою тайну упрямо и сердито. Пусть. если он решил пока ничего никому не говорить, то, значит, так и надо.

Костя с Аней ждут третьего ребёнка — девочку, которую хотят назвать Алиной.

Родители Славы смирились, что мы опять с ним вместе. Побурчали немного для вида, поворчали, повздыхали о непростом характере своего сына, а после развели руками: «Мы всегда подозревали, что так всё и будет. Помаются, побьются, а потом всё равно сойдутся».

Мои родители лишь вздохнули: «На всё воля Божья. Может, эти вторые браки и были нужны лишь для того, чтобы родить Артура и Лору».

Возможно, они правы. Возможно, вся эта долгая, извилистая, полная боли и ошибок дорога вела именно к ним. К Лоре и Артуру, которые через несколько лет придут к нам с Славой, возьмутся за руки, крепко-крепко, и скажут твёрдо, без тени сомнения: «Мы хотим быть вместе. Мы любим друг друга. Даже если вы против, мы все равно поженимся».

Своё обещание быть друг для друга единственными и верными они сдержат. Никто и ничто не сможет их разлучить.

И нас со Славой больше ничто не могло разлучить.

И каждое утро я просыпаюсь от шепота: “Я люблю тебя”

Конец.