Хродир Две Секиры

Эпилог

Отгремел, отгрохотал звоном мечей о кольчуги, треском щитов и треском копейных древков, криками раненых и стоном гибнущих, бой за Теронгхафен.

Отшумел победный пир – стихли радостные вопли под сводами Гротхуса Теронгхафена и неба над гаванью теронгов, смолкли песни аэдов под таветскую лиру и позаимствованные у ферранов барабаны, улеглись спать после боя и пира уставшие, обессиленные дружинники, ополченцы, денариксы и худрариксы, риксы и их родичи, ферранские друзья и союзники.

А уже на следующее утро Гротхус был пуст. Лишь двое остались там, остальных же попросили выйти на улицу и заперли дверь изнутри. Этими двумя были Хродир и Хартан.

Уже знакомый котел – тот самый, в котором варили кашу после Вопернхусена – теперь стоял на очаге Гротхуса. Каша в нем еще не закипела, поэтому оба рикса, сидящие перед очагом на лавке, могли беседовать спокойно. Хартан заранее припас несколько злаковых стебельков, и сейчас привычно держал один из них в зубах.

– Ты понимаешь, насколько серьезную победу мы одержали? – спросил Хартан, – нам удалось совершить невозможное. Победить одно из сильнейших племен в этой части Таветики. Я не знаю племени сильнее теронгов – разве что мы, тарутены, можем с ними тягаться.

– Понимаю, – кивнул Хродир, – но признай, что без моего участия ты не смог бы одолеть Стригульда, несмотря на всю силу тарутенов. Стригульд вообще оказался... слишком сильным врагом. Я никогда раньше не сталкивался с таким. Курсто и Таргстен – просто дети в сравнении с ним. Мы победили – и слава Сегвару, но не приведи Боги еще раз с таким сойтись.

– Много потерял? – вздохнул Хартан.

– Много, – Хродир опустил взгляд, – меня, когда хотят по титулу поименовать, называют сначала сарпескариксом, а только потом рафариксом и вопернариксом. Так вот, я сейчас сарпескарикс без сарпесской дружины. Почти всё, что от сарпесской дружины у меня было, осталось на холме Теронгхусена. Они остановили удар четырех сотен теронгской дружины, но заплатили за это дорого. Убитых не так много, но раненых... Я теперь понимаю, почему предки никогда не делали то же, что и мы – не шли настоящей, ферранской, войной на другие племена. Какой толк в добыче землей и рабами, если лишаешься дружины? А на такой войне дружины лишишься точно. Из сарпесской дружины у меня осталась только та сотня, с которой Гронтар по южным лесам теронгов прошел, да пару десятков, что я сейчас с собой как охрану держу.

Хартан покивал.

– И что ты намерен делать? – спросил он, – так-то дружины у тебя еще много – воперны и рафары же меньше потеряли?

– Меньше, – поморщился Хродир, – под Теронгхафеном вопернская дружина стояла против теронгского ополчения, там потери небольшие были. Только одна из сотен сильно пострадала – та, по которой вся теронгская дружина ударила. Если бы не Красные и не сарпески, вся сотня бы полегла, но и так... это больше не сотня. А рафары, считай, вообще только вчера хоть какие-то серьезные потери понесли, когда уже в городе бились. Так что дружины у меня еще много, но вот сарпесков мало.

– Что с этим делать будешь? – повторил вопрос Хартан, – пленных теронгов на свою сторону переманивать?

Хродир вздохнул.

– Вообще да, – сказал он, – с сарпесками получилось – теронги не хуже. Воевать умеют, а старого рикса у них больше нет. Попробую переманить к себе.

– Не боишься, что мстить будут? – усмехнулся Хартан.

– После кровной клятвы? – фыркнул Хродир, – нет, не будут. Не боюсь. И знаешь... Я получил еще одну победу, о которой мечтал.

Хартан удивленно поднял бровь – мол, какую еще?

– Я вчера вечером, как пир заканчивался, прошел по лагерю, – начал Хродир, – и слышал разговоры воинов.

– Они славили тебя, и это наполнило радостью твое сердце? – хохотнул Хартан.

Хродир помотал головой.

– И это тоже, – он поморщился, – но не это главное. Главное, что я услышал... Воины из разных племен в моем войске сидели вместе – сарпески, воперны, рафары. Вместе пировали и... Знаешь, о чем они говорили? Они планировали свадьбы своих детей. Сватали дочерей за сыновей товарищей по пиру.

– И что? – не понял Хартан.

– Вот и я тоже не сразу осознал, – усмехнулся Хродир, – а потом, когда Ремулу об этом сказал, он мне пояснил кое-что. То, что по-настоящему наполнило меня радостью.

