Хродир Две Секиры

Глава 43. Героини

– Что это? – поморщился в смеси страха и отвращения Ульнар, – что это такое, гроткрофтман?

– Отойди. Назад, – сжав зубы, прошипел Востен, – лучше беги. Беги наружу, под свет солнца.

Дважды повторять не пришлось – купец рванул к выходу, как хороший конь.

А за алтарем поднималась на длинном, пугающе гибком змеином теле толщиной в бедро сильного воина, темная, как алтарный камень, клиновидная змеиная голова с двумя ярко-рубиновыми глазами.

Воины на миг опешили, привычно закрываясь щитами. Но лишь на миг – уже в следующую секунду все трое, грохнув «Славу!», бросились на нового, неведомого врага. В том, что страшный черный змей был врагом – сомнений не было ни у кого.

– Страж печати, – прорычал Востен, – вот что за сюрприз нам древние оставили...

Дружинники действовали на удивление слаженно, отринув страх. Им приказали защищать гроткрофтмана – человека, от которого зависело не только их будущее, но и судьба всех таветов под риксратом Хродира – и они готовы были пожертвовать собой, чтобы выполнить приказ. Человек ли, древнее ли порождение страшного крофта им противостояло – неважно. Что защитит от острой стали в умелой руке?

Один из воинов быстро перебросил свой факел стоящей рядом Ультене, ловко поймавшей его рукоять, и с лязгом извлек меч из ножен. Второй – занес топор для молодецкого удара, способного развалить надвое толстую дубовую колоду. Третий поднял факел повыше, чтобы товарищам был виден враг, но самого врага слепил его свет – в абсолютной тьме пещеры этот прием должен был сработать безотказно.

И все трое рванулись на черную тварь, соблюдая «обратный клин» – впереди два бойца с оружием, за их спинами – воин с факелом.

Змей атаковал страшно и прямолинейно. С невероятной скоростью, как и его собратья из привычного мира под солнцем, он пружинисто распрямил переднюю треть своего тела длиной в полсотню шагов – и устремился, будто живое копье, головой в грудь ближайшего воина. В свете факела сверкнули выставленные вперед зубы размером с ферранский гладиус – не два клыка, как у обычных змей, а целый лес бритвенно-острых, блестящих в дрожащем пламени, лезвий, усеивавших челюсти жуткой твари. Зубы-мечи вонзились в щит воина, замахнувшегося своим клинком, но не успевшего нанести удар – и пробили крепчайшие дубовые доски, окованные стальным ободом, разорвав левую руку дружинника, когда змей махнул головой в сторону. Второй дружинник, увидев, что страшное оружие чудовища на миг застряло в щите товарища, что было силы, с молодецким выкриком-выдохом, обрушил боевой топор на змеиную башку ближе к ее основанию – туда, где она переходила в шею.

Топор звонко звякнкул дрожащей сталью... и соскользнул с чешуи порождения жуткого крофта.

– У него каменная шку... – только и успел произнести воин, прежде чем острый, оканчивающийся чем-то вроде копейного навершия, хвост чудища, стремительно вылетевший из тьмы за алтарем, пробил его окольчуженную грудь, выйдя из спины.

Третий дружинник выронил факел и осел на пол, дрожа всем телом, пытаясь вынуть меч не слушающейся от шока рукой и закрываясь бесполезным щитом – но никто не посмел бы обвинить его в трусости.

Дико заблеяли и заметались по залу оставшиеся овцы. Их, кажется, не тронула судьба пошедшей под жертвенный нож подруги – но наличие рядом живого камнешкурого ужаса, перетекающего длинным безногим телом по каменному полу, лишило их даже скудного овечьего рассудка.

