Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 50

Я метнул взгляд в сторону Рагата и Дробителя. Последнего не увидел, а брыкающегося паренька куда-то тащили бойцы в желтых одеяниях.

Контуженые и ошарашенные Костоломы стали приходить в себя. Пошатываясь, они собирались вокруг пробитой бреши в цепочке машин, но в этот момент по обугленному песку мелькнули стремительные тени приземистых порождений переработки. Было видно, что машины ориентируются не очень хорошо. Они сильно петляли из стороны в сторону, будто пьяные гусеницы. Один ловчий остервенело бросился на дымящуюся покрышку, вцепившись в нее стремительно лязгающими челюстями.

Видимо, камеры толком не различали цели из-за дыма и поднятого песка. Если вообще еще работали. А ориентироваться по запаху и звукам в общем гомоне для монстров оказалось не такой простой задачей. Впрочем, это не помешало одному ловчему стремительно вцепиться подвижными манипуляторами в ногу контуженому Костолому и мгновенно притянуть к себе. Челюсти-потрошители тут же принялись за дело, и до нас долетел безумный крик боли человека, планомерно затаскиваемого в промышленный измельчитель.

— Гарик, нужны пушки! — мгновенно включился в ситуацию Бабах.

Я поднялся на ноги и увидел уже знакомые выпученные глаза. Вовка снова стал Безумным Кибером. Отблески горящих машин бликовали на пыльной косухе, а вся пластика тела напоминала хищное животное, готовое броситься в бой.

— Понял! — отозвался Гарик. — Хватай вот этого гандона!

Приказ к действию был максимально понятный.

Мимо пробегал боец Костоломов с помповым ружьем в руках. Я ощутил какой-то неведомый порыв, и мы втроем бросились на бедолагу. Бесспорно, в честном противостоянии сухой жилистый мужчина уделал бы каждого из нас, не потратив на это и тридцати секунд. Но фактор внезапности оказался на нашей стороне.

Тело слушалось не так хорошо, как мне хотелось, но даже этой квёлой скорости хватило, чтобы броситься в ноги Костолому и схватить за голени. Вишняков обхватил было бойца за плечи, но тот как-то ловко крутанулся таким образом, что Бабах оказался у него за спиной. Впрочем, цепких объятий он при этом не ослабил, прижав руки воина к телу, и не дав тем самым взвести дробовик.

Подскочивший Гарик наотмашь заехал Костолому в челюсть. Это не было похоже на поставленный удар. Да и откуда бы ему взяться, если Игорь никогда ничем подобным не занимался? Мезенцев просто отвел руку назад и махнул по широкой дуге, вложив в удар всё, что мог, и так, как это себе представлял.

Глухой стук соприкосновения кулака с челюстью услышал даже я. Противник тут же перестал дергаться и завалился на бок. Защитные наколенники мерзко проскребли по бинтам, но острая боль побеспокоенных ожогов только сильнее распалила злобу и гнев.

— Ай, сука! — Гарик зажал кулак между коленями и запрыгал на месте. — Больно-то как!

— Мезенцев, красава!

Вишняков уже поднимал ружье, выпавшее из безвольных рук.

— Сзади! — крикнул я, увидев, как за спиной Вована замахивается размытая желтоватая фигура.

Безумный Кибер тут же пригнулся, с лязгом досылая патрон. Пыльник махнул рукой, и рядом с головой Игоря промелькнуло копье, со звоном вонзившееся в дверцу стоящей рядом машины. Гарик только и успел, что резко присесть, уворачиваясь от метательного оружия.

— Сука! — снова воскликнул он.

Не растерявшийся Пыльник выхватил нож и бросился на нас, но в этот момент громыхнул выстрел, и в груди бойца возникла крупная темная точка. Набежав на пулю, мужчина дернулся и повалился на спину, широко раскинув руки.

— Каждый сам за себя, ептить! — с безумием в голосе огрызнулся Вован, выбрасывая стреляную гильзу. — Я вас сейчас научу странников уважать!

На обездвиженном Костоломе болтался ленточный патронташ, в котором виднелось несколько патронов. Недолго думая я поднялся на ноги и сдернул с тела драгоценную находку.