– Теперь мне уже интересно, – Хартан закусил новую травинку.

Хродир облизнул пересохшие от долгой речи губы.

– Знаешь, какое полное имя у Ремула? – спросил Хродир, и сам же ответил, – Квент Ремул Ареог. А знаешь, из какого он племени?

– Он же ферран, – пожал плечами Хартан, – у них нет племен.

– Нет. Но были, – сказал Хродир, – я сам об этом до вчерашнего вечера не знал. Оказывается, имя Ремул – это не только имя, но и то, что было когда-то названием племени. А потом превратилось в часть имени. Если бы у меня было ферранское имя, меня бы полностью звали не Хродир Хельвиксон, а Хродир Воперн.

– И? – не понял Хартан, – ты радуешься... чему?

– Смотри, – качнул головой Хродир, – почему ферраны сильны? Потому что их племена забыли о том, что они – племена, зато хорошо знают, что они все – ферраны. Они просто когда-то... смешались, стали одним большим племенем, народом. Названия племен у них сохранились только как часть имени. Так вот, если дети сарпесков, вопернов и рафаров женятся друг на друге – то мы станем так же сильны, как ферраны. Понимаешь, о чем я? Они не будут сарпесками, вопернами и рафарами. Они будут чем-то другим. Больше. Сильнее.

Хартан поморщился и мотнул головой:

– Ты, дружище Хродир, вчера на пиру не переусердствовал ли? – спросил тарутенарикс, – а то думы у тебя странные. Забыть о своем племени, надо же... Я тебе напомню, мы только что победили чужое племя своими племенами. Племя против племени, понимаешь? Так сами Боги устроили, и не тебе...

– А как же ферраны? – пожал плечами, перебивая, Хродир, – я же тебе говорю – они тоже, оказывается, были разными племенами, пока не стали теми, кто они сейчас.

– Так то ферраны, – возразил Хартан, – у них Таво нет, вместо него всякие кодексы и лексы. Нам их просто не понять. Вон сколько у меня Арп Ларций гостит – и то я его не всегда понимаю, особенно когда он начинает свои речи о народах и племенах. Серьезно, Хродир, оставь Богам их дела и давай обсудим наши настоящие дела.

Хродир задумчиво кивнул.

– А это не настоящие дела? – спросил Хродир, – это твой Тарутенхем теперь со всех сторон окружен землями друзей, мирных скардагов, Лимесом и Тараром, который как преграда крепче Лимеса. А вот мои земли на западе открыты для набегов. И не просто мои земли – а Сарпесхем, а ведь я, как уже говорил – в первую голову сарпескарикс. Сами сарпески сейчас свои земли защитить не способны, их придется защищать общими силами – то есть вопернами и рафарами.

– Твои сарпески знали, на что шли, – поджал губы Хартан, – добыча-то вышла немалая.

– Это точно, – губы Хродира чуть тронула усмешка, – в одних только кладовых, что в подземье Гротхуса, добычи столько, сколько разве из похода на саму Ферру...

– Тссс, – Хартан прижал палец к губам, – Хродир, ты про Ферру даже в шутку так никогда не говори. Даже когда мы вдвоем. Тут, знаешь, и у стен уши есть. А то даже не Серпулу, а кому-нибудь из его преторов будешь объяснять, что всего лишь пошутил. Это в лучшем случае. В худшем – легату, чей легион пришлют покарать варвара, допустившего мысль о походе на Ферру.

Хродир украдкой обернулся по сторонам.

– Понял тебя, – сказал он, – ни слова против наших друзей. Даже в шутку.

Хартан многозначительно кивнул.

– И нашу добычу надо будет поделить, – сказал он, – как делить будем?

– Как и договорились перед штурмом? – спросил Хродир, – три четверти добычи в товаре и золоте твои, все земли, что каждый из нас взял – его, а Теронгхафен пополам?

Хартан покачал головой.

– Друг Хродир, – тарутенарикс переложил травинку из одного уголка губ в другой, – пополам хорошо делится только то, что можно посчитать. Мы можем посчитать товары, что награбили теронги, можем посчитать золото по весу, можем посчитать камни-самоцветы, можем тех теронгов, что в плен взяли, даже трофейные корабли можем посчитать – но как быть с главной добычей?

– Это какой? – удивился Хродир, – какую добычу ты называешь главной? Нашу боевую славу?

Хартан едва не прыснул от смеха, но сумел себя сдержать, хотя травинка из губ у него выпала.

