Хродир Две Секиры

Глава 22. Каша

Походный котелок – размером с хороший таз – был, как и положено посудине такого типа, прокопчен снаружи и начисто выскоблен изнутри. Котелок принадлежал Хродиру, хоть возил его не сам рикс, а воин из его свиты. Воду натаскал Хартан, использовав для этого собственный шлем; овёс поровну выделили оба рикса.

Костёр разгонял и темноту, и ночную прохладу. Вода в котелке нагревалась, но пока не закипала.

– Твоя очередь, – Хродир вынул длинную деревянную ложку, которой помешивал кашу, из котелка и подал ее Хартану, – напомни, мы соль добавили?

– Добавили, – сказал Хартан, – и кстати, о соли, раз мы этот вопрос подняли. Твои где соль покупают?

Хродир пожал плечами:

– Торжище в Рафархусене, – сказал он, – туда по Одурару с севера завозят.

– Понятно, – произнес тарутенарикс, помешивая кашу, – тогда тебе дешевле выходит, а то я уж свою соль предложить хотел.

Обычай требовал, чтобы кашу готовили вместе те, кому требовалось договориться. Поэтому Ильстана здесь не было: он всё сказал еще днем, отказавшись от титула в пользу брата, и теперь у котелка, где варилась не только каша, но и судьба вопернов, ему делать было нечего.

Пока риксы готовили кашу, Ремул и Ларций общались в стороне, тихо и по-феррански. Ларций, узнав Ремула только тогда, когда тот снял глухой шлем, очень обрадовался встрече со старым приятелем по легиону. Центурион привёз с собой настоящий ферранский хлеб – такой, какой таветы не могли испечь хотя бы потому, что во всём таветском лесу от Аре до Тарара не росли нужные злаки. Огромная фляга феррана оказалась заполнена не водой, а настоящим ферранским вином с легендарных виноградников Марка Тенатула, которые давали знаменитейшее и считающееся в Ферре лучшим белое вино, уже, наверное, лет триста. Ларций пытался было расспросить приятеля о том, что же происходило после ухода Хродира и Ремула от вопернов, но Ремул всячески обходил эту тему, рассказывая лишь общеизвестные южным транслимесным таветам факты, причем не раскрывая всех подробностей. Про Востена он не упомянул ни разу, однако рассказ его всё равно получился связным. Мол, Курсто сумели победить, подпилив заранее лёд на реке, а Таргстенову дружину загнали хитростью в болото у Утганова холма, где и перебили.

– А молодец твой Хродир, – усмехнулся Ларций, – считай, за полгода, будучи вообще никем, стал сильным риксом, да еще три земли покорил. Я понимаю, почему ты с ним ушел, открыто послав Серпула.

Ремул улыбнулся и откусил от хлебного ломтя. Вкус хлеба ферранской выпечки, знакомый Ремулу с детства, внезапно и совершенно некстати напомнил ему о Ферре – всплыли исключительно теплые воспоминания.

– Или же это хитрый план, – продолжал Ларций, – спектакль Серпула, где ты – в одной из главных ролей?

Ремул с трудом оторвался от своих мыслей.

– О чем ты? – спросил он, – какой еще спектакль Серпула?

Ларций прокашлялся.

– Понимаешь, в чем дело, – Ларций глотнул из фляги и протянул ее Ремулу, – что первым делом происходит, когда Ферра заключает договор с каким-нибудь племенем?

Ремул пожал плечами:

– Обмен дарами, – сказал он и отглотнул из фляги, – а что?

Ларций помотал головой.

– Не только дарами, дружище, – сказал он, – совсем ты тут одичал. Гостями еще меняются. Вспомни, как ты вообще у вопернов оказался.

– Точно, – поморщился Ремул, – забыл. Гости же.

– Так вот, – продолжил Ларций, – ты знаешь, что у вопернов до сих пор нет гостя от ферранов? То есть формально гостем до сих пор числишься ты – это я знаю со слов Фламмула, который в этих вопросах осведомлен не меньше своего патрона – Серпула. Никого нового они не прислали. Наводит на мысли, а?

Ремул просто пожал плечами – мол, какие еще мысли?

Ларций продолжил:

– Далее, – сказал он, откусывая хлеб, – гостем от вопернов к ферранам был Ильстан. Серпул привез его назад и назвал риксом. По идее, он должен был забрать кого-то таким же гостем, на замену Ильстану, или я ошибаюсь?

