Где-то во времени. Часть вторая.

Часть 22

Разин прекрасно ходила и держала осанку. Движения, хоть и медленные, но давались без видимых затруднений. Даже наклониться за пуфиками не составило для нее особого труда. Смуглая кожа лица, еще контрастней оттеняемая белой накидкой, была покрыта сетью мимических морщин. Но, даже учитывая их, я бы не дал ей больше пятидесяти лет. Разве что пальцы давно утратили былую гибкость и начали усыхать, отчего суставы казались неимоверно большими.

Но главное — вовсе не это. Несмотря на возраст, женщина сохранила озорной блеск глаз и сейчас рассматривала меня с каким-то странным выражением. Словно шаманка искала какие-то внешние совпадения с только ей известным образом.

От всего этого стало немного не по себе, и я пригляделся к металлическим побрякушкам, в большом количестве вплетенным в косы Разин.

— Это украшения из прошлой жизни, — пояснила она. — До конца мира стоили огромных денег. Отец на двух работах горбатился, чтобы маме подарить серьги, которые были в три раза меньше, чем вот эти…

Разин ткнула пальцем в косу, и я наконец-то разглядел, что это действительно различные ювелирные побрякушки.

— А теперь вот валяются под обломками зданий, с каждым годом всё глубже и глубже уходя в землю, из которой когда-то и были добыты в виде руды и неограненных минералов, — она задумчиво улыбнулась. — И никому даром не нужны. У нас ребятишки ими играют и куколок наряжают.

— Так это драгоценные камни? — живо поддержал я, раздумывая над тем, как проще перейти к главным вопросам.

— Да. Тут вот изумруды. Рубины. Вот эти, синенькие, сапфиры…

Она продолжила водить пальцем по волосам, указывая на различные изделия. Я же начал думать о том, как направить разговор в нужное мне русло.

— Но ты же не про украшения хочешь спросить? — хмыкнула женщина, хитро на меня посмотрев.

— Да, мы ищем кое-что.

— Точно не пропавшего товарища?

— Ее мы тоже ищем, — начал объяснять я.

И хозяйка тут же меня перебила:

— А, так это женщина…

«Чёрт, Антон, — подумал я. — А как же следить за тем, что говоришь? Впрочем, а что из этого тайну делать?»

Тем временем шаманка Разин прищурилась и улыбнулась еще шире, обнажая ряд желтоватых, но ровных и здоровых зубов.

— Девушка, — уточнила она, понимающе кивая.

— Это важно? — я поинтересовался максимально учтивым тоном.

— Для меня нет, — пожала плечами собеседница. — А ты уж сам решай для себя.

Я неловко улыбнулся в ответ и, поудобней устроившись на пуфике, продолжил:

— Если вы помните странников, можете подсказать, где именно вы с ними пересеклись? В каком месте?

— А вы разве не знаете? — спросила она хитрым голосом.

— Нет, мы же только недавно этим занимаемся, — использовал я формулировку Мезенцева. — Скоро будет три дня как. А это давно было…

— Разве? — женщина подняла бровь. — Давно для нас. Но у странников же другое взаимодействие со временем, или я не права?

«Похоже, она знает больше, чем говорит», — сообразил я.

— Нас во все тонкости не посвящают, — уклончиво протянул я. — Так скажете, где это было?

— Скажу, конечно. Только зачем, если мы и так скоро туда доберемся.

«Наконец-то хорошие новости! — радостно воскликнул внутренний голос, и я почувствовал, как чаще забилось сердце. — Если переход остался там, где был, то у нас есть реальный шанс выбраться из этого мира, а там… А там, я надеюсь, медальоны заработают!»

— С вашими символами что-то не так, и тебя это беспокоит… — протянула Ренас.

И это было самое настоящее утверждение.

Я постарался сообразить, стоит об этом говорить или нет, но шаманка словно пронизывала меня насквозь взглядом прищуренных глаз. Я буквально физически ощущал тщетность любых попыток ходить вокруг да около.

— Есть такое, если честно, — я признался, запустив руку под воротник рубашки и вытащив медальон. — Но это просто сбой. За пределами вашего чудного мира всё заработает. Просто нам бы добраться до точки первой встречи.

Шаманка добродушно засмеялась, и я тут же укорил себя за то, что сболтнул лишнего.

