Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 31

Самокрутка шаманки, конечно, успокоила мечущийся дух, но всё же не сделала из меня бесчувственного киборга. Несмотря на улыбку, сохранившуюся на губах, я больше не был в восторге от всего происходящего.

Мезенцев остановился и закурил, широко расставив ноги и уперев руки в бока так, словно примеряясь к тому, сколько надо будет потратить матов и патронов, чтобы разогнать этот дурдом к чёртовой матери. Вишняков вообще воспринял всё как глупую шутку и несколько раз переспросил у Рагата, действительно ли эти люди являются самыми настоящими рабами и их можно купить.

Видимо, уже порядком подуставший младший Пест не смог правильно расценить тон обращения Бабаха и с абсолютно спокойным выражением лица объяснил, что многие здесь оказались по собственному желанию или глупости. Кто-то брал в долг больше, чем мог отдать. Кто-то не нашел своего места в жизни и превратился в бесправное существо. Историй было много, вплоть до пленения силой, но всё они вели к одному — человека обменивали подобно вещи.

— Мы поздно приехали. Женщин уже разобрали, а то так могли бы посмотреть, — пожал плечами Рагат. — Завтра с утра, может, еще кто-то из кланов выставит неугодных. Там иногда попадаются весьма ничего такие. Не кобылицы, конечно, воинов вряд ли родят, но для забав пойдут. Да бывает и в хозяйстве приживаются. Много таких историй знаю…

— Ты считаешь это нормальным? — сухо спросил Мезенцев, зажав сигарету в кулаке, что ему было несвойственно.

— Да, а что? — совершенно искренне хмыкнул парень. — Мы таким не занимаемся, но, когда клан несколько соревнований подряд не получает никакой дар, у них не остается другого выбора, кроме как обменять часть людей на ресурсы.

— Да ну на хрен! — воскликнул Вишняков.

— Тише, Володь, тише… — протянул я сквозь дурацкую улыбку, стянувшую лицо и щёки подобно пластиковой маске.

Вован хотел было перейти к возмущениям в более грубой форме, но тут наше внимание привлек шум приближающегося двигателя.

Прямо по дороге, поднимая клубы белёсой пыли, двигались старые «Жигули». Корпус машины так же был усилен различными элементами, а крыша полностью отсутствовала. Спереди виднелся массивный кенгурятник, украшенный множеством странных черепов. Судя по отсутствию на капоте характерного жеребца, это не были люди Пасида.

Когда машина пронеслась мимо, я успел разглядеть, что черепа — это оторванные головы порождений переработки. Были среди них и несколько ловчих. Их легко можно было узнать по посеревшей коже и объективу камеры, торчавшему из пустой глазницы.

— Казнь монстра! — во всю глотку орал коренастый зазывала, прыгая на заднем сидении. — Тварь еще дергается! Смачное зрелище! Паскуда чуть было не откусила нос охраннику! Сейчас начнется казнь монстра! Закарачим сволочь!

Наверное, мужчина принадлежал к клану тех самых Пыльников. Во всяком случае, Рагат говорил, что именно они приволокли монстра. Хотя никаких отличительных знаков я не заметил. Впрочем, может, это был штатный зазывала Раухаша.

— Точно не хотите посмотреть? — оживился младший Пест.

— Не горим желанием, — мрачно отозвался Гарик.

— Я тогда посмотрю и вернусь. Надеюсь, надолго не затянут.

— Конечно, посмотри… — процедил Мезенцев, выпуская дым.

— Тохан, что за бред тут происходит?! — продолжил возмущаться Вишняков.

— Люди выживают, как могут, — ответил я. — Пожалуйста, не кипишуй.

— Ты думаешь, это правильно?

— Нет, конечно. Но подумай, а что мы можем сделать? У них так заведено.

— Значит, надо перезавести! Мы же странники, ёпта! Как скажем, так и будет!

— Пойдем отсюда, — Гарик затоптал окурок и кивнул на противоположную сторону, где виднелось несколько столов со всякой мелочевкой.

