Хродир Две Секиры

Глава 21. Воперны

– Быстрей думай! – крикнул в лицо брату Хродир, – ты согласен с моим предложением?

Ильстан растерянно оглядывался и молчал.

Группа Хартана подъехала к отрядам Хродира и Ильстана так близко, что можно было различить узорчатые завитки насечки, покрывающей проволочную инкрустацию тарутенских шлемов.

– Согласен, – наконец выдавил Ильстан.

– Тогда молчи, – быстро сказал Хродир, – только подтверждай мои слова, понял?

Молодой вопернарикс кивнул.

Хартан в сопровождении спутников подъехал вплотную к Хродиру, Ремулу и Ильстану. Сопровождал Тарутенарикса не тавет, а ферранский офицер, чей шлем, вопреки обыкновению, не имел ни султана, ни гребня – а оттого издали этого феррана можно было принять за тавета. Ремул не без удивления узнал Арпа Ларция Малума, своего сослуживца по Leg Specicul XVIII Taveta Limesarul и в некотором роде приятеля. Во всяком случае, Ларций Малум и Ремул Ареог относились к одному – патрицианскому – кругу, хоть Ремулы Ареоги и были явно знатней и древней. Не узнать Ларция было сложно – несмотря на относительную молодость, ферран производил впечатление солидности из-за крупных, но классически-правильных черт лица; такие лица имели изваяния героев древности, в обилии украшавшие центральные кварталы Ферры.

Сам же Ремул сейчас носил уфухельм с длинной кольчужной бармицей, отчего лица его было не видно, и узнать бывшего сослуживца Арп Ларций не мог. Во всяком случае, в лицо.

– Приветствую тебя, Хродир Две Секиры, рикс сарпесков, марегов и рафаров, – Хартан приветственно поднял руку, – что привело тебя к Вопернхусену?

– Приветствую и тебя, Хартан Седой Волк, рикс тарутенов, – Хродир ответил на приветствие таким же жестом, – у меня к тебе тот же вопрос.

Невозможно было не заметить, что Хартан демонстративно проигнорировал Ильстана, хотя тот, будучи вопернариксом, был равен по статусу и ему, и Хродиру. Это явно давало понять, что тарутенарикс считает Ильстана фигурой, уже сброшенной с игровой доски при любом исходе – во всяком случае, уже не считает его риксом.

Мысль Ремула подтвердилась, когда Ильстан начал было приветствовать Хартана, но тарутенарикс просто глянул на него с пренебрежением и не ответил на приветствие.

– Я пришел сюда по настоятельной просьбе наших друзей – ферранов, – сказал Хартан.

– И я, – сказал Хродир, – ровно так же здесь из-за просьбы ферранов, а точнее, ландарикса Кеса Серпула Унулы.

Хартан и Арп Ларций переглянулись.

– Насколько я знаю, – вошел в разговор ферран, – ты, Хродир, отказался исполнять эту просьбу. Более того, ты – не союзник Ферры, поэтому мы, то есть тарутены, имеем больше прав на Вопернланд и Вопернхем.

Хродир рассмеялся.

– Нет, – отсмеявшись, сказал он, – «быть здесь по просьбе» и «быть здесь из-за просьбы» – это разные вещи. Ты, ферран, просто плохо знаешь таветский язык. Я не сказал, что я пришел сюда выполнять просьбу Серпула, я сказал, что пришел сюда, потому что у Серпула появилась такая просьба.

Арп Ларций недоуменно помотал головой – мол, поясни.

– Хм, – Хродир сдвинул шлем на затылок и поднял бармицу, зацепив ее за торчащие вверх «уши» полумаски, а затем почесал нос, – я получил предложение Серпула и понял его суть – вам, ферранам, не нравится мой брат Ильстан в качестве рикса вопернов, и вы решили снять его силой, причем сами воперны должны были перейти под рикса иного племени. Я отчасти согласен с уважаемым Серпулом – мне тоже не нравится Ильстан в качестве вопернарикса, и я также считаю, что воперны должны быть объединены под властью более сильного рикса с другими племенами. Но я не могу позволить, чтобы кто-то обидел моего младшего брата, и я напомню, что Ильстан – мой младший брат и по отцу, и по матери. Именно поэтому я здесь – я решил, что я возьму вопернов под свою власть. Я также напомню, что по крови я воперн, и меня, в отличие от чужака, признает как рикса вопернская дружина.

