Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 18

Окружающие мужчины последовали примеру Пасида. «Шатер» заполнился деловитым шумом. Только пожилая женщина в белом халате осталась сидеть на месте, перебрасываясь редкими фразами с проходящими мимо людьми.

Мы поднялись и тут же оказались в центре внимания. Собравшиеся спешили поприветствовать пресловутых странников. Рукопожатия были крепкими, но без какого-либо вызова. Лично мне подобные посиделки показались очень странными. По сути дела, мы только и успели, что ответить на несколько вопросов, и не более того. Нам даже чаю никто не предложил.

Я посмотрел на Рагата. Паренек хотел подойти к отцу и поговорить, но тот был занят раздачей распоряжений подчиненным. Сын Великого Коня несколько раз переступил с ноги на ногу, привлекая внимание, но остался проигнорированным. Вместо этого Пасид указал рукой в нашу сторону и жестом призвал следовать за ним.

Со всех сторон сыпалось множество вопросов. Вовка виртуозно отшучивался или же отвечал вопросом на вопрос в свой фирменной манере, чем ставил большинство потенциальных собеседников в тупик. При этом на его лице играла такая добродушная улыбка, что никто и не думал на него обижаться, видимо, посчитав, что у странников так принято.

Гарик по большей части многозначительно молчал или неопределенно пожимал плечами. В общем, парни из последних сил старались соблюдать третий раздел устава, и пока это неплохо получалось.

Я же просто перенаправлял всех с вопросами к Игорю, ссылаясь на то, что он у нас главный, а мне рот открывать вообще не положено. Похоже, некое подобие субординации находило понимание в здешних кругах, и от меня быстро отставали.

Новая информация о загадочном даре и пятилетнем обмене запали в голову, и мне стало любопытно узнать, что это всё означает. Но куда больше меня всё же не покидали тяжёлые мысли о том, где сейчас Нат.

«Может, она увидела пылевой след и всё-таки пошла за нами? — размышлял я, чувствуя себя весьма неловко в окружении незнакомых людей. — Тогда у нее есть реальный шанс. Считай, мы проехали и никого не встретили. Если на следы выйдет, то сможет и досюда добраться. Как раз кхумана того мы грохнули, так что маршрут безопасный…»

Тем временем мы обогнули один из фургонов, служивших стенками «шатра», и вышли через другой охраняемый вход. Стоило оказаться на улице, как вопросы сразу стихли, а женщины поспешили накинуть на головы однотонные платки.

За пределами «шатра» на большом пустом пространстве собралось множество людей, со всех сторон обступив грузовик, очень похожий на армейский «Урал».

Первое, что бросилось в глаза, так это то, что борта были раскрыты, подобно лепесткам гигантского цветка, а в центре кузова размещалась громоздкая установка, напоминающая нечто среднее между аппаратом МРТ и портативным крематорием. Достаточно бросить беглый взгляд на устройство, чтобы определить, что оно никогда не являлось частью этого мира. Высокотехнологичные хромированные детали и панели искрились золотистыми бликами в лучах вечернего солнца. Два ряда высоких полированных труб, расположенных по обеим сторонам установки, чем-то напоминали орган.

И хоть нам про это никто не говорил, я готов был поспорить, что эту установку притащил кто-то из кустосов. И взялась она, видимо, оттуда же, откуда у Трэйтора оказался парящий броневик с рельсой, а у вояк пресловутый УРК.

Рядом с раскрытым кузовом стояли носилки, на которых обложенный по краям ритуальными атрибутами лежал покойник, накрытый белой чистейшей тканью. Это был мужчина преклонных лет с густой неопрятной бородой. Напротив носилок стояло четыре маленьких табурета. На них, печально осунувшись, видимо, сидели самые близкие люди усопшего.

Стоило появиться Пасиду, как приглушенные голоса тут же смолкли. Подошедший к нам Рагат тихо поинтересовался, приходилось ли нам бывать на похоронном обряде, на что Гарик ответил, что конкретно на таком нет.

Великий Конь обвел всех собравшихся взглядом и произнес короткую речь, суть которой сводилась к тому, что Хатрат был хорошим человеком и отличным механиком, который еще помнил прежний мир. Но ничего не исчезает бесследно и в скором времени усопший вдохнет жизнь в сердца машин. После чего последовал короткий ритуал прощания с телом, и четверо здоровяков из Красных Коней подняли носилки.