Мы перешли улицу и встали под тенью растянутого брезента. После проезда зазывалы народу значительно поубавилось. Все отправились смотреть казнь. На противоположной стороне остались лишь торговцы и несчастные рабы, продолжавшие сидеть на асфальте и смотреть себе под ноги. Крепкий парень из Красных Коней ненавязчиво прислонился к покосившемуся фонарному столбу и не спеша доставал из бутылочки вымоченную колючку, периодически поглядывая в нашу сторону.

— Дурдом какой-то, — буркнул я, отворачиваясь от мрачного зрелища к лоткам с мелкими безделушками.

— Странник, такая честь! — тут же выступила из тени женщина средних лет с морщинистым лицом и в цветастом платье. — Лучшие украшения, выбирай. Ленту украшай. На ружье намотай, красиво будет, а с тебя не убудет…

— Это автомат, — не задумываясь, поправил я.

Взгляд скользнул по небольшим ящичкам и полочкам, заваленным различными украшениями. Большинство из них были выполнены из настоящих драгоценных металлов и камней. Я невольно хмыкнул, пытаясь представить, на какую сумму мог вытянуть один такой лоток.

— Как же всё относительно, — протянул я. — У меня мама на одно золотое колечко с камнями целый год копила. Во всём себя ограничивала. А тут вот лежат огромной кучей и никому на фиг не нужны…

Рука невольно потянулась к вороху поблескивающих украшений. Достаточно было просто подцепить полную горсть и пересыпать в карман, чтобы, когда мы вернемся в Челябинск, ни в чём себе не отказывать несколько лет. Даже если просто заложить это всё в ломбард по цене лома.

Не успел я подумать о том, что слишком активная сдача в ломбарды заинтересует тех, кого не следует, как взгляд упал на блестящую бензиновую зажигалку навроде «Зиппо». Она лежала между лотками с украшениями поверх каких-то браслетиков. В желтом полированном корпусе отражался мой темный силуэт.

— Хорошая зажигалка, рабочая, — заулыбалась женщина-продавец.

Я переместил ладонь и подхватил маленький предмет. Несмотря на усмирённый ум, сердце невольно вздрогнуло и забилось намного чаще. Я со звоном открыл крышку и чиркнул колесиком. Язычок пламени тут же расцвел на кончике фитиля. Услышав характерный звук, Мезенцев посмотрел в мою сторону.

— Гарик, это же она, — сказал я, и голос дрогнул от нарастающего волнения.

— Что она? — не понял он.

— Зажигалка Нат!

— Откуда ей здесь взяться, Палыч? Просто похожа…

— Нет-нет! Это точно она! — не сдержался я и посмотрел на продавщицу. — Откуда это у вас?!

— Товар это. Оттуда же, откуда и всё…

Но я даже не стал слушать, стремительно захлопнув крышку и зажав зажигалку в кулаке. Я был уверен, что парни сейчас придумают кучу объяснений тому, почему это не та зажигалка, но я был уверен, что это не так. Именно ее Нат стащила в одном из миров. Именно ею она давала прикурить Гарику у Боливара, после того как зашила рану Вована. Я был абсолютно в этом уверен. Даже яркий блеск ювелирки не мог перебить того, как сильно выделялся этот предмет.

Я сделал шаг назад и забегал взглядом по лоткам и стеллажам за спиной продавщицы. Должно быть, вид у меня стал очень безумным, потому что женщина недоуменно отшатнулась, в то время как Гарик сделал успокаивающий жест.

Весь мир словно перестал существовать, превратившись только в нагромождение мелких предметов. Взгляд неистово перечеркивал их по диагонали, слева направо и сверху вниз в поисках знакомых очертаний.

— Вот! — воскликнул я и сдернул с полочки маленькую сумочку. — Гарик, это же шовный набор! Скажешь не так?!

— Тохан, с ума не сходи… — попытался остановить меня Вован, но я тут же сунул находку ему в руки и продолжил дальше судорожно осматривать полки.

Женщина начала что-то возражать, но я уже протиснулся между столами и стал бесцеремонно перебирать более крупные вещи, пока взгляд не уперся в приталенную обдергайку, висящую на горизонтальной перемычке между опорами тента.

— Это куртка Нат! — буквально взвизгнул я. — Что, будете и дальше спорить?!