— Держи! — я подскочил к Вовану, раскинув добычу в форме большого кольца.

Кибер, всё это время осматривающийся по сторонам, убрал одну руку с оружия и мгновенно занырнул в образовавшуюся петлю.

— Всё, Гарик, ходу! — распорядился он. — Быстрей, пока эти твари нас не выпотрошили!

Мезенцев, морщась от боли, побежал следом за нами, продолжая материться и трясти разбитым кулаком.

Перед тем как скрыться за машиной, я бросил быстрый взгляд на дымящуюся брешь, обрамленную горящими обломками.

За пределы внешней линии машин уже проникло около десятка ловчих. Юркие монстры кружились вокруг себя, выискивая подходящие цели. Их обступила сборная группа воинов Пыльников и Костоломов. Бойцы ругались и палили из ружей и рогачей, но выстрелы лишь искрили на поверхности мгновенно закрывающихся панцирей.

Небольшой группе всё же удалось каким-то чудом пригвоздить одного монстра к земле, пронзив через спину длинным обрезком стальной трубы. Тварь нелепо скребла подвижными манипуляторами, пытаясь дотянуться до инородного тела, а остальные бойцы в это время обрушивали на нее удары дубин и шестоперов. На стоящем неподалеку боевом газоне уже разворачивали установки пневматических гарпунов.

Прорвавшийся сквозь оцепление монстр уже потрошил одного из зазевавшихся бойцов, схватив его за бок и планомерно всасывая в мельтешащую мясорубку челюстей. Руки и ноги человека безвольно колыхались в разные стороны, словно сосиски в пасти голодного пса. В отблесках пламени расцветала ярко-алая колючка кровавых брызг и обрывков плоти.

Уцелевшие люди Пасида сплелись в тесный клубок, схватившись со своими палачами. Один Красный Конь с остервенелой гримасой душил трепыхающегося Костолома своими же путами, как-то умудрившись высвободить из-за спины связанные руки.

Тело Великого Коня лежало на песке. Отсюда не было видно месива, в которое превратилась голова под ударами шестопера. Ярко-атласная вышивка на спине сверкала в отблесках пламени, будто мстительный дух погибшего лидера собирался вырваться из бездыханного тела и покарать всех виновных. У меня кольнуло сердце от того, что на какую-то долю секунды я словно почувствовал его эмоции в тот момент, когда стало очевидно, что его предал родной сын.

Мне так и захотелось взвизгнуть: «А чего ты хотел, обращаясь с ним как с куском дерьма?!» Но я тут же вспомнил выражение глаз Пасида в последний миг жизни. В них действительно светилась искренняя любовь к детищу и, возможно, даже горькое осознание того, что он всё делал в корне неверно. Пожалуй, каждый бодрый батя всё же в глубине души искренне переживает за отпрыска, желая только добра. Просто не умеет выражать эти чувства надлежащим образом. В любом случае это не повод быть убитым, и уж тем более столь жестоким способом под жлобские шутейки палача.

Я почувствовал подступившую горечь и злость моих давнишних знакомых, которые последнее время стали всё чаще наведываться в гости. Стремительное падение хрупкого равновесия этого мира прямо на наших глазах набирало устрашающее ускорение.

Сколько людей Песта погибло во время погони?

А сколько еще погибнет именно сейчас?

Несмотря на звучащие отовсюду возгласы непонимания, откуда взялись ловчие, я знал ответ. Их призвал и наслал Трэйтор. Скорее всего, психопат обладал возможностью подключаться к порождениям переработки и управлять ими.

А как иначе объяснить то, что кровохлёбы выполняли его указания?

Мы миновали несколько грузовиков. Как назло, буханку укатили намного дальше, словно торопясь выпроводить нас за пределы собственных разборок. И ее даже не было видно. Поспевая за парнями, я надеялся на то, что Костоломы всё же успели донести носилки с Нат до того, как началась атака ловчих.

Разбитый караван Пасида имел весьма разрозненное построение. Некоторые водители пытались маневрировать, давая бой настигающим преследователям. Белый песок перечеркивали десятки виляющих следов покрышек. Расстояние между грузовиками оказалось разным, а некоторые и вовсе стояли полубоком, загораживая обзор. Повсюду лежали трупы. От капотов некоторых машин всё еще поднимался дым. Под ногами хрустели осколки стекла и обломки защиты.