Подскочившие женщины быстро стащили с тела покойника белую ткань и убрали ритуальные предметы. Мне доводилось бывать на похоронах, но я даже не мог припомнить, чтобы где-то в данном обряде присутствовал такой момент, что усопшего надо было полностью раздеть. Всё это казалось очень странным, пока не стало понятно почему.

Красные Кони быстро поднялись по ступенькам на обратной стороне откинутой створки кузова и поднесли тело к установке. Пока двое из них продолжали держать носилки, пара других быстро переложила покойника на плоскую поверхность странного устройства. Когда всё было готово, Пасид поднялся к установке и, сняв с шеи ключ, который я даже не заметил серди других украшений, вставил его в нужный разъем.

— Вода очищенная? — тихо спросил он у ближайшего воина личной гвардии.

Мне было хорошо слышно, так как мы оказались практически в первом ряду, если можно так выразиться.

— Да. Двенадцать раз отстояли и прогнали. Пятьдесят шесть литров, на пятьдесят шесть килограммов.

Пасид согласно кивнул и посмотрел на нас.

— Дар в действии, — тихо сообщил он, обращаясь к Гарику, после чего повернул ключ.

Раздался размеренный, нарастающий звук разгоняющейся турбины. Планка с телом усопшего пришла в движение и скрылась внутри устройства. Автоматически задвинулись створки полукруглой крышки, и установка загудела. Я понятия не имел, что именно происходит внутри, но судя по черному дыму, повалившему из хромированных труб, ассоциация с крематорием была не такой уж и случайной.

Мезенцев наблюдал за происходящим с максимально спокойным видом, будто точно понимал, что всё работает именно так, как и должно. Стоявший рядом Пасид бросил на нас пару задумчивых взглядов, но ничего не сказал. В скором времени установка перестала дымить. Невидимая турбина перешла на пониженные обороты, и послышался монотонный гул. После чего внутри щелкнули какие-то механизмы, и установка стала затихать.

Родственники усопшего поднялись со своих мест и, тихо переговариваясь, начали расходиться. Остальные последовали за ними. Видимо, где-то в лагере должны пройти поминки или некий их аналог. Точно я этого не знал, но то, что здесь всё закончились, не оставляло никаких сомнений.

Пасид, проводив взглядом расходящихся людей, раздвинул створки небольшого лючка, расположенного рядом с панелью пуска. Потерев ладони друг о друга и старательно сдув с них возможную пыль он бережно запустил руки в открывшийся отсек.

— Подойдите, странники, — подозвал он.

Мы быстро взобрались по ступенькам и оказались рядом с хромированной установкой.

— Ничего не исчезает бесследно, — словно сам для себя протянул Великий Конь, вынимая руки.

В раскрытых ладонях покоилось несколько черных шариков. Размером и фактурой они напоминали те, что брякают в баллонах с аэрозольной краской. Володька сделал многозначительное выражение лица и несколько раз кивнул.

«Это всё, что осталось от покойника? — подумал я, чуть было не сказав это вслух. — То есть эта установка действительно крематорий? И, видимо, еще нечто похожее на пресс, чтобы сжать прах до такого состояния».

— Энерзак двадцать три… — тихо сказал Пасид с нотками благоговейного трепета в голосе. — На момент гибели этот мир был миром моторов. Чтобы построить дом, нужен был мотор. Он месил раствор. Чтобы обработать землю и собрать урожай, нужен был мотор. Он возделывал почву. Чтобы подняться в небо или пересечь степи, пустыни, поля, моря — нужны моторы. Моторы давали жизнь множеству машин различного назначения…

Оказавшись завороженным голосом Великого Коня, я даже не заметил, как с другой стороны поднялись несколько Красных Коней с большими канистрами в руках и бережно поставили их на настил кузова.

— Человеческий гений и стремление к познанию и совершенствованию создало моторы, — продолжил Пасид, бережно поднося черные шарики к канистрам. — Но мотор бесполезен, если нечему вдохнуть в него жизнь. Точно так же, как человек не может без воды, мотор не может без…

Великий Конь выжидающе посмотрел на Мезенцева.

— Горючки, — кивнул тот.

