Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 37

— Тохан, красава! — подбодрил Вишняков с нотками кровожадного маньяка в голосе. — А раньше так нельзя было сделать?!

— Нельзя! — я отмахнулся, возвращаясь в салон и смахивая с лица налипшую грязь. — За дорогой следи!

Не успел я его предупредить, как мимо нас с громким треском и свистом вырывающегося пламени из хромированных труб промелькнули два преследователя. В то время как Вован вынужденно замедлил ход, чтобы не слететь с дороги, эти ребята были настолько уверены в своих машинах, что даже рискнули использовать ускорение. Видимо, эти автомобили и создавались для таких целей. Внешне они напоминали самодельные багги, в которых точно нельзя проследить схожесть с чем-то из местного автопрома. Водитель располагался строго по центру в защищенной кабине, а вот позади вытянутого корпуса мелькнули уже знакомые очертания пневматических гарпунов.

Я хотел отметить неуместность столь опасного ускорения, но противники быстро доказали мне обратное. Машина с бешеным мастером по стрельбе из дробовика мгновенно юркнула под правый борт, тем самым заблокировав возможность Красным Коням с ДШК прийти «Уралу» на помощь. Вишняков только и успел, что зарядить обрез, когда оба гарпуна выстрелили практически одновременно. В это же мгновение грузовик содрогнулся от мощнейших ударов.

Прежде чем Вишняков среагировал, огромные гарпуны вонзились в нос машины. За каждым из них тянулся крепкий стальной трос. Двигатель истошно взвыл и стал захлебываться, издавая множество ужасных звуков, не предвещающих ничего хорошего.

Загарпунив нас, постапокалиптические китобои тут же скинули скорость, исчезая из зоны видимости. Бабах выругался и, взведя курки о подмышку, тут же бахнул сквозь опущенное стекло водительской двери. Я со своей стороны только успел увидеть стремительно промелькнувшее темное пятно и резко высунуться следом, надеясь подцепить наглецов из автомата.

Стрелок Красных Коней тоже пытался выцелить китобоев, но багги оказались слишком юркими для тяжёлого пулемета. К тому же возникла реальная опасность того, что растягивающийся трос попросту прижмет жигуль к борту грузовика. Жигуль притормозил, и воины Песта скрылись из вида за очертаниями кузовной будки, увлекая за собой и машину преследователей.

— Дело дрянь! — Вишняков вновь повторил трюк с переламыванием обреза об приборную доску. — Скорость падает!

Я подался вперед, чтобы рассмотреть, куда угодили гарпуны.

— Движок повредили суки!

— А как же они дар потащат?! А, Тохан?!

— Да откуда я знаю?! На нейтралке…

Китобои ударили по тормозам. И без того хрипящий мотор и вовсе разорвался болезненными скрипами. Из-под растерзанной крышки капота повалил нехороший дым. В кабину ворвался характерный запах горячего тосола. «Урал» задрожал, из последних сил увлекая за собой два повисших якоря.

Изгиб дорожного полотна становился более крутым. Возвышающаяся каменистая гряда уже нависала над кабиной грузовика, заслоняя свет вечернего солнца.

— Давай не подведи, техника армейская! — упрашивал Вишняков страдающую машину. — Ты сможешь, давай!

«А что давать? — пронеслось в голове. — В чём, вообще, смысл этой погони? Бред какой-то. Мы теряем людей. Преследователи теряют людей. И ради чего? Установки?! А как же заповедь странников, что жизнь важнее всего? Чёрт, я же сам всё это разрушил! Вот дерьмо…»

— Держи меня, Бабах! — крикнул я и высунулся в окно с автоматом в руках, на манер того, как это недавно делал бешеный стрелок.

— Чего?! Как я тебя держать должен?!

— Просто держи!

Из кабины послышался приглушенный мат, тут же утонувший в шуме воздушного потока, настырно подцепляющего козырек кепки. Я почувствовал, как в ногу вцепились пальцы Вована, прижимая к водительскому сидению. Не самая надежная страховка, но лучше, чем ничего.

