Хродир Две Секиры

Глава 31. Хартан. Высадка

Последний месяц лета перевалил за середину. Трава уже успела выгореть на солнце, и теперь покрывала отросшим за лето высоким желто-золотым ковром луга и поляны. Солнце, всё ещё не утратившее летнего тепла, теперь не палило, а просто грело – во всяком случае, под шлемом было уже не душно, а просто тепло, и опущенные кольчужные бармицы не так сильно мешали дышать.

Хродир действовал точно по плану Хартана. Тарутенарикс предложил идею, а Ремул и Ларций доработали подробности, дабы действия союзников были согласованы. В итоге получился весьма неплохой, по мнению Хродира, но довольно сложный план. Обсуждая этот план, ферраны между собой использовали термин «кампания» – так они называли весь совместный поход против теронгов.

В первый день кампании – за два дня до полнолуния – Хартан со старшей дружиной и стрелками высадился на юге теронгского берега – в пологом месте недалеко от устья Скарды. Тарутены с ходу захватили береговую деревушку под названием Суденуфер, в течение нескольких минут сломив сопротивление небольшого отряда ополчения, составленного из жителей деревни. Хродир наблюдал за началом этого боя при помощи колдовства Востена – тот повторил для рикса уже знакомый «Взор дождя», в свое время помогший справится с угрозой Курсто. Теронги из прибрежной деревни, правда, глупцами не были – гонец к Стригульду отправился еще до того, как тарутены завершили высадку и отошли от кораблей.

Остаток первого дня компании тарутены очищали деревню от врагов и укреплялись в ней: усилили, как смогли, частокол, разобрав почти все деревянные избы и разломав попутно некоторые постройки из обмазанного глиной плетня. Под руководством Ларция они выкопали небольшой внешний ров-эскарп, усилив его кольями на дне и замаскировав ветками. Оставшиеся корабли немедленно отправились к берегу Тарутенланда за следующей частью дружины и припасами, а почти у берега, в полосе медленного течения, заякорился еще один корабль – ферранская боевая унирема, которую, благодаря хлопотам Ларция и поддержке Серпула, выделили с полной командой Хартану в помощь.

Унирема была небольшой, во всяком случае для ферранского флота, и предназначенной для рек и каботажа – с плоским дном, небольшой осадкой, с полупалубами-настилами над скамьями гребцов. Она не могла вместить много людей, но была предназначена вовсе не для перевозки пехоты. Вместо этого она несла мощное вооружение: баллисту на носу и катапульту на центральной палубной площадке, перед мачтой; оба орудия были установлены на поворотных осях. От груза снарядов к орудиям – кованых стрел для баллисты, тяжелых булыжников для катапульты – корабль сидел в воде довольно низко, и только плоское дно спасало его от того, чтобы касаться донных камней Тарара. Корабль поставили носом против течения и заякорили на четыре точки так, чтобы за ночь он не сдвинулся – и ферранские артиллеристы произвели пристрелку обоих орудий на местности, по тем местам, которые Хартан указал как наиболее опасные. Теперь обе орудийные площадки корабля украшали полосы краски с надписями «берег-I», «берег-II», «фарватер-I», «ворота» и прочими. В бою артиллеристам было достаточно совместить ось орудия с линией, выставить маховик вертикальной наводки на соответствующую риску, также помеченную при пристрелке, и запомнить число оборотов натяжного механизма – для этого риски были проставлены на боковине желоба баллисты и ее ползунке, и на натяжной веревке катапульты и раме ворота. Всё это позволяло с большой точностью вести загоризонтную стрельбу – если по целям на реке, которые были в зоне видимости, можно было стрелять прямой наводкой, корректируя «на глаз», то по целям на высоком берегу, не видимым для артиллеристов, можно было попасть только после пристрелки. Для Хартана, видевшего баллисты и катапульты только в небоевом положении, всё это выглядело чужеземным воинским крофтом на грани колдовства – какие-то чёрточки, линии, полоски помогали ферранским крофтманам артиллерии – торменторам – попадать тяжелыми камнями и стрелами в цель, которую они не видели. Для большинства же тарутенских воинов происходящее и вовсе было непонятно, а пристрелка орудий воспринималась со смехом – мол, крофтманские игры южан. Хоть таветы и знали разрушительную мощь ферранской артиллерии, но закидывание камней и стрел в реку казалось им пустой забавой.