Хартан и Арп Ларций снова переглянулись.

– У тебя нет договора с Феррой, – сказал Ларций, – Ферру не устроит, если Вопернхем отойдет риксу, не имеющему союзнического договора.

Хродир пожал плечами:

– Я буду ждать Серпула в Вопернхусене для заключения такого договора, – сказал рикс, – мой отец же заключил такой? Почему бы мне не заключить? Точнее, продлить его от имени вопернов, как только стану вопернариксом?

– Так, я не понял, – громко сказал Хартан, – что происходит? Что вы вообще обсуждаете? Мы сюда поговорить пришли? – тарутенарикс обвёл рукой построенные к бою войска, – я сейчас просто дам приказ, и…

Хродир снова расхохотался, не дав Хартану договорить.

– Ага, – сказал, отсмеявшись, сарпескарикс и рафарикс, – и останешься без дружины, да и без большей части ополчения.

Хартан оскалился – и стало понятно, почему его называют «Волк». Оскал тарутенарикса действительно напоминал волчий; Хродир снова, как и при первой встрече, подумал, не является ли Хартан родичем Харр – не зря же их имена созвучны.

– Ты хоть представляешь, мальчик, – произнес, чуть прищурившись, Хартан, – кто я такой? Я – прямой потомок Туро Могучего. Я – рикс самого сильного племени среди южных таветов, во всяком случае, по эту сторону Лимеса. Я в одиночку, с одной лишь дружиной, разбил силы трех роданских конасов, сунувшихся на мой берег, – тарутенарикс говорил сейчас нарочито негромко и очень четко, демонстрируя уверенность в своих словах и заставляя прислушиваться к ним. Гордо и уверенно сидя на своем Ветре – гигантском, закованном в чешуйчатую броню катафрактном коне, Хартан возвышался над всеми собеседниками даже несмотря на свой невысокий рост, и это добавляло убедительности его речам.

Не то, чтобы Хродир не был впечатлён, или не поддался на столь умелую ораторскую манипуляцию, но он нашел силы, чтобы перебить речь Хартана:

– А я победил Таргстена, – улыбнулся Хродир, – то есть сделал то, что тебе, Хартан Седой Волк, оказалось не по зубам. Я же прекрасно знаю, что мареги вас, тарутенов, часто щипали – то в набег сходят и скот угонят, то купцов ваших перехватят, то девок украдут? Что ж ты с Таргстеном не справился? Стен Марегенбурга испугался? А я – нет.

Хартан смотрел прямо на собеседника и молчал, лишь ноздри его тонкого носа широко раздувались – похоже, ему было нелегко общаться, если собеседник не уступал сразу под напором его воли. Это было понятно – слова о самом сильном племени среди южных таветов были правдой, и спорить с Хартаном мало кто мог решиться.

Конь Ветер, однако, выдавал настроение хозяина. Он громко фыркнул, напоминая сейчас не коня, а свирепого зверя дракона из кулхенских преданий. Сходство усиливалось тем, что броня, надетая на Ветра, блестела серебряной, в цвет масти Ветра, чешуёй.

– Я тебе даже больше скажу, – продолжил Хродир, – ты в некотором роде прав. У тебя сильное войско. Целой тысячи дружинников в одном войске я не видел никогда. Но вот ведь в чем загвоздка – ты можешь победить и меня, и вопернов, но только поодиночке. Либо меня, либо вопернов. А тут, видишь, как получилось – я пришел на помощь брату, и мы с вопернами стали одним войском. Рискнёшь начать битву против меня и Ильстана одновременно?

– Я и не таких врагов бил, – твёрдо сказал Хартан, – конасы роданов явно более опасные враги, чем два мальчика, у одного из которых вообще нет боевого опыта, а второму просто постоянно везет.

– Верю, – сказал Хродир, – да вот только сейчас у тебя тысяча дружинников, на вид, около полутысячи стрелков и где-то две – две с половиной тысячи ополченцев. Если твои конники – это дружинники, то хорошо, готов признать, что у тебя тысяча сто – тысяча двести дружинников. А вот против тебя сейчас с моей стороны восемьсот дружинников, триста стрелков и – обрати внимание – пять тысяч ополченцев. Не веришь в такое количество ополченцев – пересчитай сигмы. Да, мне удалось собрать столько, несмотря на лето. Кроме этого, у меня есть десяток Красных Сынов – что, согласись, равноценно сотне старшей дружины. А еще у меня есть ульфхеддары, но о том, где они и сколько их, ты узнаешь, когда будет слишком поздно. И главное – есть же еще воперны. Ильстан, сколько у тебя людей? – Хродир обернулся к брату.