— Давай так, странник Тохан. Я ценю твою учтивость и твердость воли твоих друзей. Хватит обращаться ко мне на вы. Вообще, традиция как раз обязует меня обращаться к тебе подобным образом, но ты слишком юн. Тут уж извини, я не могу себя пересилить. Так что давай без этого всего. Хорошо?

— Если это допустимо, то хорошо.

— Вот и славно. Приятно слышать, конечно, что наш мир чудесен. Но мы оба знаем, что это не так. Тот мир давно погиб. А этот борется за выживание. Поверь мне, здесь всё не так гладко, как кажется. Впрочем, у тебя еще будет шанс в этом убедиться.

Взгляд женщины внезапно стал печальным. Это выглядело очень странно, учитывая то, что улыбка продолжала играть на широком лице.

— И то, что ваши символы не работают, так и должно быть. На самом деле они привели вас туда, куда и должны были. Во всяком случае, странники говорили мне, что так произойдет…

— В смысле? — осторожно уточнил я.

— Так должно произойти, — повторила шаманка. — Только я вот смотрю на вас, и мне кажется, что вы здесь не по своей воле. А скорее так, случайно.

Я замер, стараясь сохранить нейтральное выражение лица, при этом стремительно соображая, стоит ли подтверждать очевидное утверждение Разин или же быстро придумать что-то убедительное.

— Впрочем, — продолжили женщина, — случайности тоже просто так не происходят. По крайней мере, так говорил тот самый главный странник пятьдесят лет назад. Его остальные еще почтительно называли таким странным словом… Эх, забыла.

— Может быть, кустос?

— Да, именно так. Я сразу поняла, что осмотр дара вас не интересует. Вам надо добраться до того, что осталось сокрытым здесь после вторжения.

«Чего? — подумал я. — Куда мы опять должны добраться? Почему какая-то шаманка знает, что мы должны делать, а мы нет? Что за бред? Когда это кончится?!»

— Наверное, тогда вы получите то, к чему стремитесь, — закончила она.

— И к чему же мы стремимся? — тут же спросил я, надеясь на то, что, может, хозяйка растолкует мне, к чему это всё затеяно и какой в этом смысл.

— Известно куда, — улыбнулась Разин. — В самое лучшее место на свете — в родной дом.

Я нелепо пошевелил нижней челюстью. Видимо, данное стремление очевидно. Может, у нас на лице всё написано? А возможно, женщина настолько проницательна, что сама догадалась по каким-нибудь бессознательным жестам, выражениям или оговоркам?

«А может быть, знает что-то, чего не знаю я, — промелькнуло в голове. — Так-так-так, надо сообразить. Если мы с парнями из последних сил строим из себя этих чёртовых странников, то могу ли я сказать, что наши медальоны — всего лишь случайная находка? А впрочем, чего я боюсь? А что, если тогда нас перестанут считать странниками и посадят в какую-нибудь местную тюрьму? Ведь хрен его знает, чего там кустос наговорил пятьдесят лет назад…»

Шаманка, с любопытством понаблюдав за мыслительным процессом, повернулась в сторону и взяла со столика небольшую деревянную шкатулку. Скрипнула крышечка, и она хитро прищурилась.

— Я укажу тебе место, которое вы обязаны посетить. Я поклялась кустосу сделать это, когда явятся следующие странники. Думаю, там всё и прояснится.

— Ну, хорошо, мы посмотрим, конечно…

— Нет, ты посмотришь, — она как-то странно хихикнула и указала на меня иссохшим пальцем. — Странник Кибер силен и ловок, хоть по виду и не скажешь. Добр душой и помыслами. Странник Игорь рассудителен и меток, но дух его ищет точку опоры. А странник Тохан… Странник Тохан может понять то, что здесь сокрыто, и что с этим делать дальше. Ведь здесь сокрыто то, что не имеет начала и конца, но является важной частью окружности, вечной, как окружающее нас пространство…

— Прошу прощения, но ничего не понятно, — я чистосердечно признался. — Откуда вы вот это всё про нас знаете, и что за окружность?

— Думаешь, если мне за семьдесят, я совсем плохо вижу? — Разин добродушно улыбнулась, захрустев чём-то в шкатулке. — Символы на ваших медальонах кустос объяснял мне…

— А ну да, — я сделал серьезное выражение лица и согласно кивнул. — Это очевидно.