На пристрелку катапульты потратили довольно много камней – баллисту было пристреливать куда легче. Командир артиллерии корабля – старый морской центурион торментория – отправил своих гребцов искать подходящие камни у берега, дабы восполнить боекомплект; увидев это, Хартан выделил в помощь артиллеристам два десятка дружинников – и полсотни людей сумели до конца дня собрать и переправить на корабль достаточное количество этих снарядов.

На берегу из экипажа униремы осталось четверо – две пары по два человека – ферраны называли их calculatori et signatori, то есть «рассчитывающие и указывающие». Один воин из каждой пары носил при себе церу и стилос, а второй – небольшую буцину, чей звук нельзя было спутать с гулким воем таветского рога, и две квадратные рамки на длинных рукоятях: одна рамка была обтянута ярко-жёлтой, а другая – ярко-красной тканью. Хартан смутно догадывался о назначении этих странных воинов, не носивших даже щитов, зато нагруженных весьма нелепыми для поля боя вещами; судя по всему, именно эти пары должны были давать сигналы артиллеристам на корабле, находясь при этом на берегу.

Ждать терогнов пришлось недолго. Уже следующим полуднем в недальнем лесу послышались таветские рога – кроме как пришедшим войском Стригульда ничем иным это быть не могло.

Хартана интересовал только один вопрос – неужели Стригульд сумел собрать всю дружину сразу? Или же он взял то, что было под рукой, и пришел сюда, чтобы блокировать высадившихся первыми тарутенов, пока остальная часть войска будет подтягиваться к этому авангарду? Вторая часть дружины Хартана, по расчетам, должна была приплыть завтра утром – хватит ли имеющихся сил для противостояния?

На поле перед северо-восточными воротами деревни – через это поле вела дорога на Теронгхусен – из дальнего леса выехал десяток всадников. Через минуту по сигме – светло-синему полотнищу с черным стилизованным изображением речного змея, символизирующего Тарар – стало понятно, что это сам Стригульд. Теронгарикс со свитой неспешно направлялся к воротам деревни – видимо, для переговоров. Хартан также взял восемь дружинников, сигнифера и Арпа Ларция, и выехал навстречу старому недругу. Встретились они шагах в трехстах от ворот, посреди поля: ни из леса, ни из деревни меткого выстрела из лука на таком расстоянии бояться не стоило.

Хартан, восседая на своем Ветре – огромном катафрактном коняге, чуть ли не вдвое более крупном, нежели любая таветская лошадка, – нависал над Стригульдом, который сам по себе превосходил ростом тарутенарикса.

– Стригульд Теронгарикс, – Хартан и не думал даже наклонять голову для приветствия, вместо этого смачно харкнув и плюнув на землю.

– Хартан Седая Псина, – Стригульд, даже оказавшись непривычно ниже Хартана, ответил столь же любезным презительно-холодным взглядом, заметным даже сквозь прорези полумаски шлема, – что пришел?

– Красиво у вас тут, – сказал Хартан, – пожалуй, заберу себе я это место до самого Теронгхусена.

– Зубы не обломаешь, старая псина? – Стригульд ухмыльнулся, – гнилые уже зубки-то, стальную кость не разгрызть.

Хартан ледяным спокойствием созерцал врага с высоты, что давал ему рост Ветра.

– У тебя два выхода, – Стригульд показал два разведенных пальца: либо ты уползаешь, откуда пришел, как в прошлый раз, и платишь виру за убитых тобой теронгов и разоренное селение, либо мы сбрасываем тебя и твоих людей в Тарар с вон того обрыва, – теронгарикс показал на дальний обрыв, возвышающийся над речной водой, – выбор за тобой.

– Виру? – Хартан притворно изобразил задумчивость, – как насчет твоей смерти в качестве моей платы, сойдет?