– Я думал, – сказал Ремул, – он хотел Хродира взять, недаром же жетон ему подарил. Просто после того, как мы с Хродиром ушли, это стало неактуально, и я как-то не задумывался об этом.

Запах готовящейся каши начал неторопливо переходить в запах готовой – похоже, риксы сумели справиться с этим нехитрым делом совместными усилиями, как и было предписано Таво.

– Я думаю, что он бы нашел, кем заменить Хродира, – сказал Ларций, – даже если изначально хотел взять именно его. Но – он не взял никого. А теперь подумай, что это за странное исключение из правил союза с Феррой – нет обмена гостями?

– Погоди, – махнул рукой Ремул, сведя брови, – то есть Серпул просто уехал с поминального пира после нашего с Хродиром ухода – и всё? Никого не оставил вместо меня, никого не взял гостем?

– Именно! – поднял палец Ларций, – а теперь самое интересное. Я это со слов Фламмула знаю – когда он мне это говорил, он был навеселе, а оттого, я полагаю, вряд ли врал. Так вот, сразу после твоего бегства Серпул гостил у вопернов еще две недели. Фламмул говорит, что он ждал твоего с Хродиром возвращения – мол, по морозу и без еды больше недели люди Хродира не протянут. Потом он отправил по твоему следу группу разведчиков-следопытов – те вроде как дошли до какого-то хутора, где вы остановились, и увидели там и вас, беглецов, и то, что вы вполне сыты – вроде как то ли охота у вас удачная была, то ли вы добычу отжали у сарпесков – я не понял со слов Фламмула, если честно. Так вот, Серпул, как это услышал, разозлился – и в тот же день со всей свитой уехал, никак не решив вопрос с обменом гостями, то есть даже не начиная его решать.

– Разозлился? – помотал головой Ремул, – получается, ему понадобилось для этого две недели?

– Квент, ты реально не понимаешь или издеваешься? – нахмурился Ларций, – поставь себя на место Серпула. Вот есть у него гарантированный сильный союзник – воперны. Потом что-то случается – и воперны теряют от четверти до трети силы, и, соответственно, вся выстроенная годами система противовесов, удерживающих спокойствие Лимеса и лично Серпула, может отправиться в Тартарул. Но если смотреть глазами самого Серпула, то логично предположить, что такое количество людей, что ушло с Хродиром, в зимнем лесу больше недели не протянет – в принципе, верная логика-то. Вернутся назад и вновь усилят вопернов, да еще и более контролируемы станут. И тут вдруг выясняется, что Серпул ошибся – беглецы не вернулись. А Серпул, как ты знаешь, не сожалеет, Серпул злится.

Ремул слушал с интересом.

– И? – спросил он наконец, – спектакль-то тут где?

Ларций покачал головой.

– У меня одно время была навязчивая мысль, – сказал он, – что Серпул специально поставил Ильстана вместо Хродира, чтобы Хродир топнул ногой и ушел. Возможно, Серпул предполагал, что у Хродира через некоторое время получится каким-то образом возглавить хотя бы одно племя – да хотя бы тех же сарпесков – и тогда можно будет обыграть всё так, чтобы воперны вновь достались ему же, но стали сильней, причем сам Серпул был бы вроде как причастен к этому.

Ремул фыркнул:

– Крайне рискованный план, – сказал он, – на Серпула непохоже. А если бы Хродир пошел войной на Ильстана – это ж таветы, война «брат на брата» у них вполне случается?

– Тогда бы победитель – кто бы им не оказался – был бы ослаблен, и его войска были бы разбиты Хартаном, – сказал Ларций, – и Хартан, который точно и с гарантией друг Ферры, усилился бы и за счет вопернов, и за счет сарпесков. Пойми: Серпулу нужен спокойный Лимес, а для этого подойдет что Хартан с тарутенами, что Хродир с сарпесками – лишь бы вопернов, которых твой уход ослабил, взял под себя дружественный ферранам рикс.

– Сложно и рискованно, – помотал головой Ремул, – не проще было просто поставить Хродира Вопернариксом после смерти Хельвика – и всё бы осталось на своих местах? Зачем так рисковать-то? На Серпула вообще не похоже.