– Нашу славу, Хродир, будем делить не мы, – сказал он, – а наши воины и те аэды, что будут воспевать наши деяния. Нет, друг мой. Главная добыча нашего похода – это земля теронгов, Теронгенланд. Если всё остальное мы можем просто поделить по четвертям, то и Теронгенланд ты предлагаешь разделить так же? Что ж, я не против – тогда забирай себе западную половину, что примыкает к твоим землям, а я возьму восточную, что примыкает к Тарару. Идёт?

– Не идёт, – покачал головой Хродир, – я хочу половину Теронгхафена. И готов отдать тебе за это часть иной добычи.

– Вот, – улыбнулся Хартан, – что ж, видишь? Я же говорю – нам надо заняться дележом добычи. Ровно пополам уже не выходит, но мы сейчас вместе попробуем сделать так, чтобы никто из нас не остался в накладе и обиде.

Хродир согласно покивал – мол, давай начнем.

– Зачем тебе половина Теронгхафена? – спросил Хартан, – ты же уже взял себе Теронгхусен, на который я не претендую.

– Я буду с тобой честен, – ответил Хродир, – мне нужен выход к быстрым торговым путям. Тарар – как раз такой путь. Без таких торговых путей мне придется свои товары отдавать в ферранских каструлах на Лимесе по той цене, что назовут ферраны, а хотелось бы продавать их по той, что интересна мне и моим купцам. Единственный путь для этого – торговать не через Лимес, а по Тарару.

– Ух ты, – Хартан восхищенно мотнул головой, – неужто в тебе, наконец, взрослый муж проснулся? Ты ж вроде говорил, что риксу пристал меч, а не весы. Или это не ты говорил?

– Я, – признался Хродир, – но это было до того, как я понял речи Хальнара и купца Ульнара, которого ты мне подарил в Марегенбурге.

– То есть ты, наконец, понял, что риксрат держится на двух ногах? – улыбнулся Хартан, – меч воина и весы купца? Хорошо. Я рад, что теперь ты рассуждаешь, как зрелый рикс, понимающий, что нужно его людям. Славу, что дает меч, кушать не станешь, сыт ей не будешь. Добычу еще продать надо, чтобы...

– Да понимаю я это! – перебил Хродир, – поэтому и хочу половину Теронгхафена. Мы же его вместе брали, и я считаю, что это будет справедливо. Тем более, что моих воинов здесь полегло больше, чем твоих.

– Зато без меня бы ты город не взял, – усмехнулся Хартан, – так бы и застрял в воротах и среди дворов у стены. Хродир, Теронгхафен – наша общая добыча, это бесспорно. Не заставляй меня повторять то, о чем мы уже говорили. Мы, тарутены – корабелы. Мы знаем, как строить корабли, как ходить на них, как торговать по Тарару, где и какие города и племена готовы вести с нами дела... Теронги, кстати, тоже это всё знали. А вот твои народы – воперны, сарпески? Вы же сухопутные. Вы же морские воды никогда в жизни не видели, и даже не знаете про морские торговые порты хаттушей и мирийцев, я уж молчу об ишимах. Ты как с ними напрямую торговать-то собрался?

– Ты забываешь о рафарах, – сказал Хродир, – рафары – тоже мои люди, и они доходили по Одурару до Тарара, а по Тарару до мирийских берегов. Они умеют и корабли строить, и по Тарару ходить. Только вот...

Хродир на миг поморщился. Хартан вопросительно взглянул на него.

– Только вот с рафарами всё не так просто, – продолжил Хродир, – да, они тоже под моим риксратом. Да, они благодарны мне за избавление от марегов. Да, они зависят от меня, потому что только со мной они могут без препятствий дойти до Лимеса. Но сейчас, когда нет теронгских пиратов, я им могу стать не нужным – они и без меня могут спускаться по Одурару в Тарар, им теперь никто не мешает это делать. Я не хочу, чтобы вся моя торговля была в руках рафаров. Я хочу попробовать торговать сам, причем не рафарскими руками. В том, что рафары меня не предадут – я уверен, но у меня нет уверенности, что рафары не будут торговать мимо моей казны. Поэтому я и хочу порт на Тараре. Я думаю, не так уж и сложно это – по Тарару ходить. Река и есть река.

Хартан покачал головой и рассмеялся:

– Тарар? – сказал он сквозь смех, – ты не понимаешь, что это такое. Ферранские матросы, что ходили и по морям, и по рекам, говорили мне, что ходить по Тарару даже в хорошую погоду опасней, чем в шторм на море. Я сам попадал в морской шторм, и скажу тебе – так сильно меня ничто не пугало. Морской шторм – это когда ты зависишь не от себя, а целиком от воли Богов Моря. А этим Богам, как я понимаю, на людей наплевать – они просто играют волнами и кораблями, как им вздумается.

