Хродир Две Секиры

Глава 47. Речной Змей

Штурм продолжался. Рафарская дружина довольно быстро переходила по телегам через частокол, который, похоже, никто и не думал охранять – действительно, зачем охранять стену, если ворота открыты? Шум боя – крики, лязг и треск оружия – стали слышны теперь из-за стены.

Стригульд обернулся на шум. За крышами домов не было видно, что происходит там, откуда раздается звук боя – но стало абсолютно ясно, что враг каким-то образом преодолел стену. Лестницы? Подкоп? Друг по другу переползли? Неважно. Важно то, что какой бы способ ни был использован, много воинов через стену Хродир перебросить пока явно не успел. Скорее всего, их где-то десяток или меньше, но это точно дружинники. И скорее всего, эти воины не пойдут сейчас дальше в город, а будут собираться у стены, там, где через нее проникли. Сейчас им противостоит тот отряд ополчения, что был оставлен у стены как резерв – некоторое время они продержатся.

– Торгар! – позвал Стригульд, и хундрарикс, сумевший вырваться из окружения у Суденуфера, подошел к дому, на коньке крыши которого сидел теронгарикс.

– Да, рикс, – произнес Торгар, прикрываясь ладонью от солнца.

– Бери половину сотни с берега и веди ее к стене, что на лес смотрит, – сказал Стригульд, – там, похоже, Хродировы ублюдки как-то через стену перебрались. Их должно быть немного, сделай так, чтобы не стало больше.

– Понял, – сказал Торгар, – слава Сегвару!

И тут Стригульд услышал громовое «Слава!» от ворот. Воперны все-таки решились на атаку в воротах.

У возов, прошедших сквозь ворота, закипел бой. Угли, оставшиеся от сгоревших заграждений и покрывающие утоптанную дорогу, уже остыли достаточно, чтобы не прожигать кожаные сапожные подошвы насквозь, и обе шедьдваллы – теронгская и вопернская – навалились друг на друга, закрываясь щитами и разя поверх них копьями и секирами. Теронгская шельдвалла – две сотни дружины, усиленные сзади ополчением – хоть и противостояла вдвое большему количеству вопернов, но имела существенное преимущество: воперны могли атаковать, лишь обойдя свои же застрявшие прямо на дороге телеги с щитами, то есть одновременно в бой могли пойти не больше пяти человек с каждого фланга, что дало теронгам возможность встретить их и большим количеством воинов, которых, к тому же, можно было менять, если те уставали или были ранены. Сколько бы всего вопернских дружинников ни ломилось через ворота – одновременно вести бой могло не больше десяти из них, да и тех было трудно сменить, если они получали рану.

– А зачем ты их сейчас в бой послал? – спросил Хартан, указывая Хродиру на начавшуюся за воротами схватку, – стояли бы себе и дальше. Всё равно же не там наш главный удар пойдет.

– Чтобы теронги в бой втянулись, – пояснил Хродир, – иначе выйдет так, что Стригульд снимет дружину с ворот и отправит... куда нам не надо.

Сказав это, Хродир подозвал Востена.

– Выдвигайся в город, – рикс указал на стоящие у частокола возы, по которым переправлялись внутрь города уже последние оставшиеся снаружи рафары, – переведи Вместилищ через стену и будь готов их запустить. Только без моей команды это не делай. Команду я дам сам.

Востен кивнул и направился к Вместилищам.

– По-моему, мне пора, – Хартан отбросил злаковый стебель, который держал в губах, – смотри: теронги как раз от берега полсотни куда-то отводят.

– Сегвар с тобой, – улыбнулся Хродир, хлопая по плечу союзника.

– Надеюсь, – усмехнулся Хартан, быстро взлетел в седло Ветра, но затем вновь обернулся к Хродиру, а точнее, к Сексту Нанию, стоящему рядом с Хродиром и тщательно зарисовывающему на пергамент схему боя.

– Как тебя там... – не прекращая улыбаться, чуть поморщился тарутенарикс, – Наний, кажется?

Молодой ферран оторвался от рисунка и кивнул.