Несмотря на шум схватки с ловчими, похоже, монстрам пока не удалось прорвать наспех организованную оборону. Мы старались держаться ближе к бортам Великого Коня, чтобы не попадаться на глаза.

Впрочем, всем стало не до нас.

Похоже, никто не обратил внимания на то, как мы обезоружили Костолома и отправили на тот свет Пыльника. А если и заметили, то всё равно переключились на нападающих тварей. Сейчас я был даже рад, что в этом мире не сохранилось радиостанций. Потому что никто не мог приказать схватить нас. Стоило пробежать метров пятьдесят, как мы оказались полностью предоставлены сами себе.

Обогнув аналог нашего ГАЗа, зарывшегося переднем левым краем в песок, мы резко остановились и поспешно укрылись за изуродованным капотом. Из обрывков лопнувшей покрышки торчал огромный гарпун. Еще пара таких же пробила почти насквозь мотор. Поднимающийся пар выступил в роли дымовой завесы, скрыв нас от доброго десятка воинов. Чтобы добраться до следующего грузовика нам предстояло пересечь метров двадцать открытого песка, и мне вовсе не хотелось лишний раз привлекать к себе внимание. Судя по сдавленному мату, парням тоже.

Костоломы вперемешку с Пыльниками о чём-то перекрикивались. Стоящий рядом бронированный гусеничный пазик периодически газовал, собираясь вот-вот рвануть с места. Судя по жестикуляции бойцов, они обговаривали план выдвижения, и кто будет за что отвечать.

Мимо, взметнув в рассветный воздух облако пыли, пронеслись две боевых легковухи, спешивших на звуки несмолкающей пальбы, лязганья механизмов и криков людей. Возглавляющий движение Вишняков тут же резко упал на колени, попутно дернув за собой Гарика и меня. Но водители нас не заметили. Медальон настойчиво тянул в противоположную от пазика сторону.

— Надо обойти, — сдавленно прохрипел Вован, видимо, тоже почувствовав схожий сигнал.

— Некогда время терять, — бросил я. — Ты же понимаешь, что Трэйтор на подходе?!

— Давайте под машиной пролезем, — Гарик дернул меня за рукав и уже собрался было упасть на песок, когда со стороны автобуса громыхнуло протяжное «Пы-ы-ыль».

Мы посмотрели на суетящихся людей. Сквозь поднятый колёсами песок я увидел, что напротив борта оказалась большая часть Костоломов. Пыльники быстро расступились в стороны. Я почувствовал необъяснимый порыв крикнуть бойцам, чтобы ложились, но оказалось слишком поздно.

Щелкнули десятки механизмов. С удаления этот звук казался не таким уж и громким, как мне запомнилось. Из стыков брони мгновенно выскочили ряды заточенных штырей, без разбора пронзая ничего не подозревающих Костоломов. Первый ряд вонзился жертвам в животы и бока, второй зашел намного выше. Третий угодил в грудные клетки, а четвертый с хрустом пронзил голову одного из бойцов. Трое Костоломов замерли в нелепых позах, насаженные на стальные пики. Один мужчина был еще жив, истошно крича и поднимая ногами облако пыли. Единственный уцелевший Костолом, которому посчастливилось оказаться с краю от борта, тут же схватился за дубинку, но не успел даже замахнуться, как был сражен выстрелами из трех арбалетов. Жизнь раненого оборвала ружейная пуля.

Хлопнула установка дымовой завесы, и в воздух взметнулись темные заряды.

— Пыль! — разом прохрипели динамики.

— Пыль! — раздалось с других машин.

— Пыль! — закричали воины, быстро подсыпая что-то себе прямо в повязки, прикрывающие лица.

— Что за твою мать? — Вован перехватил ружье двумя руками. — Они в конец охренели?

— Ты прав, каждый сам за себя, — мрачно заметил я, глядя за тем, как штыри начали медленно втягиваться в борт, увлекая за собой безвольно обвисшие тела.

— Парни, давайте сюда! — распорядился Гарик и проворно нырнул под машину, переползая на другую сторону.