Натянутый стальной трос скреб по борту, обдирая краску и ржавчину с навесных элементов. Темные очертания машины китобоя отчетливо виднелись на самой кромке асфальтового полотна. Скорость стремительно снижалась. Я перехватил автомат и, поймав машину в перекрестие, стал выпускать пулю за пулей.

Хлопки выстрелов заглушил залп тяжёлого пулемета. Сразу же после этого, дымя покрышками, в поле зрения выскочил автомобиль преследователей с мастером стрельбы из дробовика. Следом за ним показался светлый капот Красных Коней с характерным изображением на крышке.

Пулеметчик с трудом стоял на ногах. Одна могучая рука безвольно висела вдоль тела, а по голубой безрукавке и песочным армейским брюкам растекалось темное пятно. Безжизненное тело напарника распласталось в углу миниатюрного кузова. Похоже, шустрый преследователь еще раз попытался вывести из строя пулемет, и на этот раз атака увенчалась большим успехом.

Арбалетчик поспешно заряжал оружие. Сквозь пыльное стекло было видно, как мастер дробовика делает то же самое. Я умудрялся держать в перекрестии китобоя, при этом успевая подмечать всё, что происходит вокруг. Всё же коллиматорный прицел оказался действительно отличной штукой.

В этот момент пулеметчик довернул ствол в неприятеля. Водитель хотел рвануть к обочине, но тут их собственная ловушка сработала против него. Стальной трос звонко хлопнул по пассажирской двери, не позволив этого сделать. И хоть преследователь находился не в фокусе зрения, но я всё равно заметил, как неистово замахал руками пассажир с дробовиком. Мне даже казалось, что я слышу ругань, с которой он обращается к водителю.

ДШК ощерился двумя короткими очередями. Крупнокалиберные пули, выпущенные с расстояния в десяток метров, с легкостью пробили капот и ветровое стекло, растерзав обоих мужчин. Легковушка начала забирать в сторону, и тут вторая очередь разворотила борт. Переднее колесо лопнуло, и машина со всей дури завалилась на бок, начав стремительно переворачиваться в воздухе. Арбалетчика выбросило из кузова, и он на какое-то мгновение застыл в полете, орошая обломки машины кровью, хлещущей из отстреленной ноги.

Зрелище не из приятных, но я не фокусировал на нём внимание. Может быть, Бабах прав, и это действительно игра. Может быть, только так и можно пережить царящее безумие и выйти из него победителем.

Если попадания крупного калибра были заметны сразу, то, куда впивались мои пули, я не понимал. Стоило начать стрелять, как китобой принялся вилять из стороны в сторону. Пару раз я увидел сноп искр от попаданная по броне багги. Несколько пуль подняли пылевые облачка от набитых досок и мешков с песком вокруг гарпуна.

И хоть «Урал» уже не летел с бешеной скоростью, но из-за сильной тряски и маневров противника толком прицелиться всё равно не получалось. К тому же приходилось постоянно удерживать равновесие, чтобы не вывалиться из кабины. Находись я в более хорошей физической форме, можно было пытаться удерживать ровно тяжёлый автомат. Но для текущей ситуации силенок явно не хватало.

Патроны кончились быстрее, чем я предполагал. Всё-таки двадцать штук для погони оказались практически ничем, и я пожалел о том, что вообще пытался стрелять по удаленным целям. Ведь теперь у меня оставался всего один магазин.

— Бесполезно… — бросил я, вернувшись в кабину.

— Держать одной рукой руль, другой тебя! — тут же обрушился на меня Вишняков. — Ты псих, Тохан! Теперь моя очередь! Держи руль!

— Зачем?! — выпалил я, бросив взгляд на стрелку спидометра, упавшую на отметку в шестьдесят.

— Ерундой… потому что ты занимаешься! Вот как надо! — Бабах подхватил с приборки заряженный обрез. — Держи руль, говорю!

Я тут же протащил задницу по сидению, собирая брюками осколки стекла и ошметки приборки.

Вишняков, даже не дожидаясь, пока я перехвачу баранку, по пояс высунулся в окно и вытянул руку с оружием в сторону капота. Я вцепился в руль. Встречный ветер набросился на темную шевелюру Вована, задрав волосы на манер панковского ирокеза, но это нисколько его не смутило.