Хотя на самом деле мысли раззадорились еще сильней. Ведь это первое реальное упоминание того, что может мой медальон. В Гариковской меткости и Бабахской храбрости мы уже неоднократно убедились, но вот пресловутый филин так и оставался загадкой. Правда, легче от объяснений шаманки не стало.

Меня раздирало любопытство. Я хотел завалить шаманку вопросами, но из последних сил сдерживал себя, стараясь делать вид, что ее слова были для меня очевидными.

«Чёрт, но почему Гарика нет, когда он так нужен?! — воскликнул внутренний голос. — Он бы наверняка быстрее сообразил, что и как надо говорить. А впрочем, почему бы и мне не рискнуть? Я тоже должен быть полезен для нашего отряда странников-кадетов. Сейчас всё разузнаю…»

— Нарисуй шар, — внезапно велела Разин.

Я недоуменно на нее посмотрел. Женщина, держа шкатулку одной рукой, наклонилась вперед и откинула край ковра. Я даже и не заметил, что ковер был составным, так сильно красно-черные амебы сливались в единый узор.

Желтоватый свет электрических ламп тут же упал на смятую траву и небольшой участок мелкой пыли с отпечатками фактуры ковра. Женщина стала перебирать по траве пальцами и с треском вырвала сухой жесткий стебелек.

— Нарисуй шар, — повторила она, протягивая его мне и кивая на голую землю.

— Шар — это объемный предмет, — я взял травинку. — А тут явно плоская поверхность.

— Не умничай, — хихикнула Разин. — Ты всё прекрасно понял. Рисуй.

— Ну, хорошо.

Я наклонился и быстро начертил в пыли небольшой круг, размером чуть больше сигаретной пачки. Тем временем шаманка достала из-под накидки обрывок тонкой бумаги и продолжила хрустеть в шкатулке.

— Хорошо получилось.

— Да, у меня пятерка по черчению, — нелепо пошутил я.

— Ну, если пятерка, тогда ты мне сейчас расскажешь, что думаешь об этом.

— О чём? О круге?

— Да.

Я почесал затылок, глядя на художество.

— Ну это круг… Есть исполнитель с таким именем. Михаил Круг…

— Чувство юмора — это хорошо, — закивала Разин. — Это помогает в трудную минуту. Это может спасти от падения в пучину отчаянья, но может и привести к нему. Но всё же, круг — что это?

— Геометрическая фигура… Символ, — начал я серьезным тоном, пытаясь понять, к чему клонит шаманка Ренас. — Считается, что круг не имеет начала и конца, если только не брать во внимание ту точку, из которой ты его начал рисовать.

— Правильно, — довольно заметила Разин. — Именно так. Окружность — это суть времен. Всё, что ты переживаешь, что я переживаю. Что переживает этот мир и те миры, по которым вы странствуете. Всё это уже было… И повторится снова. И так несметное количество раз. Это не значит, что события будут повторяться точь-в-точь. Это только значит, что их характер будет схожим. Будут герои, будут злодеи. Будет радость, и будет горе. Вот что такое окружность.

Она вернула на место откинутый ковер. Я внимательно на нее посмотрел и положил травинку рядом с автоматом.

— Я вижу, что твой дух тоже еще не окреп.

— А как вы… — я остановился, вспомнив об уговоре. — А как ты это видишь?

Обратиться к шаманке на ты оказалось проще, чем я думал. В отличие от Великого Коня, от нее исходило какое-то доброе спокойствие. А голос звучал так, будто мы каждый вечер сидели на этом самом месте и чертили в пыли различные фигуры, разговаривая о философских концепциях.

— Поживешь с мое, тоже начнешь такое подмечать. Вот держи…

Она наконец-то подняла руки от шкатулки и протянула мне самую настоящую самокрутку наподобие тех, что в перестройку крутил дедушка Роман, сидя на кухне у печки.

— Спасибо, я не курю.

— Молодец, и не кури. Но сегодня придется, не обсуждается.

— Но зачем?

— Это успокоит дух, раз ты сам не в состоянии его обуздать, а то он мечется у тебя, подобно строптивому коню.

— Да что же за помешательство тут у всех на конях? — тихо буркнул я, замерев в нерешительности перед протянутой самокруткой.

