Хродир Две Секиры

Глава 30. Два рикса, один враг

Обучение, начатое Гронтаром, пришлось временно прервать – сарпесский хундрарикс успел лишь убедиться, что боевые навыки юного квестора ограничиваются знанием о наличии у меча рукояти, за которую надо держаться, и клинка, которым вроде как надо тыкать во врага, хотя это и не всегда выходит.

Прервать обучение пришлось не потому, что плечи и бедра ферранского юнца покрылись синяками от ударов упругой палки, заменяющей настоящий клинок в руках бойца – Гронтара бы это не остановило – а по более банальной причине.

Рикс со своим домом отправлялся в Сарпесхусен. В Вопернхусене временно остался Хадмир – для подсчета итогов того, что успел или не успел сделать Ильстан за полгода своего риксрата, да Уртан – для того, чтобы принять вопернскую дружину. Поэтому в Сарпесхусен Хродир возвращался с меньшими силами, нежели отбыл для похода к вопернам, так как вопернская часть дружины, сопровождавшая Хродира с момента его зимнего ухода, почти вся осталась в Вопернхеме, вернувшись в принадлежавшие им некогда дома. С Хродиром из вопернской дружины уехали лишь Красные Сыны да десяток воинов, пожелавших быть с риксом постоянно.

До Сарпесхусена Хродир дошел с сарпесками и рафарами; рафары отправились затем к себе, во главе с Хальнаром. Рудо также не задержался в Сарпесхусене – направился в порученный ему в управление Марегенбург, по дороге заехав на свой старый хутор и забрав жену с младшим сыном и дочерьми. Сам же хутор он оставил в управление своему другу и соратнику по еще старой сарпесской дружине, Арнару – у этого Арнара хватило в своё время сообразительности присягнуть Хродиру после взятия Сарпесхусена.

Посланник от тарутенов прибыл в Сарпесхусен через день после приезда Хродира. Хартан предлагал встретиться в месте под названием Скальтарова Переправа – на коротком участке границы между Сарпесландом и Тарутенландом – через неделю, и Хродир, вопреки возмущениям Фертейи о том, что, мол, рикс вообще не ценит Сарпесхусен и не желает там находиться, на предложение Седого Волка согласился.

– Опять уезжаешь! – Фертейя топала изящными стройными ногами и порывалась ударить уворачивающегося и закрывающегося руками мужа, – мы в Сарпесхусене уже с весны толком не были, только приехали – опять ты куда-то коня подковал!

– Так поехали вместе… – пытался возражать Хродир, но Фертейя, похоже, обиделась, заперлась в комнате и не впускала мужа до самой ночи. Ночью она спала, отвернувшись от Хродира, хотя утром рикс обнаружил себя в ее объятьях; Тейя прижималась щекой к широкой груди мужа, сладко посапывая, и у рикса затекла спина от долгого лежания в одной позе.

Отпускать Хродира одного, однако, она не стала, быстро собрав всё необходимое для поездки.

Всего два дня в Сарпесхусене – и колонна отряда Хродира отправилась по дороге, ведущей на юго-восток. Вместе с риксом поехали Фертейя, Ремул, Хелена, Гуннар, Востен, Гронтар и – куда ж теперь деваться – Наний, нагрузившийся стопкой пустых пергаментных листов и походной чернильницей. Хродир обещал выделить квестору личного раба, но за делами забыл об этом, а напоминать Наний откровенно стеснялся. Из охраны Хродир взял два десятка дружины – десяток вопернов и десяток сарпесков.