– То есть ты выбираешь полёт, – кивнул Стригульд, – хорошо. Я тебе советую, Хартан, полюбоваться сегодняшним закатом. Завтрашний ты уже не увидишь.

С этими словами Стригульд развернул коня назад – дальнейший разговор был уже не нужен.

Вернувшись в захваченную деревню, Хартан задумался. Врал ли Стригульд, когда говорил, что намерен напасть завтра? Стригульд коварен – и опасен именно этим. Стригульд достаточно умен, чтобы послать соглядатая на высокий мыс – пусть даже на роданском берегу – и убедиться, что корабли тарутенов, о которых говорил гонец, куда-то делись. Уйти они могли только за новыми воинами, то есть Стригульд знает, что сейчас в деревне не вся дружина тарутенов. Вопрос – сколько сил успел собрать Стригульд за день? Вряд ли всю дружину и уж точно не всё ополчение – конец лета, все в полях сено заготавливают. Второй вопрос – как будет прибывать остальное войско теронгов? Сколько пойдет по реке, сколько по суше?

Может, вообще стоит напасть на Стигульда сейчас, когда у Хартана собрана половина дружины, а у Стригульда, скорее всего, меньше? Хотя нет – риск высок. Стригульд, скорее всего, этот вариант продумал – и соваться в лес, где находится неизвестное количество его воинов, не стоит, ибо преимущества там не будет.

Прикинув все возможности, Хартан сделал следующее. Он разделил войско на четыре равных части, в каждой из которых оказалось по сто пятьдесят дружинников и сотне лучников. Вечером он приказал каждой из этих частей дежурить по три часа, а остальным в это время отсыпаться, но доспехи не снимать, а оружие держать под рукой – теронги однозначно были способны на ночное нападение.

Ближе к закату на Тараре показалось шесть кораблей, идущих с севера – похоже, часть войск Стригульд решил привести водой; или же это были корабли теронгов, что пиратствовали выше по течению, прибывшие на помощь своему риксу. Корабли были большие, боевые – каждый из них вмещал до сорока воинов: по десять гребцов на борт, да столько же сидящих рядом с ними на поперечных лавках воинов, готовых вступить в бой либо сменить гребцов по необходимости.

Двести сорок воинов. Скорее всего, дружинников. Пятая часть всей дружины теронгов. Примерно половина от того, сколько есть в наличии тарутенских воинов у Хартана. Если у Стригульда в лесу хотя бы столько же, и если из леса и с реки нападут одновременно – шансов у Хартана будет немного: тарутены устали за день, а теронги свежи – им не пришлось грести против течения, сооружать укрепления и таскать камни для катапульты.

Хартан вышел на высокий берег, наблюдая за вражескими кораблями. Тарутенарикс прекрасно понимал намерения врага. Сейчас суда, скорее всего, спустятся по потоку как можно ближе к точке предстоящей высадки, а затем отойдут со стремнины на тихую воду и заякорятся – чтобы в нужный момент высадить четверть тысячи воинов. Примерно так же неоднократно поступал и сам Хартан – правда, не в таком серьезном масштабе, но принцип был тот же. Интересно, что будет сигналом к высадке? Шум боя в деревне? Вряд ли – Тарар уж очень сильно ревёт стремниной, даже в конце лета. Шум или рог можно не услышать. Что же тогда? Что-то видимое – флаг, факел?

Корабли шли колонной, держась в стремнине – Тарар сейчас, в конце лета, уже сильно сбавил свой ревущий напор, став куда как более спокойным, но стремнина и медленная вода всё так же различались в общем потоке. Гребцы почти не налегали на вёсла – вода сама несла суда, и вёсла понадобились бы только тогда, когда наступит время уйти с основного потока на тихую воду. Траверз деревни, захваченной тарутенами, был всё ближе – полторы тысячи шагов, тысяча, три сотни, две с половиной…

Внезапно глухой, но мощный звук пронзил воздух – «бумммм!» – будто великан гигантской деревянной колотушкой ударил о камень. Со стороны ферранского корабля в воздух взлетел камень, описал дугу, и…

Практически ровно посередине первого тарутенского корабля внезапно взметнулся фонтан воды, досок и каких-то то ли тряпок, то ли веревок. Мачта со сложенной реей и убранным парусом немедленно отлетела в воду, но корпус не закачался – бурная вода стремнины заливала отверстие, пробитое камнем весом почти в половину человека, слишком быстро. Крики экипажа обреченного корабля были слышны даже сквозь рёв стремнины – выбраться с тонущего корабля было столь же верной смертью, как и остаться на нем. Судно занесло немного левее, выкинуло со стремнины – и через несколько мгновений оно развалилось, протащенное по жутким острым камням, нанесенным свирепонравной рекой на края своего основного русла.

