Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 23

«Чёрт, похоже, я уже надышался всяких шаманских трав, — пронеслось в голове. — Надо узнать, куда нам точно двигаться, а то добром эти посиделки не кончатся…»

— Вот, — закивала Разин, — я про это и говорю. Твой дух мечется из одной крайности в другую. Что поделать, таков удел юности. Успокоить надо…

— А что, это поможет? — я недоверчиво поднес к глазам самокрутку.

Женщина молча кивнула и достала из шкатулки спичечный коробок.

Я покрутил сигарету в руках и осторожно понюхал. Запах оказался на удивление приятным, чем-то напоминающий цветочный луг вперемешку с соломой. Хотя нотки конопляных листьев так же отчетливо улавливались.

— Да я просто не курил никогда, — пояснил я, поймав на себе выжидающий взгляд.

— Всё бывает в первый раз.

— А нам куда ехать?

Я взял протянутый коробок и посмотрел на затертую этикетку. На ней была нарисована самая настоящая белка, сидящая на ветке дерева. Кажется, у деда в сундуке с рыболовными принадлежностями было несколько старых похожих коробков. Он хранил в них мелкие крючки и мормышки для зимней рыбалки. Во всяком случае, я точно помнил изображение лесного оленя и лисы. Видимо, в этом мире тоже существовала подобная серия этикеток.

Прихватив самокрутку губами, я достал спичку. Тем временем Разин поставила шкатулку на стол и взяла сложенную в несколько раз старую дорожную карту.

— Вот, я тут всё уже отметила. Странники же умеют карты читать? — она хитро улыбнулась.

— Конечно… — кивнул я, с трудом сдерживаясь, чтобы радостно не вцепиться в свернутую бумажку. — А что мы там найдем? Что там будет?

— Пятьдесят лет назад никто меня в детали не посвятил. Но я так поняла, что кустос сокрыл здесь что-то важное, что никто не станет искать в уничтоженном мире. Так что я свое дело сделала… — шаманка подалась вперед и положила карту поближе ко мне. Хорошо, что руки были заняты спичками, иначе я бы тут же схватил ее и, быстро поблагодарив женщину, радостно побежал бы к Гарику и Бабаху.

— Давай не затягивай с этим, — подбодрила Разин и подхватила со стола пиалу. — Тебя еще столько всего ждет впереди. Придется принимать быстрые и отчаянные решения, поэтому не надо, чтобы в голове крутились ненужные мысли.

«Что за бред?» — подумал я и, поудобней перехватив губами самокрутку, чиркнул спичкой.

Начинать курить мне никогда не хотелось. Несмотря на увлечение тяжёлой музыкой и посещение наших Челябинских сейшенов, травку я тоже никогда не пробовал, предпочитая расширять сознание старым добрым пенным напитком. Что оказалось не менее эффективным, и День Панка являлся настоящим тому подтверждением. Впрочем, озорной червячок безнаказанности уже с любопытством следил за тем, как язычок пламени приближается к косячку.

«А может быть, сейчас это действительно то, что мне нужно, — подумал я. — Ведь стоит признаться самому себе, внутренне я разрываюсь между тем, чтобы отправиться на бессмысленные и бесполезные поиски Нат, а так же поскорее добраться до перехода в другой мир, о котором говорит старушка Ренас. А о каких поисках может идти речь, если я даже не знаю, в какую сторону направилась брюнетка? Да и медальон мне больше не помощник…»

Огонек коснулся тонкой бумаги, и я старательно потянул воздух. А дело оказалось весьма нехитрым. Душистый аромат тут же заполнил ротовую полость, а следом просочилась тоненькая струйка горячего дыма.

Косячок характерно затрещал, и я быстро потушил спичку. Разин несколько раз сделала жест руками, призывая не останавливаться с затяжкой. Я послушно выполнил инструкции, наблюдая за тем, как переливается яркий уголек. В голову пришла глупая мысль о том, что никогда бы не подумал, что мой первый косячок будет скурен в опустевшем постапокалиптическом мире, на цветастых пуфиках и в обществе загадочной шаманки. Впрочем, зато никто в моём родном мире не мог похвастаться чем-то подобным.