Ларций усмехнулся:

– Вот поэтому-то я и решил, что ты, да и Хродир – это элементы очень хитрого плана Серпула, – сказал ферран, – сам посмотри, что в итоге получилось: Хродир, который вроде как не враг Империи, стал тем, кто может обеспечить тишину и безопасность на Лимесе аж на десять дневных переходов на север – такого раньше не бывало.

– А если бы Хродир не справился? – ухмыльнулся в ответ Ремул, – замёрз бы в зимнем лесу, был бы убит сарпесками, или волколаку бы на обед достался? Что – весь план насмарку – воперны-то остались бы ослабленными?

– В случае гибели Хродира воперны, ушедшие с ним, вернулись бы назад, – Ларций посмотрел на собеседника так, как смотрят на недогадливых учеников, – у них бы другого выхода не было. А если бы даже по какой-то причине не вернулись – мало ли, погибли бы вместе с Хродиром, например – тогда вступил бы в силу запасной план с участием Хартана. Это ж очевидно.

Ремул с минуту думал. Звучало всё логично, но картина целиком не складывалась. Почему Серпула разозлил уход Хродира, ослабивший вопернов, если ослабление вопернов оказалось частью его плана – причем плана, предусматривающего включение вопернов в коалицию с другими племенами? Какой из этих трех планов – Ильстан-Вопернарикс, Хродир-Вопернарикс или Хартан-Вопернарикс – являлся основным, а какие запасными? Почему между вопернами и ферранами не произошел обмен гостями? Слишком много вопросов, и, похоже, Ларция спрашивать бесполезно. Он не скрывает, что рассказал свои предположения, пусть и сделанные на основе слов Фламмула и частично самого Серпула – предположения, а не проверенную информацию. Залезть в мысли Серпула было явно не под силу ни Фламмулу, ни Ларцию – не тот масштаб мышления.

Несмотря на то, что летняя ночь коротка, сейчас была именно ночь – тёмная, безлунная, но звёздная. Костер под котелком шипел и потрескивал – риксы периодически подкидывали туда хвороста и поленьев; свет костра выхватывал из тьмы герулки и шлемы воинов, стоящих поодаль и стерегущих тайну беседы полководцев. Риксы продолжали беседовать, но никак не могли перейти на заслуживающие сейчас первоочередного внимания темы. Говорили о соли, о пушнине, о видах на урожай – но не о деле.

Первым не выдержал Хартан.

– В интересной ты ситуации сейчас, Хродир, – сказал тарутенарикс, покусывая стебель сорванного злака, – до тебя же никому не удавалось сразу столько племен под собой собрать.

Хродир удивленно поднял брови:

– Отчего же никому? – спросил он, – Туро же смог.

– Туро, – фыркнул Хартан, – Туро сумел собрать их только для одного – для отпора ферранам. Его риксрат над племенами, если подумать, даже двух месяцев не продержался – после битвы племена разошлись, а через пару лет вельтары, у которых Туро риксом был, вообще исчезли – на них удачно походом сходили. А у тебя всё по-другому выходит – ты не для какой-то цели собираешь, а просто под себя.

Хродир ухмыльнулся.

– Я вообще не собираю, – сказал он, – ты тут ошибаешься.

Хартан удивленно поднял брови:

– Сарпески, – сказал он, – мареги, рафары, а теперь и воперны? Не собираешь, говоришь?

Хродир пожал плечами.

– Да как-то само выходит, – рикс почесал шею, в которую только что впился комар, – Курсто хотел меня убить – и я стал сарпескариксом, защищаясь от угрозы. Таргстен владел рафарами, и тоже хотел меня убить – защищаясь от него, я взял марегов и освободил рафаров. А с вопернами – ты сам видел. Брат подарил, – Хродир в шутливом жесте развёл руками.

– Видел, – задумчиво протянул Хартан, – ты знаешь, когда я слышу «как-то само», я не верю. Сами по себе вещи не происходят – всё по воле Богов. То ли сами Боги тебе дали такой груз – риксрат над несколькими племенами – то ли кто-то пытается влиять на Их волю, причем довольно успешно. В любом случае, я вижу, что Боги-то явно тебе благоволят, раз у тебя «как-то само собой» получилось такое, поэтому считаю, что с тобой лучше дружить.

Хродир улыбнулся:

– Я тоже так считаю, – сказал он, – я рад, что ты хочешь со мной мира, а не ссоры.