– Хродир, – Хартан повернулся к союзному риксу, – разреши мне позаимствовать младшего из твоих ферранов? Раз уж он записывает наши, хм, славные деяния на поле битвы, я хочу, чтобы он сейчас своими глазами всё увидел.

Наний вопросительно посмотрел на Хродира.

– Бери, – сказал Хродир, – но смотри: если с ним что-нибудь...

– Он под моей защитой, – фыркнул Хартан, – верну в целости, не сомневайся.

Наний, которому подвели коня – правда, не его собственного, а, оказывая честь, запасного коня одного из тарутенских хундрариксов – присоединился к свите Хартана. Тарутенарикс направился на юго-восток, через холмистое поле – туда, откуда шум Тарара раздавался даже громче, чем от берега Теронгхафена.

Через четверть часа Хартан стоял на высоком утесе, каменную подошву которого омывал Тарар. Спешившись, тарутенарикс встал на самом краю, топнул ногой по земле, проверяя, выдержит ли его вес берег; оплетенная корнями деревьев скала могла выдержать и не такое.

– Подойди, – подозвал по-феррански Хартан Нания, – я хочу, чтобы ты это сам увидел.

Наний слез с коня и аккуратно, боком, подошел к краю обрыва и Хартану.

– Смотри, – улыбнулся рикс тарутенов, указывая рукой вниз, под утес.

С южной стороны утеса, прикрытые выдающейся в реку на сотню шагов скалой и от набегающего потока, и от взглядов со стороны Теронгхафена, стояли на якорях корабли. Тарутенские – полные людей в белых герулках. Пятнадцать кораблей по сорок воинов – почти вся дружина Хартана, лучники тарутенов и часть их ополчения.

На ближайшем к утесу корабле, на его носу, стоял воин в шлеме с золотым обручем и золотой цепью, скрепляющей герулку – Друнго, племянник Хартана. Тарутенарикс снял с пояса рог и гулко протрубил – Друнго, повернувшись к утесу и увидев там дядю, помахал рукой.

– Смотри, юный ферран, – негромко сказал Хартан, – смотри, как творится история таветов...

С этими словами он вынул меч, поднял его над головой, и, крутанув клинком, указал им на север – против течения Тарара. На Теронгхафен.

Крик «Славься, Хартан! Славься, Сегвар!» раздался так громко, что перекрыл даже шум Тарара. Воины на кораблях начали подтягивать удерживающие якорные камни веревки – суда снимались с якорей, и уже через пару минут головной корабль повернул нос так, чтобы обогнуть мыс, а затем и тронулся с места. Гребцы налегли на вёсла – и корабль медленно, сопротивляясь встречному течению, пошел, огибая далеко выступающий в русло мыс, на север, к Теронгхафену.

– Возвращаемся, – сказал Хартан, – Теронгхафен, считай, наш. Но я хочу это увидеть.

– А я – тем более, – вздохнул, залезая на коня, Наний.

За ту половину часа, что Хартана не было на поле у Теронгхафена, воины Хродира – и рафары, и воперны – сумели сделать главное: сковали боем все силы теронгов, стоящие в городе. И стоящая за воротами шельдвалла дружины, и огромное, в пару тысяч, ополчение, и та полусотня, что выдернул Стригульд из защищающих берег сил – все сейчас сражались либо против прорывающихся через ворота, мимо застрявших телег, вопернов, либо против преодолевших стену по возам рафаров. И если в воротах битва шла неспешно – воперны продвигались медленно, останавливаясь для отражения встречного натиска врага – то рафарская дружина, разбившись на небольшие, хорошо подходящие для схваток в тесноте дворов и узких улиц отряды, отчаянно рвалась к центру города, прорубаясь сквозь теронгское ополчение. А позади рафаров, на небольшой очищенной ими площади, уже расположились Вместилища, и Востен рисовал посохом нужную фигуру прямо на утоптанной земле.

– Ремул, – подозвал Хродир, – подойди. Я отправляюсь за стену, поведу рафаров пробиваться к Стригульду. Ты остаешься командовать боем.