Я почувствовал, как от эмоций закружилась голова, а перед глазами поплыли цветные пятна. Это точно были вещи брюнетки, и если с шовным набором и зажигалкой еще можно ошибиться, то куртка точно принадлежала ей, ведь все эти молнии и декоративные рваные края невозможно ни с чем спутать.

— Откуда это у тебя?! — практически закричал я, сдергивая обдергайку. — Где вязала, говори, быстро!

— Палыч, мать твою, успокойся уже! — повысил голос Гарик, но особого результата это не возымело.

— Ты что творишь, я охрану позову! — истерично взвизгнула женщина.

— Зови кого хочешь, только говори, откуда шмот!

— А Тохан-то прав! — воскликнул Вовка, подсовывая Мезенцеву под нос расстегнутый шовный набор. — Я инструменты хорошо запомнил! Это они!

И мы уже в два голоса накинулись на несчастную женщину, требуя объяснений. Несколько работорговцев на противоположной стороне с любопытством уставились на всё происходящее. Красный Конь поспешно убрал бутылочку на пояс и поспешил к нам.

Тем временем я уже переворачивал остальные вещи, высматривая знакомые предметы. Хозяйка начала истерить и звать кого-то на помощь, но я не обращал на это внимания.

— Медальон! Где ее медальон?! — злобно воскликнул я, подскочив к несчастной продавщице.

— Не знаю я ни про какой медальон, карачнутые! — огрызнулась она. — Я это всё у Пыльников на последний протеин выменяла, с ними разбирайтесь!

Я резко замер, прижимая к груди свернутую куртку девушки. Шестеренки в голове надрывно заскрипели, и я сложил два плюс два.

— Сука! — невольно вырвалось у меня. — Монстр — это Нат!

— Чего? — выпучился Вован.

— Ее шрамы, Бабах, и глаза… — я сорвался с места и, придерживая автомат, полетел в сторону собирающейся толпы. — Твою мать!

— Обмен, обмен давай! — крикнула вслед женщина.

Подоспевший Красный Конь попытался корректно преградить мне путь, но я ловко его обогнул.

— Дай ей что-нибудь на обмен, это приказ! — ничего не соображая выпалил я. — Давайте, парни, быстрей, надо успеть!

До места проведения казни нас отделяло метров двести. Я даже не понял как, но неразборчивые очертания человеческих фигур, топчущихся где-то вдалеке, стремительно увеличились в размерах, и вот я, бесцеремонно расталкивая собравшихся зевак, уже пробивался к небольшой летней эстраде. Кажется, где-то за спиной тяжело пыхтел Вишняков, выкрикивая что-то неразборчивое, но у меня не было времени на то, чтобы в этом убедиться.

Всё снова стало походить на какой-то дурацкий, до ужаса реалистичный сон. «Разорвут грузовиками, потом сожгут… — пульсировали в голове способы казни, озвученные Рагатом. — Ломами забьют или камнями…»

Я что было сил врезался в широкую спину клановского воина. Не ожидавший такого мужчина чуть не полетел носом вперед. Яркий солнечный свет сменился густой масленой тенью. Слух наконец-то стал различать окружающие звуки, а не только бешеный стук сердца и сбитое дыхание.

Гудели двигатели четырех газонов. Протянутые от них тросы бежали к полукруглому навесу летней эстрады, где, проходя через систему блоков, устремлялись к хитрой конструкции, в центре которой, подобно витрувианскому человеку да Винчи, висела девушка. Пространство вокруг стального каркаса, сваренного из стальных труб, было покрыто застарелыми грязными пятнами то ли крови, то ли технических жидкостей порождений переработки. В воздухе висел мерзкий запах пропастины*.

Признать в этом избитом до полусмерти человеке Нат можно было лишь по сети белых рубцов и спутанным черным волосам, прилипшим к грязному телу. Из одежды на ней осталось только плотное нижнее белье. Смуглая кожа была забрызгана кровью, стекающей из разбитого носа. Тело покрывал слой грязи и какого-то мазута, среди которых отчетливо были видны смазанные отпечатки ладоней. Подходящие тросы крепились к запястьям и лодыжкам девушки. Жирные мухи ползали по телу и вонючим пятнам на полу, предвкушая скорое пиршество.

