Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 3

Завязалась схватка на ближней дистанции. Оружие упало на пол и в ход пошли ножи. Тот ублюдок пластал людей одного за другим и за два выпада рассек нашему кустосу горло. Я бросилась на помощь, но это был шаг, заведомо обреченный на провал. Атаковать в лоб такого бойца — бессмысленно. Впрочем, обливающийся кровью кустос, успел заблокировать смертельный удар, предназначенный мне… Вырвал нож и силой вытолкнул меня в открывшийся переход. А последнее, что я успела увидеть, как предатель срывает медальон с шеи нашего магистра.

Я посмотрел на парней. Те молча слушали, погруженные в свои мысли, и тут в моей голове начали складываться определенные логические последовательности.

— Погоди, — начал я. — Выходит, тот мужик в плаще и на парящем броневике — это…

Нат молча кивнула.

— Упав на землю в неизвестном мне мире и глядя на окровавленный нож перед собой, я первым делом поклялась, что найду его и убью. Причем сделаю это тем самым ножом…

Девушка медленно завела руку за спину и извлекла уже знакомое оружие.

— А почему этот ваш кустос спас именно тебя? — подал голос Мезенцев.

— Не знаю…

Нат пожала плечами, исполнив несколько финтов с ножом, во время которых он снова принялся порхать вокруг ладони подобно смертоносной бабочке.

— Может, помнил по результатам тестов. У меня были хорошие показатели. А может… Может, просто пытался спасти хоть кого-то, понимая, что мир обречен. Или, скорее всего, мне просто повезло оказаться на пути штурмовой группы и не поймать шальную пулю, так что это всего лишь случайность. Хотя сейчас я бы не назвала это везением. Скорее проклятием. Знаете, там среди уцелевших солдат был один парень…

Нат остановила порхающее лезвие и, задумчиво посмотрев на него, вернула на место. Грудь девушки медленно вздымалась, и со стороны могло показаться, что она абсолютно спокойна, но поменявшиеся интонации выдавали давнишнюю боль, засевшую глубоко внутри израненного тела и души.

— В общем, я же из воспитательного дома… Никогда не знала, что такое родительская любовь и любовь вообще. А тут, когда весь мир рухнул, я ее обрела. Настоящую, неподдельную, мотивирующую жить и продолжать бороться! Чёртова ирония. Это было такое искреннее и согревающее чувство. Наверное, только благодаря ему я смогла пережить последствия переработки, не тронувшись умом. В общем, среди уцелевших был один парень. Серг, так его звали…

Несмотря на застывшее выражение лица, губы Нат тронула нежная улыбка. Мне вдруг показалось, что это первый раз, когда брюнетка искренне улыбнулась. И всё, что мы видели до этого, всего лишь блёклая тень настоящей улыбки.

«Серг, — подумал я. — Очевидно, Сергей. Да, незатейливое у них отличие в именах. Надо будет как-нибудь по возможности узнать ее фамилию».

— Это был замечательный человек, — продолжила девушка. — Добрый, спокойный. Лучший парень во всём мире… Во всех чёртовых мирах! И почему я не встретила его раньше? Почему, чтобы это произошло, надо было всё полностью уничтожить? Какой в этом смысл? Можете не отвечать, это я так. Серг… не слишком разговорчивый, но крепкий, как сталь. Мне иногда казалось, что он лишь снаружи человек, а внутри стойкая и неумолимая машина… Но нет, этот ублюдок, кустос-предатель, вспорол его прямо у меня на глазах…

Голос брюнетки дрогнул, и она ненадолго отвернулась в сторону, не желая демонстрировать нам проявления слабости.

— Вот гад… — тихо протянул Вишняков.

Я молча кивнул.

— Это так глупо… — почти прошептала девушка. — Мы были вместе всего несколько дней, но именно они лучшая часть моего бесполезного существования. Это, сука, очень иронично, не находите?

— Нет, — лаконично заключил Гарик.

Вишняков пробурчал что-то себе под нос, участливо покивав.

«Так вот почему Нат так отреагировала на то, что мы не дали ей разобраться с тем самым стрелком! — пришло в голову осознание теперь уже очевидных причин. — И вот почему обкладывала нас матом. Да, теперь ее тяжело за это винить».