Один ствол тозки изрыгнул пламя и сноп искр прогорающего пороха. Облако дыма прилетело Вовану в лицо. Судя по ярой артикуляции особого восторга это не вызвало. Но Вовка не из тех людей, кто пасует перед такими мелочами, как искры сгорающего пороха, летящего прямиком в прищуренные глаза. Он снова вытянул руку и, подождав, пока раскачивающейся ствол войдет в резонанс с тряской кабины, выстрелил еще раз.

Что-то со свистом пронеслось мимо, и «Урал» резко потянуло вправо. Я стиснул зубы, из последних сил отжимая от себя рулевое колесо, чтобы выровнять машину.

— Вот так! — Бабах плюхнулся на место и тут же переломил обрез о приборку. — На хрен трос!

— Ты его отстрелил? Как? Он же стальной?!

— Я отстрелил кусок машины, за который гарпун держался! Пересаживайся, я посмотрю, что с твоей стороны! Ногу на газ ставь! Я уберу, а ты ставь!

— Подожди Бабах, мне же неудобно!

— Ставь!

Спорить бесполезно.

Я только и успел, что протиснуть ноги между рычагом переключения передач и Бабахскими шарнирными конечностями, когда он резво перескочил на мое место, шаркнув задницей по лицу.

Стоило кроссовке Вишнякова соскочить с педали, как «Урал» болезненно фыркнул и стал замедляться еще быстрее. Я несколько раз ткнулся ступней, нащупывая газ, при этом продолжая тянуть руль влево. Уже в следующую секунду подошва уперлась в нужную металлическую пластину, и я быстро вдавил ее в пол.

— Не газуй так!

— Твою мать, я первый раз в жизни такой штукой управляю!

— Главное, чтобы не последний! — с боевым задором пошутил Вован.

Я ничего не ответил.

Вишняков зарядил курковку и высунулся в окно со стороны пассажира. История с прицеливанием повторилась. Громыхнули выстрелы, но на этот раз особого эффекта не последовало.

— Сука! — выругался Бабах.

Стреляные гильзы, оставляя за собой дымный след, полетели на пол.

— С этой стороны плотно сидит! Я оба раза в крепление гарпуна и троса попал, но они только дернулись, и всё!

— К чёрту! — воскликнул я, наконец-то сообразив, что давно пора было сделать.

Я ударил по тормозам. Мельтешащая впереди «Нива» стремительно ушла вперед, а не ожидавший такого Вишняков уперся руками в приборную панель, сдавленно выругавшись.

Натяжение троса ослабло, машину перестало настойчиво тянуть вправо. Не дожидаясь полной остановки, я снова ударил по газам. Движок, явно недовольный таким поворотом событий, издал надрывный рев. Бабах обрушился на меня с матом, указывая какую передачу надо врубить.

— Смотри на нашего Коня! — я огрызнулся, судорожно разбираясь с педалью сцепления и вглядываясь в насечку на пластиковом конце рычага со схемой скоростей. — Он должен воспользоваться моментом!

Безумный Кибер выпучил глаза, но уже в следующую секунду сообразил, что я задумал, и тут же высунулся в окно.

Я наконец-то смог врубить нужную передачу, и многострадальный мотор перестало коматозить. Грузовик вновь стал набирать скорость, пока не испытывая сопротивления просевшего троса. Очевидно, китобой не сразу успел подстроиться под резкое торможение.

Послышался грохот короткой очереди. Потом еще и еще. Треск и скрежет сминаемого металла слились с радостными криками Вишнякова.

— Да! Конь молорик! Разнес его в клочья!

— Он живой хоть?!

— Живой вроде, но выглядит стремно…

Вован вернулся в салон, вытягивая из-под задницы мой автомат.

— Посмотри, где второй!

Я продолжил неумело тыкаться в педали, переключая передачи. Двигатель болезненно хрипел, но тащил «Урал» по асфальтовому полотну.

Затянувшийся изгиб кончился, но мы всё еще летели между выходами горной породы.

— Кто второй?! — не понял Вишняков.

— Багги второй! Один наши разнесли, второй где? У которого ты гарпун отстрелил!