Змей медленно, будто издеваясь и желая вселить в людишек, посмевших нарушить древний покой святыни, как можно больший ужас, повернул немигающий взгляд на Востена и девушек. Его взгляд не отражал ни ярости, ни злобы – никаких эмоций. Он был просто приговором за святотатство, приговором неотвратимым, как уже собравшееся в «бросковое кольцо» и начавшее пружинно распрямляться черное тело. Колдун развел руки, защищая учениц – но это скорее был инстинктивный жест: магической твари было всё равно, колдун ли перед ней или обычный воин. Колдун даже предпочтительней – щита нет, зубы в досках не застрянут.

Стригульд прекрасно видел, что происходит – как крылья войска Хродира вдруг пошли вперед, сминая, перемалывая и отталкивая шельдваллы ополченцев. А вот что творится в центре – там, где прорываются единым кулаком его четыре сотни дружины – увидеть мешал дым. Впрочем, сомнений в том, что ударный отряд рано или поздно прорвется, не было. Однако следовало что-то сделать с фланговым наступлением врага – если оно закончится удачно для Ремула, ударный отряд теронгов попадет в окружение.

Стригульд обернулся, глянул на сотню, которую оставил оконь как резерв. Почему бы и не использовать их прямо сейчас? Конечно, подпирать конницей пехоту – будь то четыре сотни дружины или любая из массивных шельдвалл ополчения, будет глупостью, но вот ударить в тыл или фланг одной из фланговых шельдвал Хродира, сейчас как раз поворачивающейся к центру линии боя и подставляющей уязвимый фланг – это уже хорошее решение. Если на левом фланге теронгов это сделать будет сложно – там место для маневра конницы ограничено подступающим с севера к холму Теронгхусена лесом и скальными обломками, то на правом фланге, со стороны поля и пологого склона холма, коннице настоящее раздолье.

Судя по боевым крикам, вою рогов и, главное, мельканию золотого с красным шлема Хродира, видного даже сквозь дымную пелену, сам Хродир вступил в бой против прорывающейся по центру дружины теронгов. Не мог же он вступить в бой в одиночку или только с ближней охраной – значит, повёл с собой какую-то сотню. Судя по тому, что где-то пять сотен так или иначе стоят в шельдвалле, повёл он ту сотню, что выделил в резерв – то есть как раз для противостояния удару конной сотни Стригульда. А это, в свою очередь, значит, что резерва у него сейчас нет. Некого ему, Хродиру – а точнее, Ремулу, выдвинуть навстречу коннице Стригульда – разве что снять откуда-то часть ополчения. Но это сложно.

Стоп. А почему бы ударить не по наступающей смешанной шельдвалле, а по обозу? Пройти по дороге, ведущей сквозь Теронгхусен, смять обозников – баб да раненых, выйти к центру битвы и ударить навстречу прорывающимся четырем сотням дружины? Кто этому помешает? Разве что лучники, стоящие за вражеской шельдваллой и посылающие стрелы в облако на месте прорыва, но разве лучники устоят перед конным ударом?

Решено.

Стригульд поднял рог и протрубил. Стоящий за ним конный отряд подобрался и начал перестраиваться клином. Бить в таком порядке сложно – но для того, чтобы вывести конницу к месту атаки, строй клином подходил как нельзя лучше. Да и проскакать в таком строю по широкой дороге через Теронгхусен, сметая обозников, сам Сегвар велел.

Стригульд тронул коня, поворачивая его направо, на юг – туда, где сворачивала поднимающаяся по пологому склону холма дорога, идущая через весь Теронгхусен заканчивающаяся на его северной окраине. За собой он слышал топот сотни коней – пока идущих лишь шагом, но готовых по первой команде перейти на рысь, чтобы достичь рубежа атаки...

Бросок змеи был молниеносным. Но еще более молниеносной оказалась реакция Ультены. Гибкой лесной кошкой бросилась девушка, становясь между Востеном и змеем, выпадом протягивая вперед, ровно в открывающуюся пасть жуткого врага, горящий факел на длинной рукояти.