– Так и командовать-то уже нечем, – пожал плечами Ремул, – сейчас рафары вместе с тобой выйдут к центру города, к Гротхусу, а Стригульд, как я вижу, уже там – вон он, на крыше сидит, руками машет. Пленить Стригульда – и всё, теронги без него вряд ли долго сопротивляться будут.

– Тебе прошлого раза не хватило, чтобы оценить коварство Стригульда? – спросил рикс, – Ремул, если Стригульд сейчас что-нибудь хитро-тактическое учудит, то кроме тебя никто не сможет с этим разобраться. Поэтому ты и командуешь. А мое место сейчас – с моей дружиной! Тебе – слава полководца, мне – слава рикса!

Хартан успел как раз вовремя – когда он добрался до холма, с которого был виден и Теронгхафен, и берег, корабли тарутенов показались из-за недальнего мыса ниже по течению, вокруг которого заворачивал свой бег Тарар. Корабли эти увидел не только Хартан, но и теронги в городе – и на берегу начали суетливо перемещаться люди.

Стригульд предвидел то, что тарутены могут высадиться с реки, поэтому подготовился к встрече. Все корабли, что оставались в Теронгхафене – и теронгские, и чужие – были вытащены на прибрежную полосу и перевернуты днищем кверху в тот же день, когда в город примчался после поражения у Теронгхусена сам Стригульд. Теронги не жалели сами корабли – чтобы перевернуть их, кораблям сломали и мачты, и выступающие над палубой оконцовки киля, и повторно спустить такие корабли на воду без починки было нельзя; однако и подойти к берегу у Теронгхафена теперь было невозможно.

Оставили теронги на плаву лишь один корабль – не самый большой, но самый быстрый из тех, что был. Хартану было понятно, что этот корабль – последний шанс Стригульда бежать из города, если иные пути будут перекрыты; правда, тарутенарикс не понимал, как враг собирается миновать его флот. Разве что бежать не на юг, по течению Тарара, где его несомненно встретят корабли тарутенов, а на север – против течения за таким быстроходным кораблем тяжелые тарутенские посудины, перевозящие много груза, не угонятся.

Именно на этом корабле сейчас собрались те дружинники теронгов, что остались на берегу. Вся полусотня там, конечно, не разместилась – корабль вместил всего два десятка воинов – но остальные стояли на берегу рядом со сходнями, перекинутыми на судно. Сам корабль стоял чуть наискосок к берегу, кормой уткнувшись в береговую мель, а носом глядя на северо-восток; дабы его не относило и не разворачивало течением, левой передней скулой он заякорился на два якорных камня.

Тарутенские корабли миновали береговую полосу Теронгхафена, разворачиваясь выше по течению, чтобы зайти с севера – тогда Тарар сам бы нес их вперед, и гребцам не надо было налегать на весла, уставая перед предстоящей схваткой. Теронги с берега и заякоренного корабля попытались обстрелять проплывающих мимо врагов из луков – однако лишь редкие стрелы долетали до цели, на излете пытаясь впиться в доски бортов и закрывающих плечи и головы гребцов щитов. Большинство стрел падало в воду Тарара, не достигая цели.

Замысел теронгов был прост. Тарутены в любом случае не смогут ни подойти к берегу все разом – помешают перевернутые корабельные корпуса, ни атаковать заякоренный корабль с нескольких сторон – слишком узко и мелко, чтобы крупный тарутенский «купец», перевозящий пехоту, смог подойти иначе, чем сойдясь правыми бортами с целью. Остальным кораблям тарутенов придется либо ждать своей очереди для абордажа, либо выстраивать «мост» из соединяющих корабли сходней, но для этого корабли необходимо будет развернуть против течения и заякорить, на что уйдет время. Разумеется, всё это тарутенам придется делать под обстрелом лучников – причем всех имеющихся пятисот лучников теронгов, которых ради такого дела Стригульд снял со всего города и направил к берегу. Продержаться так теронги могут очень долго – тарутены будут терять ранеными от стрел множество воинов еще до того, как те смогут вступить в бой, атаковав заякоренный корабль. Атаковать-то можно только по узкому абордажному мостику, где даже двое рядом вряд ли пройдут, так что преимущество в числе тарутенам тут не поможет никак.