– Полтысячи дружины, три тысячи ополчения, – сказал Ильстан.

– Ты на моей стороне, брат? – поднял брови Хродир, не отрывая взгляда от вопернарикса.

– Да, – поднял голову Ильстан, – я с тобой, Хродир.

Хродир повернулся к Хартану и торжествующе улыбнулся.

Хартан молчал. Молчал и Арп Ларций, нервно теребя пальцами ремень поводьев коня.

– Вас, выходит, в полтора раза больше, – сказал Хартан, – ополчение всё равно не сможет вступить в бой всё сразу, первой линией – поле не такое широкое. Хродир, я выигрывал битвы при таком соотношении.

Хродир покивал головой, вздохнул и сказал:

– Тогда последний аргумент, – сказал он, – если ты и его не услышишь, и всё же решишься на бой – твои люди рассвет завтрашнего дня будут наблюдать из Чертогов Богов.

– И что ты… – начал Хартан, но Ремул остановил его слова жестом, снял с пояса рог и подал сигнал, незнакомый никому из таветов.

С минуту ничего не происходило, Хартан и Ларций удивленно смотрели на Хродира – мол, и что? Хродир показал на лес, из которого вышли его войска, а потом поднял указующую руку чуть выше.

– Над лесом смотрите, – улыбнулся сарпескарикс.

В том месте, куда указывала рука рикса, на глазах возникло неявное, расплывчатое движение. Более всего оно походило на колебание нагретого воздуха над жарким костром, но буквально в течение минуты воздух там помутнел, будто насыщаясь туманом, а затем – очень быстро – превратился в вихрь, стремительно набирающий скорость вращения и гудевший всё сильнее. Вихрь стал сначала зелёным – сорвал с деревьев листья, затем серо-коричневым – собирал верхний слой земли… Гул вихря становился всё громче и громче, пока не начал заглушать шум, издаваемый стоящими войсками. Раздался треск, и в вихрь подняло дерево – небольшую ель; в следующее мгновение компанию ей составила вырванная с корнем осина, а еще через пару мгновений – могучий столетний дуб начал описывать круги над лесом, подчиняясь движению смерча. Гул превратился в жуткий, леденящий сердце и перехватывающий дыхание, тяжкий низкий вой – будто тысячи кулхенских медных карниксов загудели разом. Еще миг – и страшный темный хобот смерча озарился молниями, с громыхающим треском бьющими вокруг него и образующие венец, окутывающий верх воронки.

Светлый солнечный день на глазах темнел – небо, хоть и не закрывалось тучами, приобретало такой вид, будто его затягивала лёгкая пелена из тёмной прозрачной ткани; солнце словно утратило часть своей яркости, хоть и не ушло ни за тучу, ни за горизонт; воздух, несмотря на ветер, образованный всасывающей силой смерча, стал тягучим и тяжелым…

Зрелище страшного вихря, оглушающий рёв, грохот молний и треск ломающихся деревьев вызвали ужас у всех, кто стоял на поле. Кони под всадниками в страхе ржали и норовили броситься в стороны; воины-тарутены подняли щиты и скучились теснее – будто это могло спасти от буйства воздушного титана. И только воины Хродира реагировали более спокойно – видимо, предупрежденные своим риксом о такой демонстрации жуткой силы Востена.

Смерч, судя по взлетающим с треском деревьям, двигался в сторону построенных войск.

Хродир подал сигнал рогом повторно. Вихрь распался на глазах – в единый миг; деревья, ветви, земля, грязь и прочее с грохотом посыпалось вниз. Самый лёгкий сор, поднятый смерчем – небольшие веточки, сухие листья, шишки – просыпались широким кругом, достигнув рядов Хродирова воинства.

Едва шум затих, Хродир с улыбкой повернулся к Хартану.

– Хочешь, Хартан Седой Волк, увидеть то же самое, но посреди своего войска? – продолжая улыбаться, спросил рикс.

Судя по глазам Хартана – да и всех его спутников, да и вопернов тоже – усилия Востена зря не пропали.