– Я уверен, что справлюсь с Тараром, – произнес Хродир, – река не опасней теронгов.

– Давай так, – вздохнул Хартан, – сейчас мы этот вопрос оставим, пока не доварим кашу. А как только мы ее приготовим – мы пойдем на берег, и каждый из нас возьмет по сорок своих воинов и корабль. И пойдем против течения... ну, хотя бы до того мыса, с которого Стригульд прыгнул. Посмотришь, как это – по Тарару ходить. Не бойся, я подстрахую, если надо будет.

– А я и не боюсь, – пожал плечами Хродир.

– И зря, – фыркнул Хартан, – в общем, если ты после нашей речной прогулки всё ещё захочешь сам торговать по Тарару – будем торговаться за половину Теронгхафена, но тебе тогда придется мне откуп дать из того, что ты в Теронгхусене забрал. А если решишь, что к Духам Ночи эти речные поездки – тогда я тебе откупные за половину Теронгхафена дам. А если захочешь и Нортенуфер мне отдать – то и за него заплачу, хоть и меньше, конечно.

– Нортенуфер отдать не захочу, – сказал Хродир, – рафарам надо безопасно в Тарар выходить. Им Нортенуфер нужен позарез, так что его я не отдам.

– Вот его я бы у тебя с удовольствием выкупил, – Хартан поджал губы, – ладно, ждем кашу и идем кататься на кораблях.

– Кашу еще раз варить придется, – усмехнулся Хродир, – мы же так и не разделили добычу.

– Сварим, – пожал плечами Хартан.

Хродир в очередной раз поразился, какой же все-таки Тарар огромный. Могучая река в этом месте была, кажется, под тысячу шагов шириной. Это была даже не одна река: ее русло будто делили стремительный, бурлящий поток ровно посередине между скалистыми берегами и медленные, широкие перекаты по его краям.

Корабли были совершенно одинаковыми. Хродир, осознавая, что в кораблях не понимает почти ничего, взял с собой на осмотр Хальнара, а рафарский мистур позвал с собой своего старшего мастера-корабела. Осмотрев оба корабля, рафары подтвердили догадку рикса – тарутенские речные посудины были неотличимы, как близнецы-братья.

Оба корабля тарутены подвели кормой к пустому, освобожденному от перевернутых корпусов участку берега, и заякорили левым бортом.

Риксы остановились неподалеку от сходен. Хартан подошел к Хродиру очень близко, и тихо, чтобы не слышали посторонние, сказал:

– Ты хотел попробовать, смогут ли твои люди ходить по Тарару? Тогда возьми лишь половину рафаров, а остальными гребцами поставь вопернов и сарпесков. Сразу поймешь, нужен ли тебе порт Теронгхафена.

Хродир согласно кивнул, признавая правоту союзника.

Разница между тарутенами и людьми Хродира как матросами стала видна сразу. Тарутены погрузились на корабль и заняли места на скамьях без лишних разговоров и суеты – привычными, отточенными движениями. Из людей Хродира с такой несложной задачей справились только рафары. Воперны и сарпески осторожно, медленно, разведя для равновесия руки в стороны, прошли по сходням, вызвав сдерживаемые улыбки и тарутенов, и рафаров, а уж рассадка никогда раньше не державших в руках вёсел воинов заставила тарутенов рассмеяться – воперны и сарпески садились на лавки кто передом, а кто задом к носу корабля. Рассаживать новоиспеченных гребцов пришлось Хальнару, как одному из немногих, водивших корабль по рекам.

Хродир и Хартан заняли места на своих кораблях. Хродир, не зная, где положено стоять старшему на корабле, немного растерялся – но затем просто посмотрел на тарутенарикса, усевшегося возле мачты, и сделал так же.

Когда, наконец, оба корабля были готовы, Хартан подал сигнал рогом – мол, начинаем. Корабль тарутенов подтянул якорный камень и плавно, без рывков, тронулся вперед, выходя на встречный перекат.

Корабль Хродира стоял на месте. Точнее, он продвинулся вперед на несколько шагов, потянув за собой доски сходен и натянув якорную веревку, но дальше не прошел. Сейчас его просто медленно разворачивало носом против течения.