А уж если тарутены сумеют поставить свои корабли борт-к-борту, перекинув не один, а несколько мостков и между своими судами, и на корабль теронгов, чтобы в бой сразу могли вступить два, а то и три десятка воинов – тут тарутенов ждал иной... подарок. На берегу, в небольшой ямке, скрытая от взглядов с реки, медленно дымилась в ведре горящая смола. Если тарутены намертво соединят свои корабли и заякоренный корабль теронгарикса – то огонь поглотит весь флот тарутенов.

Но теронги не учли одного. Друнго, находящийся на головном корабле и командующий сейчас флотом тарутенов, понимал, что сейчас – самое время отличиться, показать себя Хартану в настоящем деле. Едва увидев, как теронги построили оборону берега, он понял, что нужно делать – недаром цвет его герулки был сродни цвету сына Сегвара, дарующего полководческую мудрость.

Еще стоя перед стеной, Хродир слышал шум боя так ясно, будто схватка шла совсем рядом. Крики воинов, звон клинков и их лязг о кольчуги и ободы щитов, треск копейных древков и рукоятей топоров... За стеной шел гораздо более свирепый бой, нежели в воротах.

Хродир, сопровождаемый десятком ближних дружинников из сарпесков, быстро перешел по сходням и спрыгнул внутрь городских стен, тут же увидев спины бьющихся рафаров и сидящих у домов раненых воинов, помогавших друг другу перевязать раны.

– Где Востен? – обратился рикс к одному из раненых – Хродир припоминал, что это десятник из вопернской дружины.

Воин махнул рукой, указывая направление, и Хродир направился туда.

Востен как раз окончил рисовать свою сложную фигуру на утоптанной земле большой площадки, служившей, видимо, чем-то вроде площади между дворами. Вокруг колдуна стояли Вместилища – стояли, будто охраняя его от любого, кто посмеет помешать ритуалу.

– Востен! – перед риксом Вместилища, разумеется, расступились, пропуская его к колдуну, – ты готов?

– Если ты про мою готовность впустить Красного, – сказал Востен, – то я готов. А если ты про то, как продвигаются рафары – то я ими не командую, но могу точно сказать, что они застряли. Уже минут пять мы не продвигаемся вперед – мне кажется, и рафары немного устали, и новые теронги постоянно подходят.

– Готовь Вселение, – сказал на это Хродир, – и еще... Сделай в этот раз так, чтобы Красные лучше слушались команд. Мне сегодня нужно именно это. И не вздумай вселять в меня, мне понадобится чистый рассудок.

Востен уважительно поджал губы:

– Я могу сделать так, чтобы они лучше воспринимали команды, – сказал колдун, – но тогда мне придется вселять Красного не полностью, оставить много от человека. Воины будут менее свирепыми.

– И пусть, – нахмурился Хродир, – я сам их в бой поведу, но нам предстоит не только бой. То, что я задумал, станет венцом моей победы!

– Ты совсем как ферраны заговорил, – улыбнулся Востен, – готовься, рикс. Сейчас начнём.

Странное движение в толпе воинов, сдерживающих рафаров, Стригульд увидел сразу. Воины-ополченцы отчего-то стали подаваться назад, причем довольно большой массой – наверное, с сотню ополченцев вдруг начали пятиться, выходя из переулка на место, где их было хорошо видно с крыши Гротхуса. Это могло значить только одно – как раз против этих воинов сейчас идет основной удар рафаров, а это значит – именно сюда надо отправить подмогу.

Стригульд оглядел город. Воинов для подмоги можно было взять лишь в двух местах: либо снять с шельдваллы, защищающей ворота, либо уменьшить и без того скудную оборону берега. Теронгарикс повернулся и сел так, чтобы можно было видеть и берег, и ворота, просто повернув голову. Всё говорило о том, что нужно снимать одну из сотен дружины с ворот, отправив ее против прорывающихся рафаров, но Стригульд медлил, понимая, что отход этой сотни станет настоящим сигналом вопернам идти на прорыв.