Похоже, разведчики теронгов либо не знали, что за странные сооружения стоят на заякоренном рядом с берегом ферранском корабле, либо узнали это уже после того, как корабли теронгов вышли в реку. На судах теронгов, судя по всему, не ожидали обстрела из корабельной артиллерии ферранов. Однако, надо отдать должное теронгам – они почти мгновенно поняли, что произошло, и резко, будто под единой командой, спустили вёсла, чтобы выйти из пристрелянного сектора поражения – свернуть со стремнины и вернуться чуть выше по тихой воде. Правда, на такой маневр было необходимо время, пока же они были беззащитны перед умелыми ферранскими торментаторами.

Крики победной радости с ферранского корабля стихли, когда отрывисто прозвучала следующая команда ценутриона-торментора – и теперь воздух сотряс иной звук: после глухого, но не такого громкого, как при выстреле катапульты, «бумм» последовал шелестяший свист, и Хартан успел увидеть промелькнувшее над водой длинное, черное, хищное тело стрелы длиной в три четверти роста человека.

Стрела, выпущенная из баллисты, угодила во второй корабль колонны, ставший первым после гибели товарища. Жуткий снаряд прошел ровно над скулой левого борта, зацепил деревянным оперением бортовую кромку, отклонился чуть вниз – и пронзил весь ряд гребцов левого борта, весь десяток, застряв наконечником в груди последнего из них. Корабль немедленно развернуло поперек потока; он пошел боком и резко потерял ход, выбрасывая людей в бурлящую и грохочущую стремнину – и тут же на него налетел идущий следом корабль, с треском досок подминая собрата под себя, при этом также теряя ход и выбрасывая за борт тех несчастных, что некрепко держались хоть за что-то, намертво прикрепленное к корпусу и палубе. Лишь нескольких мгновений хватило, чтобы подмятый и полуопрокинутый корабль развалился пополам, однозначно лишая свой экипаж шансов на спасение.

Теронги потеряли полную сотню воинов всего от двух выстрелов с ферранского корабля; между выстрелами прошло менее минуты.

Четыре оставшихся теронгских корабля быстро уходили со стремнины, стараясь удалиться на безопасное расстояние от ферранских орудий. Три из них свернули влево, уходя в сторону роданского берега, но четвертый – то ли растерявшись и не сориентировавшись, то ли уклоняясь от столкновения с впереди идущим – свернул вправо, направляясь к высокому мысу, с вершины которого наблюдал Хартан. Тарутенарикс понял, что корабль не разворачивается, чтобы уйти по медленной воде на вёслах чуть выше по течению, а, видимо, пытается зайти за мыс, чтобы оказаться вне видимости ферранского судна. Этот маневр был проще для исполнения, чем попытка уйти назад – хотя бы потому, что можно было использовать силу разгона, приданную кораблю стремниной. Однако, видимо, старший на этом корабле просто не учел, что высокий берег занят противником, видя вместо этого только опасность, исходящую от орудий ферранского корабля.

– Сотню лучников сюда! – приказал Хартан, и находящийся рядом денарикс побежал исполнять его распоряжение, – пусть тряпки, масло и факела захватят!