Факел угодил ровно в центр раскрытой пасти, между челюстей жуткой твари – туда, где трепетал, словно у настоящей змеи, раздвоенный темно-синий язык. Угодил, опалив чудищу глотку. Уже мысленно готовый к смерти Востен с удивлением услышал шипение и увидел, как змей отпрянул назад – даже более быстрым движением, чем его атакующий бросок. Факел в руке Ультены, вопреки ожиданиям, не потух, а будто бы даже разгорелся ярче, плюясь лиловыми искрами.

– Ах вот где твоя уязвимость, – сжав зубы, прошипел колдун, – хорошо, дерьмо подземное... Держи!

С этими словами он направил посох на мотающего башкой змея тем же движением, каким копейщик встречает острием своего оружия наседающего врага.

– Ана Гирру эрцээтим, кибит нагби, нар кабкаби эрцээтим – кабтака! – быстро, безо всякого распева, начал Востен, – Авилум ла кин, ша накарпу ина кимтики, ина паники иззизам!

Змей, казалось, немного замедлился, всё ещё продолжая трясти головой. Во взгляде его проявилось нечто вроде удивления, если змеи вообще способны удивляться.

– Кима тебитки ина нагби ла инакар, кима нуруки ина пут циккури ла инада – атта лу такпудки! – продолжил Востен, - Кима атта – зумур авилим анни кима хасбу лихмур!

Внезапно очертания змея – все пятьдесят шагов его черного, гораздо темнее ночи, тела – стали видны лучше. Легкое свечение начало исходить от его шкуры, неярким багровым светом пробиваясь между чешуйками.

– Ина кабтики, ина тебитки, ина нурики – лишши! Липту! – выкрикнул Востен торжествующе, – Липту! Липту! Маклу!

Неяркий багровый свет на змеиной шкуре разгорался всё больше. От кончика клиновидной головы до самого навершия острия на хвосте чудовища потекли, сталкиваясь между собой, искры. Искр становилось всё больше, они зарождались и шли всё быстрей – и, наконец, из-под каждой чешуйки на каменной шкуре чудища фонтанами вырвалось короткое яростное пламя. Змей издал что-то вроде крика – в этом крике слышалась не угроза, а вполне понятная человеку мука – а затем из его пасти вышло облачко густого дыма, поднявшееся к потолку и медленно потекшее по нему в сторону коридора.

Тело змея с сухим треском обвалилось на каменный пол. Чудище, если когда-то и жило, теперь явно было мертво. Опасность от него более не исходила.

– Анаку пикапу ке пи иккибуки – зикир шумия либли, – с выдохом облегчения закончил колдун, оседая на каменный пол.

Ученицы и оставшийся в живых воин теперь смотрели на колдуна со священным благоговением. Тана бросилась ему на шею, заливаясь слезами и покрывая поцелуями щеку и скулу, Ультена просто села сзади, прижавшись к спине Востена всем телом, закрыла глаза и уткнулась носом в густую гриву седых волос, мелко трясясь и всхлипывая.

– Всё, девочки, – Востен аккуратно погладил Тану по голове, – всё кончилось, мы победили... Почти. Давайте я встану и закончу, а вы наблюдайте и запоминайте. Как покину я вас – вам же дело моё продолжать...

Ремул видел, как сдвинулся с места отряд Стригульда, как стал развеваться на встречном ветру вымпел с черным змеем-Тараром, древко которого нес сопровождавший самого теронгарикса всадник. Вот это уже было реальной опасностью – Стригульд далеко не дурак, и бить такой мощной и подвижной силой будет по уязвимому месту. Уязвимых мест сейчас два: на левом фланге крайняя шельдвала, загоняя теронгских ополченцев к центру, повернулась своим левым флангом на запад, подставляясь под удар; вторым же местом был сам Теронгхусен – вернее, дорога, пересекавшая его с юга на север. Если смешанная шельдвала может о себе позаботиться самостоятельно – для этого достаточно развернуть к атакующим конникам тех ополченцев, что сейчас подпирают спины идущих передними рядами дружинников, то стоящий на дороге обоз невероятно уязвим.