Однако тут новое движение на берегу привлекло внимание теронгарикса.

Головной корабль тарутенов, уже развернувшись и двигаясь теперь к Теронгхафену с севера, и не думал замедлять свой ход. Напротив, он разгонялся, подгоняемый и близко подходящей здесь к правому берегу стремниной Тарара, и веслами. И он совсем не собирался разворачиваться так, чтобы встать правым бортом к правому борту вражеского корабля. Вместо этого он, набрав скорость, всей своей массой ударил в левый борт заякоренного корабля теронгов, порвав оба якорных каната и с оглушительным треском врезавшись острым носом в борт врага. От этого удара легкое судно теронгов круто накренилось на правый борт, а воины, находившиеся на его палубе, полетели в воду. Их не спасло даже то, что при виде приближающегося врага они присели, схватившись за скамьи и шпангоуты, чтобы сохранить хоть какое-то равновесие при ударе – сам удар оказался слишком мощным. Левая скула теронгского корабля треснула, весь левый борт поднялся в воздух, дно корабля оказалось слева – и никто не сумел удержаться на палубе. Сила, набранная разгоном, несла тяжелый тарутенский корабль дальше и после удара – и теронгское судно проскрежетало правым бортом по прибрежным камням, сминая и давя воинов, оказавшихся слишком близко к кораблю. Вода Тарара окрасилась красным.

Воины на тарутенском корабле сумели удержаться на палубе, хотя от удара многих из них бросило вперед – но за борт никто не выпал.

Весь план обороны берега Теронгхусена отправился к Духам Ночи.

Тарутены с головного корабля немедленно начали высадку, прыгая с правого, ближнего к берегу, борта в воду, доходившую здесь воинам до пояса. Шедшие следом корабли замедляли ход. Второй корабль встал правым бортом к левому борту первого, следующий – правым к левому борту второго, и вот уже через несколько минут все пятнадцать кораблей сошлись бортами вплотную, намертво скрепившись мостками-сходнями. Первый корабль плотно сел на каменистую мель, сломав корпус судна теронгов, и стал общим якорем флота – даже могучий Тарар не мог сдвинуть плотно сцепившиеся тарутенские суда.

Все войско тарутенов ринулось по сходням на первый корабль, а уже с него – в прибрежную воду.

Стригульд в отчаянии сжимал рукоять меча. Если до неожиданного хода тарутенского флота – до тарана заякоренного теронгского корабля – еще можно было надеяться на то, что наступление вопернов завязнет в воротах, рафаров – среди домов и дворов Теронгхафена, а тарутенов – на берегу, то теперь надежда иссякла. Тридцать оставшихся на берегу дружинников, даже с полутысячей лучников, не смогут сдержать высадившуюся тарутенскую дружину. На помощь им перекинуть попросту некого – оставшиеся сотни дружины и почти всё ополчение держат вопернов и рафаров, и берег уже сейчас можно считать потерянным.

И как раз сейчас из-за поворота недальней улицы выбежало несколько теронгских воинов, на ходу бросая щиты. А за ними нарочито неспешно, демонстративно уверенно, вышли воины в кольчугах-переплетенках, ремни которых были выкрашены красным. Вместе с ними шел сам Хродир – его шлем с золотым ободом не узнать было невозможно.

Конечно, в этот раз мешки с дыролистом тоже были припасены. Только вот находились они у воинов, оборонявших ворота – то есть теперь оказались бесполезны.

А отряд Хродира уже направился к Гротхусу. И сам Хродир, увидев сидящего на коньке крыши теронгарикса, издевательски помахал ему рукой.

Что ж, у Стригульда не осталось выбора. Он быстро спустился с крыши Гротхуса внутрь здания, но наружу не вышел...

Хродир ворвался в Гротхус Теронгхафена. Красные Сыны не просто выбили окованную железными полосами дверь, а вырвали ее из петель. Сразу за дверью отряд столкнулся с десятком дружины теронгов – но против Красных этот десяток долго не продержался.