— Послушай, — начал я, переваривая услышанное. — А вот кровохлёб, он, когда шланги в жертву вонзает, чего так орет-то?

— Как так?

Девушка закончила растирать слезинки и наконец-то посмотрела на меня.

— Ну, — я растерялся, подбирая уместные слова, — специфично.

«Чёрт, Тохан, ну ты и дурак! — осуждающе воскликнул внутренний голос. — Девчонка перед вами душу раскрыла, а ты лезешь со своими идиотскими вопросами. Что, опять не нашел ничего лучше, чем ляпнуть очередную ерунду?»

Я уже готов был к тому, что Нат назовет меня идиотом. Во всяком случае, сейчас у нее точно было на это полное моральное право. Но вместо этого девушка горько усмехнулась.

— Переработка, когда умерщвляет личностное сознание, оставляет лишь инстинкты. Все инстинкты, включая половой, ведь он один из самых сильных. Поэтому они заводят функцию выполнения поставленной задачи в области мозга, отвечающие за удовольствие. Включая сексуальное…

— То есть эта тварь кончила от того, что выкачала кровь из Седого? — Гарик скривился от отвращения.

Нат кивнула.

— Да ну на хрен… — Мезенцев махнул рукой и стал хлопать себя по карманам куртки, после чего засунул руки под разгрузочный жилет, почувствовав острое желание закурить.

— Именно так переработка мотивирует свои создания быть еще более эффективными охотниками, — хмыкнула брюнетка.

— А бесы? Ремехи? — уточнил Вован. — Они тоже раньше людьми были?

— Нет, это просто зверье, не пойми откуда взявшееся. Миров ведь огромное множество, про все и не узнаешь. У них весь смысл существования в том, чтобы жрать сердца живых существ…

— Почему именно сердца? — Вишняков вопросительно поднял брови и выпучил глаза.

— Энергия, говорю же… Если мозг может осознанно заставлять колебаться энергию на разных частотах, то сердце — это просто центр бессознательного восприятия этой самой энергии. Оно, видимо, чистое, по их представлению, и от этого еще вкусней. Сердце для этих тварей, как ваша тушенка, когда три дня не ел. Деликатес.

— Сравнение не очень, — буркнул Бабах.

— Извини, другого нет.

— Фантастика какая-то, — протянул Мезенцев, доставая помятую пачку «Мальборо». — Тохан, ты же в этом разбираешься. Что скажешь?

Я выразительно посмотрел на Гарика. Говорить на тему различных фантастических и околонаучных теорий именно сейчас — не самое подходящее решение.

Впрочем, я всё же рискнул высказать свое лаконичное мнение:

— Гарик, мы только что в очередной раз прошли в другой мир. А еще за нами бахнул миниатюрный ядерный взрыв, а после гнались огромные… — я запнулся, чуть было не ляпнув про обезьян. — Огромные переработанные люди. У меня нет поводов сомневаться.

Мезенцев согласно кивнул, продолжая крутить в руках сигаретную пачку.

— Это не ядерный взрыв, — уточнила брюнетка.

— Но Копыто сказал, что мы радиации хватанули, — тут же возразил Вишняков.

— Ядерный там только запал. На оружейном плутонии. Он нужен, чтобы запустить реакцию в триполии, — Нат поставила ударение на букву «о», отчего в голове промелькнули обрывки воспоминаний, связанных с уроками химии и таблицей Менделеева. — Именно этот элемент отвечает за закрытие перехода и восстановление целостности защитных слоев мира. К тому же плутония там совсем чуть-чуть. Главное — долго в эпицентре не оставаться и органы дыхания защитить. Плутониевая пыль опасна, когда ее много. Больше всего риску подвержены легкие, если надышаться. Думаю, этот Копыто вас больше напугать хотел…

— Триполии? — повторил Гарик. — То есть триполий — это какой-то химический элемент?

— Да. Кустосы доставляют. Я не знаю, откуда он и что из себя представляет. Они перед нами не отчитываются.

— Так, подожди, — рассудительно протянул Мезенцев, наконец-то открыв пачку и вытянув сигарету. — Если триполий закрывает переход и восстанавливает целостность слоев, то как мы из прошлого мира выбрались?