Поняв, что втягивать воздух больше нет сил, я осторожно убрал самокрутку и, выждав пару секунд, выпустил дым.

Процесс оказался весьма непривычным. Две сизые струйки тут же вырвались из ноздрей, подобно пару от закипающего чайника, а вместе с ними пришел резкий разрывающий кашель. Гортань и трахея словно опомнились от такого неожиданного поворота событий и отозвались неприятными спазмами.

— Хорошо-хорошо, — хихикнула шаманка, наблюдая за тем, как я кашляю, объятый облаком дыма.

— Простите, — сквозь кашель ответил я, разгоняя ладонями сизое облако. — Я же говорю, что не курил…

— Всё в порядке. Ну как ощущения?

Я прокашлялся и прислушался к себе. Во рту действительно остался приятный вкус. Теперь он был похож не на ягоду, а скорее, на древесную кору. Я знал, как пахнет травка, и казалось, даже чувствовал отголоски чего-то похожего. Но всё же это больше походило на дорогой душистый табак, нежели на коноплю. Наверное.

«Если мама узнает, не сносить мне головы, — подумал я. — Впрочем, если парни узнают, что я курил и с ними не поделился, результат будет схожим…»

От кашля в голове будто прояснилось, а голосовые связки начали зудеть так, словно я без остановки говорил несколько часов подряд.

— Ощущения специфические, — хрипло ответил я, подхватив карту.

Она хоть и была сложена, но я хорошо видел жирную красную линию, начерченную толстым карандашом прямо поверх хитросплетения дорог.

«Вот как складно получилось, — подумал я, снова прихватив самокрутку губами и взяв карту в обе руки. — А вот и пункт пять устава странников — карта местности. Думаю, парни оценят».

— Позже посмотришь, — остановила меня шаманка мой порыв тут же развернуть. — Мы всё равно движемся в эту же сторону и тем же маршрутом, так что успеешь еще. Спрячь лучше пока понадежней.

— Это да, — протянул я, щурясь на один глаз от поднимающегося дыма.

Я похлопал себя по боковому карману штанины, в котором лежал отстегнутый магазин. Он как раз подходил по размеру для свернутой карты, но я всё же решил спрятать ее в противоположный карман, чтобы не поцарапать или не порвать только что полученный дар.

— Ты продолжай, — Разин кивнула на косячок.

— А не поплохеет? — как-то совершенно спокойно спросил я.

— Похорошеет, — пообещала она.

Я хмыкнул и сделал острожную затяжку. Теперь вкус чувствовался не так хорошо, но и кашель оказался не столь сильным.

— А расскажи о том, каким был этот мир пятьдесят лет назад?

Шаманка сделала глоток и, обхватив пиалу двумя руками, задумчиво посмотрела в какую-то несуществующую точку.

— Я не люблю об этом вспоминать.

— Почему?

— Потому что потребовалось слишком много времени, чтобы перегорела скорбь по сотням миллионов погибших людей. По десяткам родных и любимых…

— Ну, тогда не надо, я не хотел…

— Нет, ты прав, странник Тохан. Раз сегодня такой день, то можно и вспомнить, — улыбнулась старушка. — Тем более каждый раз, вспоминая тех, кого больше нет, мы ненадолго возвращаем их к жизни. Они живут в нашей памяти. Тебе знакома боль утраты кого-то, кто был тебе дорог?

Я отрицательно помотал головой. Все мои родственники живы. Даже бабушка с дедушкой вполне бодры и каждый год успешно трудятся на огороде. Ходят за грибами. Дед увлекается рыбалкой с берега или с надувной лодки…

Но потом я вспомнил несчастную Людмилу, которой так и не смог помочь. Да и вообще неизвестно, мог ли я ей действительно помочь… Седого и Копыто… Я невольно подумал о том, а были ли они мне дороги, и должны ли быть дороги все те, кому, возможно, понадобится помощь. Например, Нат…

Тем временем шаманка Ренас начала говорить:

— Прошлый мир не был идеальным. Потому что ничего не может быть идеальным. Окружность не будет гармоничной, если где-то достигается идеал. К тому же всё идеальное — это лишь представление отдельных разумных существ о том, как что-то должно быть. Хотя окружности безразличны эти представления. Они ее не заботят. Она существует сама по себе. Была и будет существовать.