— Топлива, — подтвердил мужчина. — Но когда мир погиб, мы утратили технологии и знания, как его получать. Старики и легенды хранят память о вторжении ужасного зла, которое среди вас принято называть переработкой. А также ордах ее порождений. Как странники ни старались, предки не смогли остановить смерть, принесенную этим злом. Битва была проиграна. Переработка собрала жатву растерзанных тел, технологий и покинула мир.

Пасид бережно взял один шарик и медленно опустил его в открытое горлышко канистры. Послышалось легкое шипение, похожее на звук растворяющегося в стакане аспирина «Упса». Стоящий рядом Красный Конь тут же присел на одно колено и плотно закупорил крышку.

— Из сотен тысяч уцелеть удалось только одному. Долгое время они скитались, добиваемые ловчими и брошенными монстрами переработки. Ничто не могло защитить предков. Всё наше оружие было либо захвачено, либо уничтожено, либо испорчено. Производства разорены. Земли выжжены огнем сражений. Но самое страшное, о чём рассказывают старики, так это то, что ни один мотор не мог ожить. Ни одна машина не могла больше служить человеку.

Черный шарик упал в горлышко второй канистры. Здоровенный парень тут же опустился рядом и со скрипом закрыл крышку.

— И тогда странники снова вернулись. Но не для того, чтобы возглавить сопротивление. Ведь в этом уже не было никакого смысла. Они вернулись для того, чтобы оживить моторы, и оставили дар…

Великий Конь опустил еще один шарик в канистру и бережно погладил ладонью пресловутую установку.

— Мы не знаем, как он работает и как устроен. И никогда не сможем этого понять, так как огромные знания сгинули вместе с прошлым миром. Но это не мешает нам пользоваться даром, — мужчина убрал руку и добавил, внезапно прибавив в голосе силы и мощи: — Какие две вещи важны для нас?

— Энерзак и вода, — одновременно отозвались Красные Кони.

— Две жидкости, вдыхающие жизнь во всё, способное двигаться вокруг нас, — заключил Пасид. — Органика и металл. Новое единство мира. Наша цель — создавать жизнь. И даже умирая, мы следуем ей…

Мужчина опустил в канистру еще один шарик и, бережно зажав между пальцами, вытянул последний над головой, внимательно его разглядывая.

Я не знал, как именно это работало, но голос лидера звучал очень завораживающе. Мы невольно прониклись его речью и заинтересованно уставились на маленькую черную сферу размером с пулю охотничьего ружья.

Вечерние солнце заливало всё приятным золотым светом, отчего красные нити вышивки Пасида стали похожи на узор из пылающих углей. Но черный шарик даже не искрился в лучах светила, будто являлся миниатюрной черной дырой, поглощающей весь спектр свечения.

— Хатрат окончил свой жизненный путь в образе человека, но продолжит его виде энерзака двадцать три. Высокооктанового топлива для сердца любого стального коня. Со временем мы запустим больше моторов. Восстановим знания. Кобылицы народят здоровых и крепких детей, и мы восстановим наш мир. И всё благодаря технологии получения энерзака двадцать три. Ведь у нас больше нет больших и сложных заводов для переработки и создания горючего. Мы сами и есть горючее…

«Да, мало перебора с конями, так еще и кобылицы подоспели…» — офигел я.

Тем временем Пасид осторожно опустил шарик в последнюю подготовленную канистру. Послышалось характерное шипение, и стоящий рядом боец тут же преклонил колено, поспешно закрывая крышку.

Мужчина довольно кивнул, и Красные Кони удалились вместе с канистрами.

— Очищенная вода и переработанная органика — вот залог выживания.

— А вода обязательно очищенной должна быть? — спросил я, видимо, находясь под впечатлением от речи Пасида, и совсем не подумал о том, что могу подобным выдать нашу полнейшую неосведомленность.

— Конечно. Мы не знаем, как это работает, ведь странники ничего не объяснили предкам, но вода должна быть максимально очищена, только в таком виде она соединится с прахом, вступит во все необходимые реакции и создаст энерзак. Таков залог нашего выживания. И не только нашего, но и других кланов. Кто владеет дарами, тот владеет этим миром… Вы довольны, странники?