Стригульда в Гротхусе не оказалось – лишь какие-то женщины, дети и старики жались к стенам, со страхом наблюдая за чудовищными воинами со светящимися багрово-красным цветом во мраке полутемного помещения глазницами шлемов.

– Где ваш рикс? – так громко, что, казалось, затряслись старые бревенчатые стены и балки, выкрикнул Хродир.

Теронги молчали.

Вслед за отрядом Хродира в Гротхус вошли рафарские дружинники – причем вел их сам Хальнар. Вместе с рафарами зашел Востен.

– Ополчение теронгов разогнано, – Хальнар вытер рукавом чужую кровь с лица, – те отряды, что пытались нас остановить, разбежались, бросая оружие. Они больше не опасны.

Хродир кивнул – мол, понял.

– Отлично, – сказал он, – нам надо найти Стригульда. Убить или пленить – всё равно. Стригульд точно зашел в этот зал – вот по этой лестнице спустился, – рикс указал на деревянную лестницу, идущую от потолка, – но здесь его нет.

Востен и Хальнар огляделись. Под взглядом колдуна теронги сжались еще больше, чем от вида Красных Сынов.

– Здесь должен быть тайный ход, – сказал Востен, – Стригульд не зря носит имя «Речной Змей». У змеиных нор несколько выходов.

Хродир кивнул.

– Сможешь найти? – спросил он.

– Смогу, – усмехнулся колдун, – причем безо всякого крофта. Но мне нужна будет твоя помощь.

Хродир поднял брови – мол, действуй.

Востен демонстративно оглядел жмущихся к стенам, сундукам и лавкам людей. Дорогие одежды, золотые украшения – здесь, в Гротхусе, явно собрались не простые теронги, а мистуры и близкие Стригульду купцы со своими близкими. Колдун подошел к Хродиру и о чем-то тихо – никто другой не слышал – с ним побеседовал, после чего рикс довольно усмехнулся и дружески хлопнул ладонью Востена по плечу.

Хродир обернулся к теронгам.

– Я вижу, – сказал рикс, – что здесь собрались не последние люди из теронгов. Вы понимаете, что Стригульд ушел, и теперь ваш рикс – я? Так вот, слушайте волю рикса. Тот из вас, кто первым укажет мне тайный путь, которым ушел Стригульд – сохранит и свое добро, и свое положение мистура. Если кто плохо меня расслышал, повторю – только первый! Остальные...

Хродир не успел договорить. Сидевший на сундуке прямо рядом с ним грузный мужчина в богатой, расшитой золотым шнуром герулке, едва ли не подпрыгнул, встав перед риксом. Сделал он это так стремительно, что в грудь ему немедленно уперлись два клинка от сарпесских дружинников, сопровождавших Хродира. Уперлись, но не разили – Хродир быстро поднял руку в жесте, означающем «стойте!».

– Я! – сказал обладатель расшитой герулки, – я готов показать, куда ушел Стригульд.

– Хорошо, – кивнул Хродир, – а сам ты кто?

– Ордвик, – поклонился мужчина, – я – мистур Ордвик.

– Что ж, Ордвик, – сказал Хродир, – ты остаешься мистуром и под моим риксратом. Показывай тот лаз, через который ушел Стригульд.

Хродир обвёл взглядом зал Гротхуса. На лицах теронгов читались разные чувства, но рикс с удивлением заметил, что теронги были не столько озлоблены предательством одного из своих, сколько... разочарованы. Видимо, разочарованы тем, что Ордвик сумел опередить каждого из них.

– Вон тот сундук, – Ордвик показал рукой на большой расписной сундук, на котором сидели две немолодых женщины, – на самом деле это вход в подземелье.

– То есть сейчас Стригульд в этом подземелье? – спросил Хродир.

– Не знаю, – пожал печами Ордвик, – он точно спустился туда. Но, говорят, что у этого подземелья есть несколько выходов. Я слышал, что один из них даже находится на роданском берегу...

– Ты сам был в этом подземелье?