У той самой Скальтаровой переправы они оказались через два дня. Место, надо признать, Хартан выбрал чудесное: живописное и уютное. Небольшая речка – даже скорее ручей – текла меж пологих, поросшим светлым березовым лесом холмов по каменистому руслу-распадку, журча и искрясь солнечными отблесками на красновато-желтых и бело-серых кругляках. Один из холмов рядом с собственно переправой, оказавшейся всего лишь бродом, венчал хутор, когда-то основанный сарпеском по имени Скальтар; это имя передавалось в его семье старшему сыну, отчего и нынешнего хозяина хутора, как и его отца и деда, тоже звали Скальтар сын Скальтара с Переправы. Как и у любого хутора в этой части Таветики, у Скальтарова хозяйства был большой, но по-таветски приземистый деревянный дом, где жил сам Скальтар с женой, детьми и двумя домашними рабами, и целая дюжина хозяйственных построек, чьи стены представляли собой обмазанный слоем глины частый плетень. Такой же плетень окружал двор хутора – он не представлял серьезного препятствия для людей, но не позволял разбредаться скотине и домашней птице, а также – при везении – мог стать преградой для лис и волков, охочих до дворовой живности.

Отправив Гуннара с десятком сарпесков для того, чтобы договориться со Скальтаром о размещении гостей и подготовке помещения для переговоров, Хродир с остальными людьми отправился к самой переправе – в жаркий день на исходе второго месяца лета хотелось побыть у воды. Фертейя и Хелена вообще подтянули подолы, скинули обувь и сели на крупные нагретые солнцем камни, опустив босые ноги в приятно-прохладный поток; Ремул присоединился к ним, также скинув сапоги, подтянув штаны до середины бедер и прохаживаясь в потоке – после целого дня в седле это было весьма приятно. Вода ручья не доходила ему до колен даже на самой стремнине. Хродир разуваться не стал, но тоже присел на большой камень у воды, расслабленно беседуя с Ремулом.

Именно эту идиллическую картину застал прибывший Хартан и его люди. Звук рога, которым тарутены еще издалека оповещали о своем приближении, не смог заставить ни Ремула, ни женщин обуться и выйти на берег – просто не хотелось. Тарутенарикс, похоже, тоже рассчитывал не только на деловые переговоры, но и на удовольствие от посещения этого места – поэтому, помимо двух десятков охраны, ближних офицеров и мистуров, а также Арпа Ларция, взял с собой жену – во всяком случае, именно так он представил по-таветски красивую молодую женщину с гордой осанкой; тарутенарикс был, похоже, лет на десять старше супруги. Анснельда – так звали фруриксу тарутенов – надела для этой поездки изящную ферранскую шелковую столу, чем вызвала тщательно скрываемые смешанные чувства у одетых в простые походные платья Хелены и Фертейи.

После приветствий Хродир пригласил Хартана в дом для переговоров, однако тарутенарикс, взглянув на неспешно выходящего из воды Ремула, с улыбкой покачал головой – и сам начал снимать обувь и закатывать штаны.

– У меня ноги устали, я не молод уже, – пояснил он, – прогулка по камням потока пойдет мне на пользу, да и тебе бы я посоветовал присоединиться.

Хродир улыбнулся в ответ, крикнул Ремулу «Стой там, мы к тебе идём!» и сбросил сапоги.

К ним присоединился и Арп Ларций – ему было проще в том смысле, что носил он не длинные таветские, а короткие ферранские штаны, которые не надо было закатывать, чтобы не замочить водой ручья.

– Ты же понимаешь, о чем мы будем говорить, – начал Хартан, – о теронгах.

– Точнее, об их судьбе, – улыбнулся Хродир, – я так понимаю, тебе Серпул сказал то же, что и мне – мол, не расстроится, если теронги вдруг исчезнут?

Хартан с хищной улыбкой кивнул.

– Я тебе уже говорил раньше, – тарутенарикс придержал пальцами заранее сорванный на берегу стебель злака, дабы он не выпал из губ – похоже, эта привычка Хартана была неистребима, – исчезновение теронгов – моя давняя мечта, и сейчас мы оказались близки к ее осуществлению.

– Я только не пойму, – сказал Хродир, – отчего вдруг ферраны захотели того же? Почему им раньше теронги не мешали, а теперь вдруг имперцы нам готовы помогать в этом деле?

Хартан фыркнул:

– Потому что теперь появился ты со своим войском, – тарутенарикс прищурился, глядя на солнечные блики от воды, – не с Таргстеном же им было договариваться о, как они выражаются, «нейтрализации» теронгов. Сейчас вообще ситуация для нас благоприятная, будто сами Боги поспособствовали.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Хродир.