– Я буду с тобой честен. Я огорчен тем, что воперны достались тебе, а не мне. Но я хочу с тобой не просто мира, а дружбы, – Хартан переложил соломинку из одного угла губ в другой, – поэтому, если ты позволишь, я дам тебе несколько дружеских советов.

Хродир кивнул, принимая позу внимательного слушателя:

– Буду благодарен тебе за дружеские советы, Хартан Седой Волк, – сказал он.

Хартан вздохнул и сел поудобней – каша была почти готова, даже помешивать ее необходимости уже не было; надо было просто следить, чтобы она не выкипела, а это можно было делать и сидя.

– Нас наши ферраны не слышат? – спросил Хартан тихо.

Хродир глянул на Ремула и Ларция – те оживленно о чем-то спорили и не смотрели в их сторону.

– Нет, – сказал сарпескарикс, – говори.

– Ты доверяешь своему ручному феррану? – спросил Хартан, наклоняясь немного вперед. Употребленное им слово «ручной» относилось обычно к ручным животным – чаше всего кошкам и собакам.

– Не называй его так, – сказал Хродир, – он – муж моей сестры. Он спас мою жизнь минимум дважды. Он командовал моим войском у Утганова Холма, и победа над Таргстеном – во многом его заслуга. Он…

Хартан выставил ладони в примирительном жесте.

– Да понял я, понял, – сказал он, – это, конечно, странно для феррана, да еще и для хундрарикса-пограничника…

– Он отказался от этого, – перебил Хродир, – а сам он просит называть его таветом. Ты ж это сам вроде от него слышал, на его свадьбе.

– Понятно, – промолвил Хартан, – в принципе, его и твоей сестры дети будут таветами, поэтому его даже по Таво можно в некотором роде считать таветом. Герулка и борода есть, гребень и нож есть – значит, тавет, – тарутенарикс ухмыльнулся.

– Тавет, – подтвердил Хродир, – я вот считаю, что соблюдающий Таво и говорящий по-таветски человек – однозначно тавет, независимо от герулки и бороды.

– Тем не менее, – Хартан вновь переложил соломинку в губах, – родом-то он из ферранов. А ферранам я не верю.

Сказать, что Хродир был удивлён – значит, ничего не сказать. Всем своим поведением Хартан, которого можно было обвинить скорее в излишней прямолинейности, нежели в двуличности, показывал свою солидарность с ферранами – вплоть до того, что согласился с решением Ларция относительно вопернов. Видимо, удивление Хродира было слишком явно – и Хартан пояснил:

– То, что я сейчас дружу с ними, – начал он, – не означает, что они мне нравятся. Если бы я думал не о выгоде для тарутенов, а только о том, кто мне нравится или не нравится – я бы с удовольствием не дружил, а враждовал с ферранами. Ферраны отняли у нас одну из самых больших радостей – возможность ходить за добычей на юг. Южные земли куда как жирнее наших, и там есть, что взять… Наши предки – и твои, и мои – всегда на юг ходили. Я даже больше скажу. Ферраны нарушили один закон, установленный самими Богами и Предками, – Хартан поднял раскрытые ладони к звёздному небу, взглянул вверх и замолчал.

– Какой закон? – прервал паузу Хродир, – они вообще много что нарушили, но неужели есть то, что стоит выделить отдельно?

Хартан усмехнулся.

– Есть. Вот ты когда просто сыном Хельвика, да пирует он с Богами, был, помнишь, кто досаждал вопернам больше всех?

– Помню, – пожал плечами Хродир, – сарпески досаждали.

Тарутенарикс кивнул.

– Сарпески, – сказал он, – а нам, тарутенам, досаждали мареги и теронги. А сарпесков кто больше всего кусает? Ты же сарпескарикс, должен знать.

– Хм, – сказал Хродир, – если не считать вопернов, то… Ратарвоны, наверное. В их адрес больше всего ругани от Фертейи я слышал. При мне они ни разу не приходили, но…

– А ты подожди, – оскалился Хартан, – ты же ни одну осень Сарпескариксом не провёл? Как урожай соберете – жди ратарвонов, это я тебе точно скажу.

Хродир кивком поблагодарил за совет.

– Слушай дальше, – продолжил Хартан, – как по-твоему, почему Таргстен в своё время подмял рафаров, а не кого-либо еще?