– Нет, – Ордвика, казалось, передёрнуло от страха, – нет, рикс. Я не так отважен, чтобы спускаться туда.

Хродир зло взрыкнул.

– Так, – рикс обернулся к своим воинам, – Красные, два десятка дружины и Востен – со мной. Этого – он ткнул пальцем в грудь Ордвика – стеречь. Если мы не покажемся через час, всех теронгов, что в этом Гротхусе – под клинок.

Рикс обвел взглядом теронгов, ожидая, что богато одетые мужи начнут возмущаться таким попранием Таво, а женщины – рыдать и сыпать проклятьями, но этого не произошло. Это могло означать одно из двух: либо собравшиеся здесь теронги, включая женщин и детей, очень хорошо владели собой, либо никакой ловушки для отправившегося вслед за Стригульдом не было – потому и бояться теронгам было нечего, ибо Хродиру ничего не угрожало.

Хродир откинул тяжелую крышку сундука. Дна у того не было. Зато была лестница, ведущая вниз, во тьму.

– Факел, – сказал Хродир, – Красные Сыны – вперед, затем – мы с Востеном, затем – дружинники.

В подземелье было прохладно и сыро. Проходы оказались узкими, но высокими. Стены и потолок были укреплены деревянными балками и обшиты досками, так что обрушений можно было не бояться.

Хродир полагал, что здесь может быть что-то вроде лабиринта, целой системы ходов и развилок. Однако проход был всего один – все боковые ответвления оказались лишь небольшими каморками, забитыми старыми сундуками. Видимо, именно здесь пиратские риксы, включая Стригульда, складывали свое добро, уберегая его от посторонних глаз.

– Так и рождаются легенды о бездонных сундуках, – усмехнулся Востен, – сколько в этот сундук не клади, а он всё не заполняется.

– Потом обязательно посмотрим, что тут сложено, – сказал Хродир, – мне кажется, тут добра столько, сколько даже предки никогда в походах не брали. Но сейчас – Стригульд.

Вскоре тоннель пошел с заметным уклоном вверх, а затем и закончился тупиком, откуда вверх вела лестница. Судя по следам в пыли, по этой лестнице кто-то совсем недавно поднимался. Сверху бил луч света – там явно был выход наружу.

Первыми по лестнице стали подниматься Красные – не только потому, что они шли впереди по проходу, но и чтобы расчистить путь остальному отряду, если это понадобится. И, как оказалось, не зря.

Едва голова поднимающегося первым Красного – а им был сам Торстан – показалась наружу, как к его шее справа устремился меч. Хороший, дорогой меч – хаттушской работы с невероятно острой заточкой и утяжеленным к острию клинком. Теронгский воин, что направил этот клинок, стоял перед тайным выходом так, что поднимающийся по лестнице человек оказывался к нему спиной и не мог его увидеть. Клинок, вне всяких сомнений, нанес бы Торстану смертельную рану, рассек бы шею до позвоночника или вообще срубил бы голову – тогда тело Торстана рухнуло бы вниз, сбивая своей массой всех, кто поднимался за ним по лестнице.

Но Торстан был сейчас Красным Сыном. Он сделал то, что простой человек никогда бы не смог: невероятно быстрым движением вскинул правую руку – и поймал приближающееся лезвие, намертво зажав его между большим пальцем и ладонью. Остро отточенная кромка даже не коснулась его кожи.

Теронг попытался вырвать клинок из такого захвата – казалось бы, заведомо слабого; однако рука Красного Сына зажала лезвие не хуже кузнечных клещей. И с силой кузнечных клещей он провернул клинок, вырвав его из руки теронга и отбросив в сторону; сам теронгский воин с вскриком боли схватился за вывихнутую кисть и, пятясь и шипя сквозь зубы, отошел на шаг назад. Единым слитным движением, словно ловкий хищник, Торстан выбрался из дыры, выхватил свой клинок – и насадил на него врага, словно жука на иголку.

Еще через минуту на свет солнца выбрался весь отряд, включая Хродира и Востена.

– Где мы? – нахмурился, оглядываясь, Хродир.