Нет, гребцы налегали на весла, пусть и в разнобой – точнее, рафары, сидящие в передней части корабля, гребли правильно, но вот расположившиеся за ними воперны и сарпески гребли, как бог вод Нотар на душу положит, то есть каждый по-своему, не попадая в ритм рафаров и друг друга. Корабль смешно вилял незаякоренной кормой, как пёс хвостом или скорее как испробовавшая браги лошадь задом, но вперед идти отказывался. Хальнар не спешил поднимать носовой якорь – понимал, чего стоят сидящие сзади гребцы, и куда может пойти корабль с такой командой.

Корабль Хартана остановился, встав носом против потока. Показывая свое мастерство, тарутены не стали якориться, а лишь удерживали гребками весел корабль на нужном месте, вызывая у Хродира зависть к их непонятному крофту и злость на своих воинов. Ну что сложного в том, чтобы веслами дружно грести?

Хальнар передал конец якорной веревки одному из своих гребцов, указал поднять якорь по его команде, и последовал к мачте.

– Воины! – закричал он, обращаясь к вопернам и сарпескам, – поднимите весла над водой!

Сарпески и воперны, понимая, что если кто и знает, что надо делать – так это именно Хальнар, выполнили его команду. Весла зависли над гладью реки – каждое под своим, как Нотар хозяину подсказал, углом.

Хальнар надел боевые рукавицы, обшитые кольчужным плетением.

– Когда я хлопаю ладонями, – рафар ударил ладонь-в-ладонь, и кольца звонко лязгнули, – вы просто опускаете весло в воду и толкаете его вперед! Всем ясно!

Воины вразнобой закивали.

– Хлопаю второй раз – ложитесь грудью на весло, поднимаете весло над водой, проносите так, чтобы оно оказалось ровно сбоку от вас! Это понятно?

Снова кивки.

– Хлопаю опять – опускаете весло в воду, толкаете вперед, ждете нового хлопка!

– Ясно! Поняли! – раздались голоса воинов.

Хальнар понимал, что такими «полугребками» он не разгонит корабль против течения так, чтобы тот обогнал тарутенов. Но этого и не требовалось – надо было хотя бы... сдвинуться с места, чтобы тарутены не так громко и открыто смеялись над союзниками.

– Начали! – скомандовал Хальнар и хлопнул в ладоши.

Весла с плеском вошли в воду. Воины толкнули их вперед, но каждый из них сделал это по-своему – если рафары дружно налегли на свои вёсла всем корпусом, то воперны и сарпески толкали кто как: кто-то, сидя с прямой спиной, оттолкнул весло руками, кто-то, видя, как это движение делают рафары и тарутены, налег плечами.

Корабль, всё ещё виляя кормой, наконец-то сдвинулся – рафарский воин, сидящий у левой носовой скулы, вытянул якорный канат, положив камень на килевую балку у самого носа.

С берега раздались восторженные крики – кричали воины Хродира, увидев, что их риксу покорился даже неведомый корабельный крофт. Кричали, впрочем, и тарутены, удивляясь, как «сухопутчикам» удалось так быстро научиться хотя бы сдвигать корабль с места, да еще и в нужную сторону, пусть даже и на то расстояние, которое корабль с опытными матросами проходит за один гребок.

Хальнар хлопнул второй раз – воины подняли вёсла. Криво, вразнобой, со стуком цепляясь веретенами и лопастями за весла соседей – но подняли. Третий хлопок – вёсла опустились в воду; правда, в этот раз налегли на них не все – некоторые воины просто забыли, что по этому хлопку надо не только опустить, но и продвинуть весло. Корабль, тем не менее, снова пошел вперед, хоть и недалеко – неподвижные вёсла мешали ему скользить корпусом по воде.

Хальнар понял, что если он сейчас снова хлопнет в ладоши – то воины, сбившиеся с темпа, опять сделают не то, что должны. Поэтому, вместо того, чтобы хлопнуть, он закричал:

– Поднять вёсла! Опустить! Дави вперед! Поднять!

Дело пошло лучше. Да, по-прежнему весла цеплялись друг за друга – но теперь никто не сбивался с ритма, и корабль – пусть и не плавно, пусть и рывками – но вышел на нормальный перекат.

Тут-то Хальнар и понял, почему шансов не то, чтобы выиграть гонку, а даже просто добраться до мыса, который был точкой разворота, у корабля Хродира нет. Заставить неумелых гребцов взять ритм было можно – только что ему это удалось – но повернуть корабль, направив его в нужную сторону, можно было только с умелыми гребцами, не в первый раз сидящими на вёслах. Те сарпески и воперны, что сейчас сидят на веслах, попросту не поймут, что такое «сбавить ход левым бортом».