– Ну, это очевидно, – пожал плечами Хродир, – ротварк же. И торжище в Рафархусене.

– Это не все причины, – Хартан встал, чтобы посмотреть на кашу – та еще не поднялась до края котла, – жадность Таргстена – это вещь очевидная, и, кстати, благодарю тебя, Хродир Две Секиры, за то, что ты сумел Бешеного Вепря к Богам и Предкам направить. Но есть еще одна причина: рафары кусали марегов так же, как сарпески – вопернов, как мареги – нас, и как ратарвоны – сарпесков. Видишь нечто общее в этих вещах?

Хродир задумался. Какая-то мудрость в этом, несомненно, содержалась, но какая – с ходу сказать было сложно. Ну, ходили племена в набеги, и ходили туда, где есть, чем поживиться, и что?

Стоп.

Где есть, чем поживиться. Где земля родит больше, где скот плодится лучше…

– Погоди-ка, – Хродир, похоже, уловил мысль собеседника, – всегда северное племя идёт набегами на южное! Я верно понял твою мысль?

Хартан постучал кулаком по груди – жест, заменяющий таветам ферранские и мирийские аплодисменты.

– Молодец, – сказал Седой Волк, – абсолютно точно. А теперь суть моей претензии к ферранам: они построили Лимес, и теперь нам – самым южным племенам по эту сторону Лимеса – отрезан путь на юг. На нас северяне ходят, а мы – не можем пойти ни на кого, кроме тех племен, что защищены Лимесом и ферранами. То есть вообще никуда пойти не можем, потому что у северян брать нечего. Понял?

Хродир задумался. Ранее он никогда не смотрел на знакомые вещи с этой стороны – но слова Хартана были правдивы и искренни, а мысль, высказанная им – мудрой.

– Мы ходим на северян, – продолжил Хартан, – только затем, чтобы ограничить их возможность ходить на нас. За добычей к ним ходить бесполезно, у нас и земли лучше, и стада больше, да еще ферраны нам зимой подкидывают – хоть какой-то от них прок. А ходить не за добычей – это неправильно, не по Таво. Это всё равно, что убивать зверей не ради мяса и шкур, а просто ради забавы – сам знаешь, не по Таво это. Ферраны мне тут предлагали одно время в качестве добычи брать рабов и продавать им, ферранам – но это, признаться, сложно. Вот и выходит, что от ферранов таветам одно зло, ибо нарушили ферраны тот порядок, что был самими Богами определён…

Хартан снова замолчал, глубоко вздохнул и опустил взгляд на варево в котле.

– И что с этим делать? – спросил Хродир, – ты же хоть называешь ферранов злом, но помощь от них берешь, и волю их слушаешь.

– А куда мне деваться? – горько улыбнулся тарутенарикс, – ферраны при большом желании могут со мной, да и с тарутенами, сделать всё, что угодно. Вон как с вопернами – разделить, ослабить, и подарить соседям, хотя воперны даже повода не давали.

– А зачем же тогда было так поступать? – с интересом спросил Хродир.

Тарутенарикс снова глубоко вздохнул.

– Далеко на юго-востоке, – сказал он, – лежит в горах, что за мирийскими землями, страна Хаттушата. Ты, наверное, о ней не знаешь, а вот я с купцами оттуда дело имею.

– Хаттушата, – повторил Хродир, – я знаю. Она же – Империя Хаттушей. И они с ферранами друг друга не любят.

– Вот, – поднял палец Хартан, – настолько не любят, что вроде как сейчас у них большая война намечается. Ферраны, насколько я знаю, туда сейчас все силы стягивают – больше десяти легионов. Легион, чтобы ты понимал – это столько, сколько с лихвой хватит на любое из наших племен, а то и на два. А раз они все силы туда уводят – им надо, чтобы на Лимесе спокойно было. А для этого им нужны сильные союзники по эту сторону Лимеса. Вопернами ферраны просто пожертвовали ради такого союза.

– А с чего они взяли, – пожал плечами Хродир, – что я буду их союзником?

– А у тебя выбора нет, – грустно сказал Хартан, – ты сейчас в таком положении, что ты либо дружишь с Феррой, либо гибнешь. В любом случае, жди послов от Серпула, или даже сам Серпул к тебе приедет предложение делать. Договор привезет.