Обоз. Хелена.

Южный край Теронгхусена с того места, где стоял Ремул, виден не был – мешали дома самого селения. Ремул, не раздумывая, отъехал чуть назад – чтобы видеть, что происходит вдоль дороги. Он рассчитывал, что сейчас придется искать последние резервы для отражения кавалерийской атаки Стригульда – и пытался сообразить, из кого эти резервы можно собрать. Выходило безрадостно – все отряды уже были задействованы. Единственным выходом оставалось только ставить другую задачу уже вступившему в бой отряду... Или же обозу придется отбиваться самостоятельно, без помощи. Женщины, выносящие раненых, и сами раненые – вот те, кому надо будет встать на пути конной дружины Стригульда. Результат такого столкновения ясен заранее. Ремул кусал губы в бессильном гневе и досаде.

Однако то, что он увидел на дороге через Теронгхусен, оказалось... неожиданно. Обозники быстро, как могли, ворочали телеги, из которых уже выпрягли волов – ворочали, устанавливая их так, что неуклюжие колымаги полностью перекрыли дорогу. От стены одного дома до ограды другого. Преодолеть такое препятствие, оставаясь верхом, нечего было и мечтать.

А руководила сооружением этого завала... сама Хелена. Стоя на высокой телеге, она указывала суетливо работающим обозникам, куда и как поставить колымаги. И у нее получалось – препятствие уже сейчас было непроходимым для конницы, и дружине Стригульда придется либо спешиться и пробиваться через этот завал – после которого его встретит та часть ополчения, что не отходила от обоза – либо развернуться восвояси и поискать другую цель атаки.

Ремул облегченно вздохнул. Хелене, конечно, требовалось помочь – но того, что она уже сделала сама, было достаточно, чтобы если не остановить, то надолго сдержать натиск врага, пусть даже и дружинников. Конечно, Хелена бы не успела закончить возведение своей «стены», если бы начала это только что – видно было, что умница догадалась начать это раньше, заметив уязвимость с фланга. Теперь Ремулу оставалось только выделить сюда лучников, чтобы те разили теронгов, если они спешатся и попытаются разобрать тележный завал.

Востен с видимым напряжением встал – помог подошедший воин, подавший руку и поднявший колдуна. Дружинник всё ещё трясся от пережитого шока, но, похоже, уже мог соображать и действовать. В отличие от обеих учениц, заливающихся слезами и хлюпающих носами.

Тело каменнокожей твари валялось так, что расположилось вокруг алтаря – удар хвостом по второму воину змей наносил не с той же стороны от камня, с какой атаковал головой. Тело не сгорело, как ожидал увидеть Востен. Сквозь рассевшуюся, раздвинутую яростной силой выходящего пламени чешую выткала... Кажется, это была кровь. Змеиная. Эта кровь быстро заполняла те же канавки, в которых еще совсем недавно была кровь овечья – теперь частично ушедшая куда-то под алтарь, а частично испарившаяся от жара горевшего змея.

– Светится, – всё еще дрожащий воин указал на алтарь, – камень светится!

Теперь это видел и Востен. Легкое, едва уловимое свечение исходило от черной поверхности алтарного камня. Если бы не абсолютная тьма, нарушаемая лишь дрожащим светом факела – этого свечения видно бы не было.

– Так вот что за кровь нужна для снятия печати, – горько хохотнул Востен, – хитрые древние ублюдки... Но, Духи Ночи, остроумное решение – кровь Стража Печати для снятия самой печати. Я бы не додумался. Зато теперь Печать точно снята, – Востен широко улыбнулся и кивнул на алтарь.

Девушки уже перестали всхлипывать, и теперь их разбирало то, за что Востен их всегда хвалил – любопытство.

– Кровь овцы не открыла алтарь? – спросила Тана, – мы же всё правильно...