Ферранские артиллеристы тем временем быстро заряжали орудия. С возвышенности Хартану было хорошо видно, как слаженно и четко действуют южане. Каждый торментор из расчета баллисты быстро и точно исполнял свою роль: пока двое крутили ворот, наматывая зарядный канат, третий помещал крюк этого каната в петлю на ползунке, сквозь который был продет канат, намотанный обоими концами на цилиндрические торсионы в передней раме; четвёртый стоял рядом с желобом орудия, держа в руках снаряд – железную стрелу длиной в половину роста человека; пятый находился у запирающего механизма, готовый повернуть рычаг, крюк на конце которого входил в особое отверстие на ползунке, как только этот ползунок окажется в заднем положении. Командир расчета орудия в белом шарфе стоял рядом, отдавая плохо слышимые Хартану команды и не вмешиваясь в ход заряжания. Меньше минуты – и баллиста была готова к следующему выстрелу. Катапульту заряжать было чуть сложнее – но и она была готова обрушить камень на цель через полторы минуты после первого выстрела.

Прошло минуты три, когда к Хартану бегом прибыла сотня лучников.

– Вот ваша цель, – сказал тарутенарикс, указывая на корабль, что оказался невдалеке под высоким берегом, – промахнуться сложно. Факела и масло, надеюсь, тоже принесли? Было бы неплохо поджечь эту посудину.

На корабле, наконец, обратили внимание на опасность – но было поздно: первый, пристрелочный, залп тарутенских лучников дождем обрушился на корабль и на воду вокруг него, и далеко не все теронги успели поднять щиты. Большинство стрел вонзилось в доски палубы, скамьи, несколько поднятых щитов, вёсла, запутались в сложенном парусе, со звоном отскочили от шлемов теронгских воинов и завязли в шкурах и толстой ткани их герулок – но некоторые нашли цель, поразив руки, бёдра и ступни сидящих на лавках людей. Уже следующий залп был встречен поднятыми щитами – большими, прямоугольными, какие носили у теронгов и ополченцы, и дружинники – но крики раненых предыдущим залпом доносились и из-под щитов. Корабль начал суетливо отходить от берега – но, видимо, опять решение было принято в спешке: вместо отхода на вёслах назад, против тихого в этой полосе течения, судно пошло поперек потока – к роданскому берегу. Это, конечно, отдаляло корабль от лучников с каждым гребком – но при этом означало, что придется пересекать стремнину поперек, что было очень опасно – корабль мог перевернуться через борт.

Стоило кораблю отойти от берега – под градом стрел, в котором всё чаще встречались стрелы, обмотанные промасленной бечевой и подожженные пламенем факела – как уже знакомое Хартану глухое «бумм» раздалось над водой, и стрела баллисты хищно устремилась к теронгскому судну. Страшный снаряд угодил в верхнюю часть правого борта, вырвал несколько верхних досок, отломал верхнюю кромку, убив сидящего на весле и ранив находящегося рядом дружинника, но не задел шпангоута – в этом теронгскому кораблю повезло. Катапультный выстрел, последовавший сразу за баллистным, не привел к попаданию – стреляли-то не по пристрелянному сектору – лишь подняв высокий фонтан воды. Пока ферраны перезаряжали орудия, корабль успел выйти на стремнину – и его понесло в сторону траверза деревни. Меньше минуты – и судно вынырнуло из стремнины, но оказалось, однако, практически кормой к ферранскому кораблю. Баллистарии к этому времени сумели перезарядить орудие, навести его, выстрелить – но, похоже, расстояние было слишком большим для точного выстрела: стрела вошла в воду рядом с бортом корабля, но не попала даже в вёсла. Из катапульты стрелять не стали – слишком сложно было попасть навесом в движущуюся по сложной траектории цель, чтобы тратить на нее снаряд. Потрепанный теронгский корабль присоединился к трем своим собратьям.

Хартан удовлетворенно кивнул: из шести кораблей с четвертью тысячи вражеских бойцов в целости остались два корабля, еще два получили повреждения и потеряли часть экипажа, и еще два были потеряны полностью. Со стороны же тарутенов были потеряны два камня для катапульты и три стрелы для баллисты – да и те не тарутенские, а ферранские. Отличный результат.

Тарутенские лучники ликовали и провожали удирающий вражеский корабль презрительными криками. Это была хоть и малая, но победа – но Хартан понимал, что до настоящей победы далеко. По предчувствиям тарутенарикса, предстояло пережить нелёгкую ночь…

Предчувствия не обманули опытного рикса.