– В одиночку я не могу напасть на теронгов, – ответил Хартан, – слишком непредсказуем будет исход дела. Раньше я уже ходил на них – я тебе вроде уже рассказывал – но это были лишь набеги с моей стороны. Надо заметить, что теронги ходили на меня такими же набегами, и с таким же результатом. Из-за скардагов мы можем ходить на теронгов только по Тарару, то есть или зимой, что, в общем-то, плохая идея, или на кораблях – а на корблях, как ты понимаешь, получается только дружиной, без ополчения. На ополчение никакого флота не хватит, даже если я все корабли своих торговцев для похода соберу. Но сейчас есть ты, и есть твоя сухопутная граница с теронгами – а значит, есть возможность полноценной войны против теронгов, а не набега.

– Что ты предлагаешь? – спросил Хродир, – ты хочешь прийти со своим войском в мои земли – Марегенланд или Рафарланд – чтобы оттуда напасть на теронгов по суше?

Хартан улыбнулся еще шире.

– Мысль хороша, но нет, – сказал он, – я хочу другого. Я предлагаю напасть на теронгов с двух сторон – со стороны Тарара нападу я, придя на кораблях с дружиной, а с запада нападешь ты – всем войском, то есть дружиной и ополчением.

– С моей стороны больше сил получится, – сказал Хродир, – то есть и вклад в победу больше. Ты готов делить добычу соответственно вкладу?

Тарутенарикс покачал головой:

– Сколько войск ты можешь собрать для нападения, Хродир?

Хродир почесал затылок в раздумье.

– Вопернская дружина – где-то шестьсот человек; сарпесская – около сотни или полутора, их сильно потрепало за этот год; рафарская – шесть с половиной сотен. Всего около тысячи двухсот дружинников. К этому где-то полтысячи лучников-охотников. И минимум пять тысяч ополчения – столько я привел под Вопернхусен, в этом числе я уверен. Теперь, с присоединением вопернов, я полагаю, что могу собрать даже семь или восемь тысяч ополчения, но не уверен, что так много нужно.

– Так вот, Хродир, – сказал Хартан, – я тоже могу выставить тысячу двести дружинников и три сотни лучников, то есть примерно как ты. Конечно, у меня нет кораблей для перевозки такого количества народу сразу, но за два-три захода я могу перебросить эту силу целиком. А после этого у меня освободятся корабли, и я начну переброску ополчения – его я могу собрать от трех до пяти тысяч за один день.

– Если надо, мы поможем тебе кораблями для переброски войск, Хартан, – вставил Арп Ларций, – перегоним транспортные суда из пары портов южнее Лимеса, это не сложно. Может, даже боевой корабль вместе с транспортными дадим. За долю в добыче, естественно, – ферран усмехнулся.

– Вот, – сказал Хартан, – то есть, если всё сложится, я смогу всю дружину одним днём на теронгский берег высадить. То есть я выставляю сил не меньше, чем ты, только рискую больше.

Хродир поднял брови:

– Почему? – спросил он, – почему ты говоришь, что рискуешь больше?

– Потому что Стригульд больше ценит берег, чем весь остальной Теронгенхем, – пояснил Хартан, – его больше разбой и торговля кормят, чем охота, выпас и огороды. Стригульд будет защищать берег упорнее и яростнее, чем западные пределы Теронгенланда, моим воинам придется тяжелее, чем твоим. К тому же, сам понимаешь, они будут уставшие после гребли против течения, а им в бой идти – то есть нагрузка на мои силы выходит больше, чем на твои. Я полагаю, что будет вполне справедливо, если и моя доля в добыче будет больше твоей.

Усмешка тронула лицо Хродира.

– Хартан, – сказал он, – я вот понимаю, зачем тебе война против Стригульда. Я в принципе могу понять, зачем эта война ферранам. А вот зачем она мне, Хартан? Почему я вообще должен поддержать тебя в этой войне? За малую долю добычи? Я ведь могу и вообще не прийти на чужую войну.

Хартан, до того шагавший по камням рядом с Хродиром, даже остановился.