Был, правда, еще один путь – сейчас остановить корабль, поднять весла и дождаться, пока Тарар сам развернет его своей силой вдоль переката, против течения. При полной команде так поступать неправильно, но можно, хотя корабль не только развернет, пусть и в нужную сторону, но и пронесет чуть назад. Но как развернуть корабль у мыса?

– Чего застыли? – закричал со своего корабля Хартан, – вас долго ждать? У меня уже живот подвывает, нас еда ждет на берегу!

Хродир вопросительно посмотрел на Хальнара.

– Рикс, мы не справимся, – развёл руками рафарский мистур, – тут моего умения не хватит. Ничьего не хватит. Была бы команда целиком рафарской – мы бы могли даже обогнать Хартана. Но ты сам видишь, что творится.

– А что творится? – спросил Хродир.

– Нам надо развернуться вдоль потока, – пояснил Хартан, – иначе, если мы и дальше будем идти вперед, мы выйдем на стремнину – а там даже опытной команде будет нелегко справится с кораблем.

– Слушай, – нахмурился Хродир, – но ведь у нас получается! Надо только идти не прямо, а...

Кажется, Хродир понял.

– Именно, рикс, – сказал Хальнар, – повернуть. С такой командой это будет сложно.

Хродир закусил губу.

– На кону многое, – сказал он, – давай попробуем.

Хальнар шумно выдохнул.

– Всё, что мы можем сделать – доплыть до мыса, – сказал он, – догнать Хартана не сможем никак. У мыса мы... попробуем развернуть корабль. Я понимаю, как это сделать даже с такими... гребцами, но сразу скажу – это опасно.

Хродир, если и задумался, то лишь на миг.

– Поехали к мысу, – сказал он.

Хальнар кивнул.

– Ну вы плывете или нет? – донесся голос Хартана, – мне править к берегу или на мыс?

– На мыс! – крикнул в ответ Хродир.

Корабль тарутенов плавно двинулся вперед. Хродир даже не сумел поймать тот миг, когда гребцы в белых герулках налегли на весла сильнее – не так, чтобы держать корабль против течения на месте, а так, чтобы сдвинуть его вперед. Тарутены гребли всё сильнее и быстрее, и их корабль, набрав разгон, заскользил по встречной воде – теперь каждый гребок не столько придавал ему скорости, сколько поддерживал стремление тяжелого судна вперед. Хродир изумленно покачал головой – то, что он видел, было настоящим крофтом, недоступным пониманию человека. Во всяком случае того, чей дом был в лесах, а не на речном берегу.

– Весла поднять! – крикнул Хальнар, – ждать моей команды!

Воины подняли весла. Течение Тарара, хоть и не сильное на перекате, подхватило корабль и понесло его вниз. Вода, набегая на левый борт, пыталась развернуть корпус корабля ровно против течения – правой задней скулой вправо – но это происходило слишком медленно. Корабль шел кормой и правой задней скулой вперед, удаляясь от нужной точки.

Корабль тарутенов, вопреки ожиданиям Хродира, остановился и просто стоял на месте, а сам Хартан смотрел назад. Насмехается? Или готов прийти на помощь, если что-то пойдет не так?

Хальнар напряженно думал, что можно сделать.

– Левый борт! – рафар показал рукой на воинов левого борта, дабы никто ничего не спутал, – весла опустить!

Гребцы выполнили команду. Набежавшее на лопасти весел течение тут же сдвинуло корабль вправо, развернув его, почти как было нужно.

– Поднять! – заорал Хальнар, и корабль, повиляв корпусом в стороны и спустившись еще шагов на полста по течению, наконец, встал прямо.

– Оба борта – вёсла в воду! – крикнул Хальнар, – Дави! Поднимай! В воду! Дави! Поднимай!

С набегающим течением, набирая хоть какой-то разгон, пришлось бороться с минуту, показавшуюся Хродиру часом. Риксу уже представлялось, что его воины не вытянут судно, не пересилят могучий Тарар – и тот унесет их с собой, на юг, мимо впадения Скарды, мимо берега Турутенланда, мимо сказочных и страшных боевых машин ферранов, готовых послать железное копье, ломающее толстые корабельные доски, мимо земель южных таветов – туда, к неведомому Узкому заливу, к мирийским и хаттушским берегам, о которых рикс не знал ничего. Вся надежда сейчас была лишь на Хальнара, отдающего понятные команды срывающимся голосом. Если что, Хальнар-торговец должен знать, как говорить с этими самыми мирийцами и хаттушами...

Теперь каждая команда Хальнара – все эти «Дави! Поднимай! В воду!» сопровождалась хлопком в ладоши, звенящим кольчужным полотном на боевых рукавицах мистура. Еще несколько гребков – и Хальнар командовал гребцами уже не начисто осипшим голосом, а этими хлопками. Воины, наконец, вошли в тот ритм, которого добивался рафар.