Вишняков понимающе кивнул и высунулся в окно. Я бросил быстрый взгляд в дрожащее зеркало, но не увидел ничего, кроме размытой полосы асфальта и «Жигулей» с ДШК. Пулеметчик с трудом стоял на ногах, практически повиснув на массивном оружии.

Кабину «Урала» пробирала мелкая дрожь. По приборной доске катались стреляные гильзы, и подпрыгивали мелкие осколки стекла. Горячий пыльный ветер врывался сквозь открытые окна и отверстия, оставленные картечью. Белый пар выгорающего тосола настырно проникал сквозь щели кабины, смешиваясь с поднятой пылью.

— Не вижу ни хрена! — долетел до меня хриплый крик Бабаха. — За нами только оторванный гарпун волочится!

— Да быть не может! Куда он делся?!

Ответ на мой вопрос не заставил себя долго ждать.

Бегущая за окном каменистая гряда стала стремительно уменьшаться в размерах, и тут, на самой ее кромке вырисовались багги врага, окутанный клубами пыли. Когда и как враг успел туда забраться — оставалось загадкой, но водитель явно не дурак, успел воспользоваться ситуацией.

Темные очертания машины мгновенно поравнялись с грузовиком. Я посмотрел на противника и увидел ствол гарпунной пушки направленный прямо в водительскую дверь.

— Твою… — я не успел договорить, ударив по тормозам.

В это же мгновение раздался мерзкий стальной звон и прямо перед моими коленями возник стальной стержень, толщиной с лом. Не успей я притормозить, попадание отхреначило бы обе ноги.

На спину словно вылили ведро холодной воды. Тело свело от небывалого напряжения, а пересохшее горло чуть не порвал в лоскуты поток матерной брани.

Плетущийся позади жигуль ничем нам помочь не мог. Пулеметчик хоть и заметил противника, оказался уже слишком слаб, чтобы быстро развернуть оружие.

Тем временем каменистая гряда слева полностью исчезла, буквально растворившись среди песка и грязной мазни каменных цветов. Стрелок багги ловко перезаряжал гарпунную пушку. Я потянулся к автомату, чтобы поменять магазин до того, как следующий лом сделает из меня странника на вертеле, но тут Вишняков разразился отборным матом, вцепившись в руль.

Я повернул голову только лишь для того, чтобы увидеть, как наперерез вылетает самый настоящий восьмиколесный БТР. Безумный темп и рев погони окончательно превратили мир вокруг в какое-то голливудское зрелище.

Огромный бронированный монстр, покрытый выгоревшей зеленой краской, с ревом подскочил на стыке дорожного полотна и со всей дури смял передок «Урала». Дальнейшие события заняли не более пяти секунд, уверенно растянувшихся в восприятии до размеров отдельной небольшой жизни.

Глядя на то, как деформируется и разлетается во все стороны капот грузовика, я подумал, что совсем упустил из внимания второй пыльный след, двигавшийся от самого Раухаша. Припомнив протяженный изгиб дороги, стало очевидным, что БТР сразу двинулся нам на перехват. Вполне логично. Если в этом мире бронетранспортер обладал схожими характеристиками, то с максимальной скоростью в восемьдесят километров он вряд ли имел шансы догнать нас на твердом покрытии. А вот напрямую по пескам у бронированной машины всё прекрасно получилось.

За вытянутым корпусом выгоревшего крокодила, вцепившегося в капот, мелькнули очертания еще двух легковушек. А в следующую секунду видимая картина мира вздрогнула и резко взметнулась вверх, отозвавшись в голове сочным звоном удара о рулевое колесо. Я перестал ощущать инерцию движения и вместо этого словно воспарил в воздухе, успев заметить, как безоблачное небо резко сменяется на грязную мазню стремительно приближающегося песка.

БТР поддел «Урал» и, развернув параллельно собственному курсу, опрокинул на бок. Сорванный с креплений двигатель вылетел из развороченного капота и плюхнулся на песок, испуская пар выгорающих жидкостей. Огромное облако пыли тут же затмило собой солнечный свет, в тусклых бликах которого замерцал фонтан сыплющихся осколков.

«Решили больше с „Уралом“ не церемониться, — заключил внутренний голос. — Надеюсь, что переворот угробил эту чёртову установку. Может, так этот мир еще получится спасти?»