– Как это – зачем? – спросил тарутенарикс, – зачем вообще воюют?

– Добыча, – пожал плечами Хродир, – воюют ради добычи, как и в набеги ходят, и как и охотятся, кстати. Если подумать, то и коров пасут ради нее, и ячмень растят, и торгуют, да и вообще живут, просто добыча разная в разных случаях. Иных причин для войны нет. А ты, Хартан, тащишь меня на войну, где добыча моя вряд ли будет стоить приложенных усилий…

– С чего ты это взял? – перебил Хартан, – ладно. Я понимаю, что Боги не любят давать второй шанс, поэтому осознаю, что Стригульда надо бить сейчас, пока всё совпало в нашу пользу – вон, даже ферраны готовы помочь, – тарутенарикс кивнул на Ларция, и тот покивал в ответ, – поэтому я не буду требовать раздела добычи заранее. Поделим, когда возьмем. Тем более, что добыча будет… скажем так, разной.

– Разной – это какой? – спросил Хродир, – что ты имеешь в виду?

– Мы сейчас обсуждаем не набег, а полноценную войну, – Хартан хищно облизнулся, вынув травинку из губ, – если ты забыл, то я тебе напомню – за последние лет пятьдесят единственным таветским риксом, который затевал не набег, а войну, был ты. Другие риксы, даже я, ходят только в набеги – забрать, что соседи защитить не сумеют, и увести к себе. За землёй и властью – то есть на войну – ходил только ты.

Хродир хотел было возмутиться, но внезапно понял, что Хартан-то прав; более того, Хродир отчего-то испытывал гордость от оценки Хартана.

– И? – спросил Хродир.

– И я знаю, чего я хочу, – продолжил Хартан, – я тоже хочу новой земли и новой власти. Нет, конечно, избавиться от Стригульда я хочу, наверное, еще больше – а избавиться от него можно, лишь убив. Стригульд чем-то на тебя похож – если у него будет всего двести дружинников, как у тебя в твоем походе на Таргстена, он всё равно будет опасен даже для втрое сильнейшего войска. Но и земля…

Хродир перебил:

– Ты вроде о разной добыче говорил – ты землю в качестве добычи имел в виду?

– Да, – сказал Хартан, – я хочу забрать себе часть Теронгенланда. Береговую часть, выходящую к Тарару. Где-то на день пути от берега на запад. Всё остальное, что касается земли теронгов, можешь взять себе.

– Зачем тебе берег? – спросил Хродир, – Тарутенланд тоже выходит к Тарару довольно широким берегом, разве нет?

– Это так, – кивнул Хартан, – именно поэтому я и хочу себе еще и теронгский кусок берега. Берег – это верфи и порты, Хродир. Верфи – это корабли, порты – это торговля по Тарару, понимаешь? Больше кораблей, больше портов – лучше торговля, больше денег.

Хродир посмотрел под ноги – в воду, приятно оглаживающую лодыжки.

– А если я тоже хочу берег? – спросил он.

– Давай будем делить это после победы, – вздохнул Хартан, – я полагаю, что ты, будучи сухопутным жителем, просто не понимаешь, что такое большая река и речная торговля, а поэтому тебе, на самом деле, берег-то без надобности. Но в этом ты сам убедишься потом, после победы. Сейчас у нас есть более важное дело для обсуждения.

Хродир вопросительно глянул на собеседника.

– План нашего нападения на теронгов, – сказал Хартан, – нам надо обсудить этот план. Я предлагаю сейчас выйти из ручья, нам понадобится начертить на земле схему нашего будущего продвижения по Теронгенхему.

– А без схемы никак? – спросил Хродир, которому однозначно понравилось ходить по плоским камням в потоке, – мы с Ремулом и так разберемся...

– Никак, – мотнул головой тарутенарикс, – понимаешь, Теронгенхем отличается от других таветских владений тем, что у теронгов не один, а два крупных селения сразу: Теронгхафн на берегу и Теронгхусен в трех днях пути от берега. Поэтому без схемы нам не обойтись.