Корабль заскользил по реке.

Хродир приложил ладонь к доскам борта. Закрыв глаза, рикс сумел почувствовать корабль – ощутить его пусть и не идеально ровный, но уверенный ход, услышать – не слухом, а телом – шелест корпуса по набегающей воде переката. Эти ощущения были незнакомыми, новыми – а оттого очень яркими. Хродир понял, на что похоже это чувство – на единение с Красным Сыном; только здесь это был не свирепый дух битв, а иное могучее существо – корабль, идущий по воде.

Тарутенарикс на своем корабле уже ждал у подножья мыса, встав за камнем так, чтобы течение не сносило вниз.

– Молодец! – крикнул он Хродиру, – я не ждал тебя так быстро! Развернуться сумеешь?

Хродир взглянул на Хальнара, и тот кивнул. Риксу показалось, что в этом жесте рафара не хватало уверенности.

– Сумею! – крикнул он Хартану.

– Разворачивайся здесь! – Хартан указал на заводь, закрытую мысом от мощи Тарара, – здесь не сносит! Встретимся в Теронгхафене!

После этих слов корабль тарутенов развернулся... на месте – правый борт греб назад, левый – вперед. Наблюдая за этим маневром, Хродир понял, что Теронгхафен ему, кажется, не так уж и нужен...

Тарутенский корабль в два мощных гребка достиг быстрой полосы на перекате и поднял весла – дальше его несла сама река, и гребцы теперь были нужны только у самого Теронгхафена, чтобы вовремя сбавить ход.

Хальнар глубоко вздохнул. Предстоящий разворот был сложен даже для слаженной команды гребцов. Было неясно, какое дно в той тихой заводи, что образовывал скальный мыс – в таких местах, не знающих сильного течения, встречаются и крупные донные камни, и обширные мели. Утопить корабль и команду здесь, конечно, сложно – но вот пропороть камнем днище или сесть половиной корпуса на мель проще простого. Поставить корабль ровно на то место, где стояли тарутены, с такой командой было невозможно, поэтому и рисковать не стоило.

Хальнар представил, как будет возвращаться в Теронгхафен без корабля – пешком по полосе воды у самых прибрежных скал, с мокрыми штанами и хлюпающей в сапогах речной водой, и лицо мистура стало пунцовым. Так и рикса своего опозоришь, и еще за сломанный корабль придется тарутенам цену отдавать. Выход был только один – поверить в свою команду. В гребцов, лишь половину из которых можно считать настоящими матросами.

Развернуться не с места, а с ходу, по дуге, не заходя глубоко в заводь. Могучий Тарар вынесет, как нужно. Главное – чтобы хватило ходу на полную дугу.

– Правый борт! – Хальнар указал на тех, к кому обращается, – весла вверх! Левый борт – весла в воду, не грести! Держать крепко!

Набравший разгон корабль пошел по дуге, заворачивая влево – к берегу. Лишь бы хватило места, лишь бы набегающий, огибая мыс, поток не мешал развороту, нажимая на заднюю правую часть борта...

Случилось именно то, чего Хальнар боялся. Кораблю не хватило массы и набранного разгона, чтобы завершить «дугу». Едва корабль встал поперек потока – «дуга» превратилась в движение левым бортом вниз по течению.

Набегающая на правый борт вода давила, подныривая под корабль, и грозила завалить его на левый борт. Корабль мог черпнуть левым бортом, а то и задеть им донный камень и перевернуться, что стало бы верной гибелью для корабля – и, скорее всего, для половины его команды. Тяжелый корпус раздавил бы, размазал по донным камням сброшенных в воду людей.

– Левый борт! – заорал Хальнар, – сесть на скамьи рядом с правыми! Быстро!

Как только эта команда была выполнена – корабль выпрямился и теперь не пытался завалиться на левый борт. Однако его всё ещё несло левым бортом вперед.

Тарутенский корабль остановился. Хартан с тревогой следил за тем, что происходит с кораблем Хродира.

Хальнар же быстро, как мог, поминая Духов Ночи вместе с Тараром как божеством, побежал, перепрыгивая скамьи, к самому носу корабля. Там он схватил якорный камень с веревкой, и, прижимая его к груди, как можно скорее рванул к корме. Встав у самой оконечности киля, там, где его балка поднималась вверх над бортом, Хальнар быстро завязал веревку якорного камня вокруг вбитого в балку кольца – и скинул камень с правой задней скулы в воду.