«Так вот почему Красные Кони так странно смотрели на то, как мы пьем воду из полторашки, — сообразил я. — Должно быть, не привыкли видеть, чтобы столь ценную жидкость употребляли таким образом. Но тогда интересно, какого качества вода, которую они используют для питья. И где вообще ее берут?»

— Более чем, — кивнул Гарик, но потом хитро посмотрел на Великого Коня. — А в чём проблема с пятилетнем обменом?

— Я бы не назвал это проблемой, — улыбнулся Пест, указывая рукой на ступеньки.

— Но всё же, какая-то закавыка с этим существует, — подметил Гарик, начиная спускаться.

— Закавыка?

— Это как раз то, что не назовешь проблемой, но неприятностей доставляет, — ухмыльнулся Мезенцев.

Стоило нам покинуть кузов «Урала», как несколько парней тут же принялись суетиться вокруг машины, подготавливая створки к возвращению в исходное положение.

— Разве вас не проинструктировали об особенностях нашего мира, прежде чем отправить удостовериться в том, что мы используем дар по назначению? — поинтересовался Пасид, спустившись на траву.

— Это отчасти наш финальный экзамен, — хмыкнул Гарик. — Говорю же, второй день только. Наставники хотят проверить наше внимание. Очевидно, мы должны будем предоставить подробный отчет, что здесь да как…

Великий Конь остановился и окинул нас взглядом прищуренных глаз. Мезенцев спокойно потянулся к карману брюк за сигаретами, но передумал, видимо, решив, что курить в присутствии лидера, может быть, не принято.

Молодой Рагат, нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу, буквально лопался от желания выложить нам всю суть проблемы, но больше не решался лезть с подобными откровениями вперед отца.

— Закавыка в том, — начал Пасид, немного подумав, — что наши кланы ничтожно малы. И чтобы мы не погрязли в дрязгах, странники завещали нам раздельно владеть источниками всего необходимого. А чтобы ни у кого не возникло желания отобрать это силой, каждые пять лет владельцы сменяются.

Мужчина обвел рукой кочевое поселение, большинство жителей которого уже разошлись, оставив только Красных Коней суетиться вокруг «Урала».

— Мы как раз движемся на общее собрание кланов, чтобы передать дар следующему владельцу. Потому что таковы условия, которые наши предки поклялись выполнять.

Вишняков понимающе закивал и даже легонько подтолкнул меня локтем, словно ожидая, что я тоже проникнусь восхищением к данной системе.

— Да, логично, — рассеянно буркнул я.

— И что же вы получите взамен данного дара? — спросил Игорь, указав рукой на грузовик.

— В том-то и вся закавыка, — улыбнулся Пасид. — Что можем ничего не получить.

— Просто разные кланы владеют разной ценностью! — не сдержался Рагат. — В эти пять лет Пыльники сидели на ключах с чистой водой. Есть еще Степные Волки, у них станки по сборке пневматических систем…

— И как же вы определяете, кому какой дар достанется? — спросил Гарик.

— Состязанием за право обладания на пять лет!

— А если состязание второй раз выиграют, скажем, Пыльники, они так и останутся на ключах с чистой водой?

— Тут всё очень просто, — ответил Великий Конь. — Когда будет решаться, кто из кланов займет ключи, люди Пыльников не будут участвовать в соревновании. Ровно так же не будет участвовать и тот клан, который уже что-то получил. Но кланов много, а вот благ намного меньше. Так что многие по итогу обмена рискуют остаться ни с чем. А некоторые из них остаются ни с чем уже не первый десяток лет.

— То есть, вы можете перерабатывать органику на энерзак, но для этого нужна чистая вода, — Гарик задумчиво провел пальцами по щетине. — А тот, кто владеет водой, не может получать энерзак и так далее. Таким образом, каждый из кланов нуждается друг в друге для равноценного обмена, а раз в пять лет происходит перераспределение того, кто за что отвечает…

Рагат радостно закивал.

— Что думаешь, Палыч?

— Коммунизм какой-то. С каждого по возможностям, каждому по потребностям, — я рассеянно отозвался и осекся, подумав, что подобный тон может оказаться неуместным в обществе Пасида.

Но мужчина никак не прореагировал на мои слова. Зато Рагат радостно закивал, и его лицо приняло такое выражение, будто он мысленно повторял окончание фразы, чтобы запомнить его как можно лучше.

— Да, именно так всё и устроено, — подтвердил Пасид.