Хродир вздохнул и пошел на берег ручья вместе с Хартаном. Ларций и Ремул проследовали за ними.

Обсуждение плана закончили, когда уже сильно стемнело. Ни Хродир, ни Хартан не желали ехать домой по ночной тьме, поэтому устроили в доме Скальтара небольшой пир, после чего расположились там же на ночлег.

Хродиру не спалось. Вокруг него все уже уснули – усталость от забот минувшего дня и сытный пир привлекли Ночного Старца, которого ферраны звали Морфеем, и тот привычно смежил веки людям, находящимся с ним в одной комнате. Однако Хродира отчего-то Старец обошел стороной. Риксу очень хотелось выйти на воздух, и он, осторожно выбравшись из объятий Фертейи, тихо проследовал по крепкому дощатому полу до двери, медленно открыл ее и оказался под тысячами звёзд летней таветской ночи.

– Брат, – негромко раздалось сзади, и рикс быстро обернулся. Перед ним стоял Ремул, зевая и сонно потирая глаза, – что случилось?

– Выпитое выйти хотело, – пояснил рикс, – даже заснуть не мог.

Ремул сонно кивнул.

– На самом деле не только это, – Хродир тяжко вздохнул, – меня мучает одна мысль.

– Какая? – Ремул зябко поёжился на ночной прохладе.

Хродир жестом поманил названного брата за собой и отошел к ручью.

– Здесь нас из дома не слышно, – сказал он негромко, – а мучает меня вопрос. Стоит ли нам соглашаться на предложение Хартана?

– Ты же уже согласился, – сон будто покинул Ремула в единый миг, – поздно, я полагаю, об этом думать.

Хродир помотал головой.

– Согласился-то да, – сказал он, – на словах. Но я всё еще... – рикс сделал паузу.

– Что смущает тебя, брат? – пожал плечами Ремул.

– Видишь ли, – Хродир вздохнул, – я вдруг понял, что у нас есть три пути. Первый – мы идём вместе с Хартаном, то есть нападаем на теронгов и, если Сегвар будет с нами, берем их земли. Но это не единственный путь. Второй – мы соглашаемся помочь Хартану, но не идем вместе с ним.

– Как это – не идём? – нахмурился Ремул.

– А вот так, – сказал Хродир, – просто сидим в Марегенбурге или Сарпесхусене. Тогда Хартан нападает на Стригульда в одиночку, думая, что мы присоединимся. Тарутены и теронги друг друга так вымотают, что ни те, ни другие опасны нам не будут.

Ремул хмыкнул.

– А третий путь?

– Третий – мы соглашаемся с Хартаном, но сообщаем Стригульду о его плане, а сами на войну не приходим. Тогда побеждает Стригульд, который нам становится... ну, обязан.

Ремул помотал головой.

– Мне кажется, Стригульд не особо умеет быть обязанным или благодарным, – сказал он, – как по мне, лучше дружить с Хартаном.

– Согласен, – кивнул Хродир.

– Дальше, – продолжил Ремул, – что мы получим, если не явимся на войну? Да, Стригульд и Хартан ослабят друг друга, и оба будут не в состоянии напасть на нас. Мы получим мир на восточной границе, но сколько продлится этот мир? Сколько понадобится теронгам и тарутенам, чтобы восстановить силы? Год, два, пять? А что потом? Потом мы получим сразу двух врагов – Хартан не простит тебе предательства.

Хродир медленно качал головой, обдумывая слова названного брата.

– А вот если мы сделаем, как договорились с Хартаном, – Ремул чуть улыбнулся, – у нас на востоке будет только Тарар. То есть, считай, угрозу с этой стороны мы уберем навсегда, или, во всяком случае, до того, пока Хартан не сменит дружбу с нами на вражду.

– Да я и сам об этом подумал уже, – Хродир почесал бровь, – получается, лучше всего будет действовать вместе с Хартаном. Кстати, это и многих наших порадует – Гронтара и Хальнара точно. Один спит и видит, как бы вражеские селения пограбить, другой грезит о свободном выходе к Тарару. Что ж, решено. Идем на теронгов...