– Всем лечь! – заорал он, и сам бросился ничком на заменяющий палубу настил, – хватайтесь за скамьи!

Вовремя. Через мгновение веревка натянулась, и корабль резко закрутило против хода солнца – левым бортом вперед. Гребцы схватились за скамьи и друг за друга, сидящий радом с мачтой Хродир крепко обнял ее.

Затем судно резко дернуло. Всё, что не было закреплено на палубе, отправилось в полет по направлению к носу. Люди не выпали только потому, что крепко держались за всё, что было частью корабля – скамьи, такелажные веревки, кольца на внутренних частях бортов.

Если бы кто-то сейчас осмелился выглянуть с кормы назад – он бы увидел, как вода за кораблем мутнеет: набравший скорость корабль тащил якорный камень по дну, и тот поднимал тучу донной мути за собой.

Еще несколько мгновений, показавшихся гребцам вечностью – и корабль остановился.

Духов Ночи поминали все. И Хродир, приложившийся шлемом к мачте, и гребцы, от таких маневров корабля повредившие кто руки и ноги, а кто зубы, и сам Хальнар, и Хартан, чей корабль сейчас спешил на помощь и был уже совсем близко.

– Хальнар, – задумчиво изрек Хродир, – знаешь, ты теперь не просто Хальнар Мудрый. Ты теперь не просто главный мистур рафаров. Ты теперь Хальнар Якорный Камень, флуссарикс и главный корабельный мистур. Все корабли и порты под моим риксратом, на какой земле бы они не стояли, теперь подчиняются тебе.

– Славься, Хродир, – нервно усмехнулся рафар, вытирая лицо мокрым рукавом, – я лишь надеюсь, что только что был последний раз, когда мы вышли в Тарар с необученной командой...

– Теперь это зависит только от тебя, – сказал Хродир, – скажи мне, все ли рафары столь искусны в крофте кораблей, как ты?

– Нет, – вздохнул Хальнар, – я просто в молодости ходил по Одурару и Тарару. Среди нас, рафаров, есть и хорошие корабелы, и хорошие матросы – но я не могу сказать, что их много.

Хродир лишь задумчиво покивал.

Корабль довели до Теронгхафена рафары с пересевшими с корабля Хартана тарутенами. Сарпески и воперны – неудавшиеся гребцы – сидели с унылыми лицами, пока тарутенские матросы не сказали им, что и сами бы не справились, если бы им пришлось разворачивать корабль не с места, а на ходу.

Хартан, пересевший на корабль Хродира, укоризненно качал головой:

– Любишь же ты рисковать, – хохотнул он, – у нас разворот дугой с ходу только моя личная команда не боится на такой воде делать. Там же течение мыс огибает...

На берегу уже стояли среди иных зрителей Ремул, Хелена и Востен, первыми бросившиеся встречать рикса.

– Зачем так рисковать? – укорял Востен, – Мог хотя бы мне сказать, что собираешься так делать – я бы помог!

– Жаль, Фертейи здесь нет! – глаза Хелены были на мокром месте, – Она бы тебя убила сейчас, раз Тарар с таким дурнем не справился!

Ремул же просто обнял названного брата и молчал. Однако его осуждающий взгляд был таким выразительным, что Хродир предпочел бы, чтобы брат его сейчас прилюдно обругал. А лучше даже по носу дал.

Едва сменив одежду на сухую, Хродир отправился в Гротхус – надо было варить новую порцию каши.

– Ладно, – через несколько минут переговоров сказал он, – ты был прав, Хартан. Бери Теронгхафен. Мне пока корабли не осилить, а у моих рафаров теперь есть весь Одурар. За уступку Теронгхафена я прошу только право свободного прохода через него для моих купцов.

– Ты даже можешь ставить здесь свои корабли, как и когда захочешь, – улыбнулся, не вынимая травинки из губ, Хартан, – и даже пользоваться моими верфями. Не бесплатно, конечно. А что по Нортенуферу?

Хродир вздохнул.

– Вот Нортенуфер, извини, я оставлю себе, – сказал он, – не на Одураре же мне учить вопернов и сарпесков по Тарару ходить...

– Только ли за этим? – усмехнулся Хартан, – может, ты все-таки решил торговать по Тарару? Интересно, чем и с кем можно торговать из Нортенуфера, если рядом есть Теронгхусен, куда я твоих купцов буду пускать беспошлинно?

– Увидишь, – усмехнулся, подмигнув, Хродир, – пока открывать секрет не буду.

Хартан лишь рассмеялся, хлопая союзника по плечу.

Каша в котелке была почти готова.