Голос женщины звучал очень спокойно, словно она уже выполнила важную миссию и теперь могла позволить себе вести беседы на отвлеченные темы. Это настроение передавалось и мне. Душу грели приятные новости о том, что теперь мы знаем путь к месту встречи с кустосом, а значит, имеем все шансы отыскать переход. А также пролить свет на причину отказа медальонов.

Я задумчиво посмотрел на зажатый в пальцах косячок и затянулся. Наверное, это был самый подходящий момент, чтобы выслушать историю сгинувшего мира и попытаться понять, чего же всё-таки хочет эта самая переработка.

И как можно уничтожать всё ради достижения какого-то непонятного равновесия?

— Наш мир был полон боли, ненависти и войн. Предательства и обмана. Грызни из-за территорий и ресурсов. Использования одних другими ради выгоды. Но также он был полон радости, любви и созидания. Безвозмездной помощи друг другу и нуждающимся. Этот мир был живым, находящимся в движении, плавно перетекающим от одной крайности к другой…

Я слушал сухой голос женщины, и перед внутренним взором вновь оживали картины прежнего мира. Он был хорошо мне знаком. Крупные города, небольшие поселки. Леса, реки, границы, государства. Соседи, живущие в одном подъезде и до смерти друг друга ненавидящие. И счастливые люди, нашедшие свою любовь на другом конце материка.

А потом в одну ночь этот мир захлестнула волна черных бесов. Или ремехов. Неизвестно, как кустосы и вояки проморгали такое вторжение, но повсюду открывались сотни порталов, и кровожадные твари неслись по спящим улицам, впрыгивали в окна и вырывали сердца у несчастных жертв…

И вот уже несколько дней спустя небо затянуло густым смогом горящих нефтепромыслов, городов, военных баз. Мелькают желтые трассеры, авиационные ракеты оставляют дымные белёсые следы, а земля дрожит от чудовищной мощи огромного автоматизированного города, окутанного завесой то ли дыма, то ли тумана…

Медленно это громадина появляется на подходящем плато, сминая нереалистично огромной тушей мелкие поселки, кажущиеся спичечными коробками на форе огромных гусеничных движителей. Переработка, раздвигая и разрывая ткань времени и пространства, вторгается в мир молодой, до смерти перепуганной девушки Разин Ренас, одной из немногих, кто сможет это пережить. Как это всё было похоже на историю, рассказанную Нат… Словно между ними и не было никакой разницы.

Между тем мысли действительно замедлили бег. Я полностью растворился в описанной картине. Только теперь я не чувствовал злости, боли, скорби или разочарования. Я словно стал беспристрастным наблюдателем, будто всё это произошло сотню лет назад.

А может, это действительно именно так?

Может, это вовсе не вторжение пятидесятилетней давности? Может, пресловутая окружность, нарисованная веточкой в пыли, показывала события тысячелетней давности?

Я не знал… Я словно больше и не был собой… Всего лишь беспристрастный наблюдатель за тем, как неумолимо исчезает мир… А с неба падает пепел. Или снег. Подобно тому миру с продавцом сосисок…

Шаманка допила чай. А я всё еще продолжал парить над полем, усеянным десятками горящих боевых машин и мелькающих трассеров. Огненными шарами расцветали танки от детонации боекомплекта после того, как их практически навылет пробивали залпы рельсы. Мелькали ремехи, неслись вперед толпы кровохлёбов и прочей нежити.

Продолжая созерцать завораживающее полотно, я поднялся на ноги. Подхватил автомат и, поблагодарив Разин за карту и косячок, отправился к Боливару.

Может быть, путь до буханки занял пару минут, а может, целую вечность? Но я, практически ощущая себя бестелесным духом, сгустком пульсирующей энергии, сдерживаемой контурами тела, забрался в салон и, расстелив прямо на полу заготовленные Вовкой одеяла, вытянулся во весь рост, подсунув под голову руки.