— Защитные слои устроены так, что активно выталкивают из себя всё инородное, при этом ничего не впускают.

— Система ниппель, ептить, — заключил Бабах.

— Про это можете не расспрашивать. Это всё, что знаю, — поспешила добавить Нат, опережая вопрос, почти слетевший с губ Мезенцева.

— Ладно, — кивнул он.

— Послушай, — начал я, — извини за такой вопрос, можешь не отвечать, если не хочешь, но в кого тебя должны были переработать?

Гарик прихватил сигарету уголком рта и посмотрел на меня как на идиота.

— Тохан, ты балбес, — тихо прошептал Вишняков.

— В кровохлёба, — спустя несколько секунд ответила Нат, после чего криво усмехнулась и закинула в рот большой пучок морковной соломки, бросив на меня рассеянный взгляд.

Что ж, теперь всё встало на свои места. Парни еле заметно с осуждением покачали головой, но они ведь до сих пор не в курсе истории с порезанным пальцем, а мне всё же хотелось прояснить этот момент.

— Подожди, — внезапно сообразил Вишняков. — Так, если кровохлёбы на каком-то там сканнере у вояк не отображались, именно поэтому они и тебя не нашли? Когда нас возле дома поймали?

Нат молча кивнула, продолжая хрустеть.

— Сдается мне, у кровохлёбов еще и с обонянием полный порядок, — заключил я.

— Именно так, — ответила девушка.

— Так что ты раньше не сказала, — Гарик убрал сигарету.

— Ничего страшного. Органические запахи больше всего с ума сводят. Табачный дым мерзкий, конечно, но я к нему равнодушна. А вот кровь… Всё-таки переработка успела что-то в организме изменить. Я тогда в машине, когда вас матом обложила… В общем, не воспринимайте близко к сердцу. В воздухе столько крови было, я чуть с ума не сошла. Но вы всё равно идиоты те еще. К слову, у вас в салоне мочой сильно пахнет.

— Да там вообще прибраться не помешает… — устало согласился Вишняков.

— Понятно, — кивнул Мезенцев. — Можно тогда огоньку?

Брюнетка вытянула вперед ногу, чтобы было легче добраться до маленького кармашка брюк, и достала зажигалку.

— Это просто зажигалка, — пояснила она, поймав мой взгляд. — В одном из миров увидела и почувствовала какое-то непреодолимое желание ее стащить. Будто внутренний голос сказал, мол, возьми, так надо…

— У нас так часто бывает, — с пониманием закивал Вишняков. — Как будто кольнет что-то, и надо делать…

— Ага, — безучастно согласилась Нат и повторила трюк с открыванием зажигалки о штанину, после чего протянула золотистый предмет Мезенцеву.

Тот подался вперед и прикурил, быстро зыркнув на меня, словно призывая продолжить диалог. Краем глаза я заметил, как Вишняков тоже замялся с дальнейшим развитием начатой мысли.

«Похоже, мои слова наконец-то услышали, — мысленно заключил я, отметив то, что парни не спешат говорить о причудах наших медальонов, видимо, переложив на меня эту функцию. — Что ж, раз пошел откровенный разговор, надо разузнать всё по максимуму».

— Благодарю, — Гарик сел на место и сделал глубокую затяжку.

В теплом сухом воздухе тихо затрещал сигаретный уголек.

— А как ты поняла, что этот кустос — предатель здесь? — наконец-то спросил я, сообразив, как вывести Нат на нужную мысль. — Кстати, имя есть у этого козла?

— Имени не знаю. Кустосы нам никогда не представляются. Иногда глупо получается, тебе надо обратиться, а ты не знаешь как. Кто-то использует обращение господин или магистр. Наставник тоже бывает. По-разному называют, в общем. А как поняла, даже не знаю…

Девушка замолчала и потянулась ладонью к груди. Я невольно подумал, что сейчас она прижмет сокрытый под футболкой медальон и скажет, что именно он ей так указал. Но вместо этого рука скользнула выше, и Нат просто поправила волосы.