— Ты бери, а я тебе расскажу, — улыбнулась Разин.

Я невольно осмотрелся.

— Бери-бери, никто не заругает. А я никому не скажу…

«Ну что, вот тебе и самые настоящие шаманские штучки, — подумал я. — А ты как думал, почему здесь всё жженной травой пропахло? К тому же что-то мне подсказывает, что в самокрутке вовсе не табак. Да и не самокрутка это вовсе, а самый настоящий косячок…»

— Когда мир пал, всё небо было затянуто тучами от горящих городов, техники, полей и лесов, — начала рассказ женщина. — На улице нельзя было и десяти минут провести, чтобы копотью не покрыться. А дышать и вовсе можно было только через маску. Я хорошо помню тот день. Нас, уцелевших, было немного. Человек пятьдесят. Мы стояли полностью опустошенные. Даже сил не было оплакивать тех, кто оставил этот скорбный мир. И тогда один мужчина обратился к кустосу…

Женщина подняла вверх руку, словно изображая жест, с которым этот человек хотел привлечь к себе внимание.

— А как нам дальше жить? Что нам теперь делать? Таков был его вопрос. И надо сказать, он был единственным, кто задумался над этим. Настолько нам тогда ничего не хотелось. Даже жить. И тогда кустос обвел нас всех взглядом и поднял с земли обгоревший журнал.

Шаманка вновь изобразила то, как неведомый наставник поднимает что-то с земли.

— «Вот! — сказал он. — Делайте жизнь! Создавайте жизнь! — и развернул журнал. — Цените друг друга, любите друг друга! Вдохните жизнь в этот мир! Я скоро вернусь на это же место и принесу вам дар, который поможет оживлять механические сердца! Но они ничто, если ими некому будет управлять…» И ушел.

Последняя фраза прозвучала очень неожиданно. До этого Разин говорила с легким пафосным придыханием, и в моей голове даже начали оживать какие-то случайные образы. Разрушенные дома. Летящий пепел. Чумазые люди в оборванной грязной одежде, и загадочный кустос, держащий в руках…

— Так, а тем самым журналом, видимо, оказалось эротические издание «Красный Конь»?

Женщина кивнула.

Я невольно улыбнулся. Мне не хотелось этого говорить, но звучало очень глупо. Получается, целый культ коней и кобылиц был выстроен всего лишь на обгорелом журнале? Это настолько нелепо, как если бы в нашем мире пресловутый «Плейбой» стал бы символом возрождающейся цивилизации.

— Ты зря так улыбаешься, — хмыкнула шаманка. — Если молодые женщины не будут вызвать желание у сильных воинов, то не будет крепких детей. Некому будет работать, некому будет отстраивать наш мир. К тому же после вторжения мы больше не верили ни в один символ. Политика, религия — всё пошло прахом за несколько дней. Но согласись, то, что в этом журнале, будет желанно во все времена. Так что это не так уж и глупо, если подумать.

— Получается, другие кланы — тоже Красные Кони?

— Нет, их воодушевляли другими вещами, — шаманка простодушно махнула рукой, и этим жестом совершенно разрушила нагнетенную своей же историей мистическую атмосферу.

— Как-то забавно получается… — саркастически хмыкнул я.

— А что забавного? Странник Кибер полдня сегодня вокруг кобылиц круги наматывал, — улыбнулась женщина. — Так что это дело молодое. Желание обладать друг другом. А для чего оно, если подумать?

Я пожал плечами.

— Для того чтобы создать новую жизнь. В этом и есть смысл молодости и расцвета сил. Так что кустос тогда верно нам путь обозначил. Этим наш клан и живет. Разве это плохо?

— Нет, это хорошо, — я согласился, вспомнив, с каким упоением Бабах рассказывал о молодых девчонках.

Да и сам я тут же невольно вспомнил жгучую брюнетку с синими глазами, которые в этом освещении наверняка бы выглядели темно-фиолетовыми… Сквозь суетящиеся мысли проступило лицо улыбающейся Нат. Я буквально почувствовал горячие губы, обхватившие порезанный палец… Воспоминание оказалось настолько реальным, что я невольно посмотрел на грязную коросту на месте разреза. Мысли тут же съехали с нейтрального настроя, и я тяжело вздохнул.