Теплый ночной ветерок задувал в салон через сорванную дверь. На черном небе переливались мириады звезд.

А может, это хлопья оседающего пепла?

Как похоже сгинули миры Нат и юной Разин Ренас. Только последний еще мог попытаться возродиться. Создавая и вознося жизнь. А тот другой? Я не знал, ведь Нат не успела рассказать.

Я расслабленно вздохнул и закрыл глаза. Как же наконец-то стало хорошо и спокойно. Голова очистилась от мыслей, и даже до сих пор проплывающие образы гибели мира больше не вызывали никаких эмоций, будто я видел это миллионы раз и попросту не мог больше никак реагировать.

— А можно, чтобы это чувство сохранилось навсегда? — тихо спросил я у ночной тишины. — Это даже лучше, чем покачиваться на волнах плазмы…

Образы начали стремительно уменьшаться в размерах, уносясь в бесконечную черноту вечного пространства. И только пред тем как я провалился в блаженный сон, в голове далеким шепотом прозвучали тихие слова шаманки Разин, сказанные мне вслед, но которые я всё равно не вспомнил на следующий день:

«Сколько же всего тебе предстоит вынести, странник Тохан. Надо быть крепким, чтобы окружность не отторгла тебя. Чтобы окружность не была разорвана. Надо быть сильным, чтобы суметь принять ее неизбежное движение… Принять, понять и смириться…»

Глава 6. Торговый город Раухаш

Проснувшись на следующий день, я испытал самый настоящий прилив сил. И ужасный жор. Недолго думая набросился на ящик с едой и сгрыз пачку сухой лапши, тыкая обслюнявленный палец в пакетик со специями. Запивая хрустящую соломку водой из бутылки, я отметил, что дурные мысли никуда не делись, но больше не оказывали влияния на общий настрой. Я просто наблюдал за ними, как за некой объективной данностью, которую надо иметь в виду. Но сидеть и по сто раз пережевывать эту мысленную кашу больше не хотелось.

И как же я был благодарен за это хитрой шаманке!

Меня не покидало приятное чувство душевного покоя, словно тяжёлый камень свалился с плеч.

Это поразительно!

Оглядывая утром готовящийся к отправке лагерь, я погрузился в странное чувство отрешенной радости. Я вглядывался в причудливые машины и цветные узоры на бортах, будто только что увидел их по-настоящему. А еще долго наслаждался созерцанием безоблачного небосвода, вкусом воды из бутылки и еще одной порцией завтрака, на этот раз принесенного местными мальчишками по распоряжению Разин Ренас.

Мне стало хорошо.

Голова не гудела от пустых раздумий и прошлых обид. Я даже укорил себя за то, что вчера вспомнил историю про обучение игре в футбол перед всем двором. Ведь теперь даже не хотелось тратить ни одной секунды этой прекрасной жизни на такую ерунду.

Вместо этого я подробно пересказал парням весь разговор с шаманкой Ренас и продемонстрировал карту. С каждым словом и удивленным возгласом Вишнякова во мне крепло убеждение, что мы всё делаем правильно. Так что старушка была права, успокоить мечущийся дух оказалось весьма кстати. Жаль, что больше не получилось с ней пересечься. А специально к палатке я не пошел, несмотря на все уговоры Бабаха раздобыть еще один волшебный косячок.

— Тебе-то он зачем? — улыбался Гарик. — У тебя и так с расширением сознания полный порядок. Но ты прав, я не видел, чтоб от обычного косячка так долго штырило. Так что тоже любопытно попробовать.

— Не думаю, что это обычный косячок, — я добродушно улыбнулся.

В общем, я проснулся совсем другим человеком. И мне очень хотелось верить в то, что подобный эффект продлится как можно дольше. Желательно всю оставшуюся жизнь. Ведь это прекрасное состояние души и тела.

Тем временем лагерь собрался и снялся с места. Боливару отвели почетное место ближе к голове колонны, сразу за грузовиком Великого Коня и фургонами кобылиц. Лично я девушек так и не увидел, но Вишняков еще с утра попытал счастья, словно невзначай ошиваясь неподалеку.