— Такое странное чувство, словно спорила сама с собой. Одна часть говорила — бросай этих дурачков и беги, пока возможность есть. А другая повторяла, что это всё не просто так, и надо за вами последовать. К тому же кустос завещал мне помогать всем, кому помощь нужна будет… Не знаю, в общем. Не спрашивайте. Интуиция, если хотите. А потом как увидела красные трассеры в ночи, так сразу внутри всё оборвалось. Такие пушки только у кустосов, ну а дальше вы знаете.

Нат недовольно фыркнула и потянула из пакетика свежую порцию морковки. Я посмотрел на Гарика. Тот многозначительно молчал, медленно выпуская струйку дыма вверх.

«Выходит, медальон Нат никак ее не направляет? — заключил я. — Или же направляет? Только делает это не так откровенно, как наши?»

— А тебе не казалось, что это не интуиция вовсе, а как-то с медальоном связано? — спросил я, стараясь максимально убедительно изобразить интонацию только что пришедшей в голову мысли. — Сама же говоришь, энергетическая ячейка. Может, это как-то связано?

— Энергетическая матрица, — устало поправила брюнетка. — Понятия не имею… Может, дело в том, что у меня ничего не осталось. Ничего и никого… Да вам не понять. Всё родное превращено в руины. В голове и сердце болезненная пустота и понимание того, что ничего не будет как прежде. Словно осталась одна во Вселенной. И тут такое яркое, согревающее чувство… Будто каждая клеточка тела понимает, что я не одна. Что я еще кому-то нужна. Что в борьбе есть смысл… Будто огромное солнце восходило над пепелищем былой жизни, согревая землю. Казалось, еще чуть-чуть и на ней взойдут ростки чего-то нового. А потом в одну секунду этот ублюдок просто рассек его ножом… И кого мне после этого осталось слушать, как не свой внутренний голос? Интуицию, если хотите. А медальон, говорю же, он свой функционал выполняет и не более того.

Ставший на некоторое время отрешенным голос Нат начал крепчать. Кажется, к ней возвращалась недавняя злоба. Мне хотелось заглянуть в ее глаза, но девушка продолжала прятать их, глядя то себе под ноги, то в пакетик с морковкой.

Впрочем, а что бы я в них увидел?

Безысходную зарубцевавшуюся боль и тоску по близкому человеку? Да, она права, мне этого не понять.

— В общем, — начал я. — Просто этот кустос, как его лучше назвать…

— А как по-английски предатель? — уточнил Вишняков.

— Трэйтор.

— Вот так и зови, — хмыкнул Бабах.

— А почему именно по-английски? — тупо спросил я.

— А ты еще какой-нибудь язык знаешь?

— Да я бы не сказал, что и английским владею… Так, по играм в основном. Но почему именно английский всё-таки?

— Потому что звучит, — многозначительно заключил Вовка.

— Парни, вы закончили? — деловито уточнил Гарик, кивком указав в сторону Нат.

— В общем, этот Трэйтор, — продолжил я. — Пусть так будет для понимания. Он, когда меня схватил, про медальоны спрашивал… Остальные хотел заполучить.

— Не знаю, может, собирает их, как трофеи, — пожала плечами Нат.

Я задумался. Не было похоже на то, чтобы девушка сейчас пыталась что-то от нас скрыть. Наоборот, выглядела брюнетка совершенно искренней. Мне даже казалось, что она была и рада рассказать еще больше, но действительно и так выложила всё, что знала. Выплеснула всю скопившуюся боль в поисках понимания. Чёрт его знает, может, Нат даже готова была проплакаться, лишь бы только скинуть с души тяжёлый камень. Но, скорее всего, в понимании девушки мы не те люди, перед которыми стоило так поступать.

— А в этом что-то есть… — прервал тишину сосредоточенный голос Нат. — Если ему за каким-то чёртом нужны ваши медальоны, значит, он будет вас искать.

Наши взгляды наконец-то встретились. В ярко-синих глазах девушки засверкали искорки твердой решимости, от которых мне стало немного не по себе.

— Единственное, что нам нужно, — деловито продолжила она, — это выбрать подходящее место, укрепиться и подождать, когда он явится! А там я прикончу эту тварь!

— Чего?! — удивился Вишняков. — Нас как приманку использовать?

— Подожди, — растерянно протянул я, — тут надо всё как следует обдумать. Мы мало что знаем…