Стен города видно не было – вокруг был лес с густым кустарниковым подлеском. Зато хорошо слышались два разных, но понятных шума – шум близкой реки, перекатывающей камни в своем бурном потоке, и шум затихающей битвы, где победные крики раздавались уже громче и сильнее, чем лязг и треск оружия. Даже отсюда, из-за стены густого леса, Хродир слышал «Славься, Сегвар! Славься, Хродир!», и сердце его наполнялось... нет, не радостью. Ликованием. Триумф. Только это ферранское слово, знакомое ему по рассказам Ремула, могло точно выразить то, что чувствовал сейчас рикс.

– Куда мог пойти Стригульд? – спросил кто-то из дружинников.

– К реке, скорее всего, – сказал услышавший его Востен, – если бы я был Речным Змеем, один из моих отнорков точно вёл бы к реке.

Отряд пошел на близкий, громкий шум Тарара. Миновав всего пару перелесков, воины оказались на обрыве, под которым уже текла река. Стригульда увидели сразу – тот стоял шагах в двухстах выше по течению, на высоком мысу. С ним было не больше десятка дружинников.

Что теронгарикс делал на мысу – было абсолютно неясно. Он просто стоял и смотрел вниз, на ревущие воды Тарара. Убегать ни он, ни его спутники, не собирались – наоборот, увидев отряд Хродира, теронги демонстративно изготовились к бою.

Хродир вместе с Красными вышел к мысу, на котором стоял Стригульд. Теперь отступать теронгариксу было некуда – с трех сторон обрыв и вода, с четвертой – отряд врага. Хродир был удивлен, когда увидел, что на Стригульде нет кольчуги – только герулка поверх блузы, да широкий боевой пояс с мечом и ножом.

– Стригульд! – Хродир вышел вперед, встав перед шеренгой Красных – те даже не стали строиться шельдваллой, чтобы не мешать друг другу в тесноте, – просто сдайся! Ты уже проиграл, а убивать тебя я не хочу!

– Сдаться? – ухмыльнулся теронгарикс, – нет уж. Сдамся – значит, признаю твою победу. А это я делать не намерен.

– Ты хочешь поспорить с самим Сегваром? – фыркнул Хродир, – победа моя, Стригульд. Всё, что у тебя осталось – это тот мыс, на котором ты стоишь, и десяток воинов.

Стригульд покачал головой и достал меч. Голубой булат льдисто блеснул в солнечном луче.

– Нравится? – спросил теронгарикс, – хочешь, наверное, его как добычу?

Хродир усмехнулся.

– Добыча славная, – сказал он, – врать не буду. Хочу.

– Я бы с радостью дал его тебе, – сказал Стригульд, – и не просто дал, но всадил бы в кишки. Но я понимаю, что твои Красные просто не дадут этого сделать. Поэтому...

Стригульд замолчал и отвернулся от Хродира. Закинув щит на ремне за спину, он аккуратно положил клинок на левую ладонь, осторожно и бережно погладил его большим пальцем, будто ручного зверька...

И, широко, из-за спины, размахнувшись – швырнул меч с обрыва. Далеко, до самой стремнины. Клинок морозной искрой сверкнул над мутными водами реки – и упал в них, тут же исчезнув из виду.

– Ну ты жадный, – помотал головой Хродир, а затем подал Красным знак – направил свой меч вперед.

На то, чтобы расправиться с последним десятком дружины теронгов, у Красных ушло несколько ударов сердца.

Однако до Стригульда добежать Сыны Сегвара не успели.

– Не будет тебе полной победы! – выкрикнул теронгарикс, разбежался – и нырнул вниз, вслед за клинком.

Хродир и Востен острожно подошли к кромке обрыва. Поток уже унес одетую в герулку фигуру довольно далеко, но и сейчас было видно, что эта фигура не гребет руками, а отдалась на волю вечно гремящего донными камнями Тарара.

– Победа, рикс, – сказал Востен.

Хродир покачал головой.

– Я победил теронгов, но не теронгарикса, – вздохнул он, – слишком... слишком достойный враг. Ушел непобежденным...