— Вот это рвение! — взвизгнул всё тот же зазывала, что кричал из салона проезжавшей машины, только теперь он прыгал по передней кромке эстрады, подобно скомороху. — Даже странники принеслись сюда сломя голову, чтобы посмотреть! Сейчас эта тварь будет разорвана на куски!

— Глуши моторы! — заорал я что было сил и с матом обрушился на заводилу. — Прекращайте немедленно!

Вылетевший следом Вован тут же выхватил обрез и стал орать на загудевшую толпу. Отовсюду послышались недовольные крики, кто-то начал улюлюкать и осуждающе свистеть. Подзадоривая собравшихся, водители несколько раз газанули, заглушая ревом двигателей воцарившуюся неразбериху. Я запрыгнул на эстраду и схватил заводилу за грудки.

Я не отдавал себе отчета в том, что обкладываю шоумена отборным матом. Я даже не мог толком разглядеть его лица. Пальцы ощущали грубую ткань пыльного комбинезона, а перед затуманенным взором плыли большие выпученные карие глаза.

Несколько человек приблизились к Вовану, что-то крича и размахивая руками, но тут от толпы отделились Красные Кони, преграждая им путь. Руки здоровяков легли на рукояти поясных топориков и ножей. Чёртов заводила с легкостью вырвался и, отскочив в сторону, стал злорадно ухмыляться, что-то крича и тыкая пальцем в подвешенную девушку.

Я никогда в жизни не чувствовал такой злости. Только на этот раз это была не бессильная, трясущая от своей беспомощности эмоция, как от всех этих историй про маньяков по НТВ. Теперь это был самый настоящий гнев, способный на любые поступки, лишь бы только успеть остановить ужасную расправу над Нат.

— Это же не человек! — долетел до меня издевательский тон заводилы. — Это тварь! В ее глазах свет монстров! Такие разрывают людей на части! Так что плохого, если мы ее разорвем?!

— К чёрту странников! — кричала толпа.

— Убирайтесь!

— Вы должны их убивать, а не защищать!

И тут прямо у меня над головой что-то несколько раз грохнуло. Звонкое эхо отразилось от полукруглого купола эстрады и устремилось прямиком в собравшуюся толпу. Я задрал голову и увидел поднятый ствол калаша с примкнутым магазином и поднимающимся дымом. Я даже сам не понял, как успел привести автомат в боевую готовность, недолго думая направил оружие в кабину ближайшего газона.

— Глуши мотор на хрен!

Ухмыляющаяся рожа водителя, всё это время торчавшая из приоткрытой дверцы, быстро скрылась из виду, и двигатель тут же заглох.

— Что тебе, сука, непонятно?! — я направил оружие в сторону другой машины.

Результат не заставил себя долго ждать, и моторы смолкли. После выстрелов толпа тоже приутихла. Калашников оказался самым действенным аргументом, способным остановить расправу. Краем глаза я заметил, как большая часть людей поспешили разбежаться кто куда. Некоторые перебежали дорогу и скрылись за торговыми грузовиками на противоположной стороне. На подступах к эстраде остались только несколько Красных Коней и Вишняков с обрезом в руке. Напротив них неуверенно толклись крепкие парни из других кланов, которые были явно не прочь пустить в ход холодное оружие, но Вовкина курковка и мой АК эффективно сдерживали данный порыв.

— Слезай на хрен! — крикнул я, направляя ствол в живот заводиле.

Красноречие и издевка быстро покинули скомороха, и он поспешил спрыгнуть с эстрады, затерявшись среди грузовиков. Убедившись, что двигатели молчат, а водилы выбрались из кабин, я подскочил к девушке.

— Нат, Нат! — я убрал руку с цевья и трясущимися пальцами откинул с лица спутанные волосы.

Она с трудом подняла голову и разлепила заплывшие глаза, сверкнувшие фиолетовым светом. Раздался болезненный выдох, полный облегчения, и невнятное бормотание.

— Что они с тобой сделали, суки… — горестно протянул я, оглядывая крепление тросов.

— Странник Тохан! Вы что творите?! — злобно прошипел заскочивший на эстраду Рагат. — Стрельба в городе! Отмена казни! Это же нарушение…