Хартан потрясенно молчал, но Хродир продолжал речь:

– Я, конечно, понимаю, – сарпескарикс сделал нарочито-серьезное лицо, – что у тебя в войске тоже есть хорошие крофтманы. Сможешь показать их силу? Я-то от тебя не скрываю силу моих.

Хартан продолжал молчать, но заговорил Арп Ларций:

– Хродир Две Секиры, – сказал ферран, – я впечатлен силой твоих крофтманов. Я… мы… Ферра полагает, что в ее интересах будет избежать сражения тарутенов и вопернов, пока ты на стороне действующего Вопернарикса, – последние слова он договорил, глядя уже на Хартана.

Тарутенарикс тяжело вздохнул и косо глянул на спутника, а затем перевёл взгляд на Ильстана. В глазах Седого Волка читалась тоска – абсолютно звериная тоска по упущенной добыче; такую Хродир видел у Харр, когда той пришлось соглашаться на Хродировы условия по договору при их первой встрече.

Сарпескарикс, впрочем, снова широко улыбнулся.

– Ферран, – сказал он, – кстати, а как тебя зовут? Центурион Арп Ларций? Так вот, хундрарикс Ларций, спешу тебя обрадовать – я, Хродир Две Секиры, сын Хельвика Вопернарикса, теперь являюсь действующим вопернариксом. Рикс Ильстан передал мне власть над вопернами, – Хродир указал рукой на брата, а затем повернулся к нему.

К Ильстану немедленно обернулись все участники переговоров. Тот явно не знал, куда деться, но смотрел на старшего брата с какой-то странной, почти обреченной, надеждой.

– Ты на самом деле ему риксрат отдал? – спросил Хартан, хищно оскалившись.

– Ильстан Вопернарикс, подтверждаешь ли ты слова Хродира Две Секиры? – одновременно спросил Арп Ларций.

Ильстан шмыгнул носом, но затем поднял голову и уперся взглядом в жесткие, светло-голубые с серо-стальным ободком глаза Хартана; быстро переведя взгляд, он увидел тысячи выбеленных шкур на герулках тарутенов, и…

– Да, – тихо сказал Ильстан.

– Тебя плохо слышно, – сказал Ларций, – громче скажи.

Хродир кивком поддержал ферранского представителя. Пальцы сарпескарикса лежали на сигнальном роге – казалось, риксу нужно было пару мгновений, чтобы подать сигнал.

– Я, Ильстан сын Хельвика Вопернарикса, – начал Ильстан, – передаю свой риксрат и титул Вопернарикса вместе с властью над вопернами своему брату, Хродиру Две Секиры, сарпескариксу, рафариксу и марегариксу. Да правит он вопернами славно, и да будут свидетелями присутствующие здесь. Простри же длань свою над народом твоим, Хродир Вопернарикс… – последние, ритуальные, слова Ильстан произнёс не торжественным, а очень печальным голосом.

– Щ-щ-щенок, – настолько открыто высказывающим чувства Хартана увидеть можно было крайне редко. Обычно тарутенарикс славился умением владеть собой и соблюдать спокойствие в любой ситуации. Видимо, произошедшее действительно выбило его из колеи.

Явно не этого ожидал Седой Волк. Он шел к Вопернхусену или за битвой, или за сдачей врага, но точно не за поражением без боя.

– Слава Хродиру Две Секиры! – выкрикнул Ремул, – слава Хродиру Вопернариксу! Славься, Сегвар! Славься, Хродир!

– Слава! – грохнул в ответ хор из десяти глоток – сопровождающие Хродира и Ремула дружинники, – Слава! Славься, Хродир Вопернарикс!

Эти слова подхватили всадники, сопровождавшие Ильстана – вначале несмело, но затем всё громче и громче, попадая в тот ритм, что был задан воинами из свиты Хродира. Громче всех рвал глотку хундрарикс Снергульд Пегий Конь, и Хродир, видя это, поморщился – он еще помнил, как всего лишь полгода назад Снергульд орал славу Ильстану, сжимая в ладони новенький имперский жетон.

– Слава! – грохнули шесть тысяч глоток со стороны леса, – славься, Хродир!

Ильстан опустил голову. Если уж его люди – пусть всего лишь десяток – признали передачу риксрата – значит, эту передачу можно считать состоявшейся.