— Кажется, лысая башка на такое не рассчитывал, — злорадно заключил Вишняков, падая на брюхо и заползая под машину следом за мной.

— На такое никто не рассчитывал, — ответил я, жмурясь от летящего в лицо песка из-под подошв Мезенцева.

На противоположной стороне никого не оказалось. Поднявшись на ноги и бросив быстрый взгляд за спину, я увидел оседающее облако ярко-оранжевой взвеси. Еще несколько похожих расцветало ближе к месту прорыва ловчих.

«Каждый сам за себя, — повторил я мысль Безумного Кибера. — Все против всех. На что надеялся Дробитель Хижгир Жап? На то, что он самый умный, и никто не решится попробовать его переиграть? В свое время так же думал и Великий Конь. Стало быть, это Рагат причастен к атаке Пыльников? Это его план? Вряд ли. Наверное, лидер Пыльников давно держал такой вариант в голове, не собираясь сотрудничать с Дробителем. Впрочем, какая теперь разница? Так им всем и надо. А мы должны убраться отсюда».

Мы миновали открытое пространство. Со всех сторон доносился рев заводящихся двигателей. Стрельба и крики становились всё более беспорядочными, и понятно почему. Пыльники напали на Костоломов в надежде реализовать фактор внезапности. Всё происходящее превратилось в бессмысленное сумасшествие. Похоже, никто даже не пытался трезво соображать и брать во внимание атаку ловчих.

Мы добрались до жилого фургона, раскрашенного цветастыми амебами. Приятные пастельные цвета, подсвеченные рассветом, дико контрастировали с брызгами темной крови на песке. Отсюда было хорошо видно оставшиеся машины каравана и яркое пятно Боливара, мерцающее впереди.

Судя по звукам на противоположной стороне, схлестнулись два боевых автомобиля и, кружась друг вокруг друга, обменивались залпами дробовиков. За ревом мотора мы вовсе не разобрали приближающийся лязг челюстей.

Откуда-то сбоку выскочил обезумевший воин Костоломов и пролетел мимо нас, прижимая к груди окровавленную руку. Я проводил его взглядом, заметив, что у него отсутствует кисть. Свисающие лоскуты головной повязки болтались на бегу, как уши разогнавшегося спаниеля.

Следом за жертвой, выскочил приземистый монстр. Гусеницы твари надрывно гудели, а грунтозацепы раскидывали песок. Пожелтевший череп, опутанный пучками проводов и с линзой камеры вместо глаза, повернулся в нашу сторону.

— Этот видит, сука такая! — крикнул Вишняков, вскидывая дробовик.

Ловчий крутанулся на месте и бросился на нас. Ближе всех к нему оказался Гарик. Механическое чудовище бросилось на него, но Мезенцев с разбегу запрыгнул на приступку фургона и, хватаясь за элементы навесной брони, стал карабкаться наверх, как большой черный паук. Челюсти твари высекли сноп искр, смяв приступку и стальные обвесы фургона в нескольких сантиметрах от Игоревской задницы.

Вовка тут же стал палить в бочину ловчего, отвлекая его на себя. Не успел громыхнуть первый выстрел, как тварюга ожидаемо сложилась, защитившись стальными пластинами. Ружейные пули лишь со звоном били в мокрицеобразную тушку, не причиняя вреда.

Вишняков заматерился. Я попятился в сторону, быстро соображая, что можно сделать ловчему, не имея под рукой оружия. Тем временем противник, поняв, что Гарик почти забрался на крышу фургона, бросился на нас.

— Врассыпную, парни! — крикнул Мезенцев.

— Тохан, беги! — Безумный Кибер толкнул меня плечом в сторону.

Я последовал за полученным импульсом. Какое-то мгновение порождение переработки крутило черепом, решая, за кем погнаться, но Бабах прервал его раздумья парой выстрелов.

Костяная голова тут же скрылась за броней, и приземистая тварь кинулась на Кибера, у которого как раз кончились патроны. А я как раз успел обежать монстра по дуге, оказавшись на безопасном расстоянии. Забравшийся на крышу Мезенцев вырвал из креплений какой-то ящик и метнул его прямо на спину ловчего.