– Кровь овцы вызвала Стража, – вздохнул Востен, – а кровь Стража открыла алтарь. Я же говорю – хитры были древние. Знали, как защитить алтарь от тех, кто недостоин им пользоваться.

– А кто недостоин? – не поняла Тана.

– Кто со змеем не справится – тот и недостоин, – горько усмехнулся колдун, – всё, все разговоры потом. Сейчас поймайте мне этих барашков, – колдун указал на хаотично мечущихся по залу овец, – и подтащите их к алтарю.

Отряд Стригульда даже не стал приближаться к заграждению из телег. Едва увидев, что завал, собранный из телег, перегородил дорогу, выставив наружу, как копья, тележные оглобли, Стригульд остановился, и, подчиняясь его движению, остановилась вся сотня. За завалом ясно были видны лучники – это означало, что теронги понесут потери еще до того, как приступят к разбору телег, чтобы попасть в родной город. А даже если и разберут, растащат телеги – за ними их встретят готовые к бою воины, пусть и, скорее всего, ополченцы. Конечно, дружина прорубится через них, но... Одно дело – врубиться в толпу ополченцев с хода, сметая этих неумех напором и умением, и совсем другое – атаковать их через проделанный узкий проход в завале, где одновременно смогут пройти не больше двух воинов сразу, а вот встречать этих двоих будут четыре-пять бойцов, пусть и ополченцев. Слишком много времени уйдет, слишком много крови придется оставить.

Стригульд разочарованно сплюнул. Надо было решать, что делать дальше.

Теонгарикс взглянул на оставшуюся слева-позади, обойденную им по широкой дуге с фланга, шельдваллу воинов Хродира. Этот отряд уже разделился – насколько было видно Стригульду, дружинники по-прежнему отжимали теронгское ополчение, заставляя медленно отходить на северо-запад, а вот ополчены, стоявшие за дружинниками – развернулись назад, готовые встретить его, Стригульда, отряд в копья. Атаковать их в конном строю, конечно, можно – такая атака, несомненно, принесет победу – но вот потери могут оказаться больше, чем Стригульд может себе сейчас позволить. Да, конная атака снесет, опрокинет, растопчет передние ряды, но затем, потеряв ударный разгон, завязнет в людской массе. И закончится всё так, как у Таргстена Марегарикса при Утгановом холме – лихой кавалерийский наскок, море крови ополченцев, и утонувшие, завязшие в этом море конные дружинники. Это хаттуши со своей знаменитой катафрактной конницей, где и человек, и конь одеты в крепчайшие доспехи, могут позволить себе такие атаки – на копейную пехоту в лоб – но нет в дружине Стригульда катафрактов, только таветские воины.

Зато в пешем порядке – шельдвалла против шельдваллы – дружинники не просто имеют шансы на победу, а абсолютно точно победят. Что ж, решено – надо сблизиться в конном строю, затем спешиться и атаковать.

Стригульд развернул коня в нужном направлении и тронул поводья.

Наблюдая за маневрами конной сотни Стригульда, Ремул не сразу понял, отчего Стригульд ведет себя именно так. Что за метания по полю? Почему теронгарикс не стал атаковать преграду из возов, а развернулся прямо перед ней и...

И тут до феррана дошло. Он снова недооценил врага. Стригульд оказался не только умным и неожиданно тактически грамотным, но и достаточно гибким. Страшный, умелый и достойный противник, куда опасней что прямого, как клинок, Курсто, что хищного Таргстена, и куда решительней осторожного Хартана.

Замысел теронгарикса стал понятен – сейчас он атакует наши наступающие порядки на левом фланге, и будет громить каждую из сотен вопернской дружины своей сотней, поддержанной не до конца разбитыми ополченцами, с которыми сейчас сражаются воперны, а затем либо придет на помощь застрявшим в центре четырем ударным сотням, если те к этому моменту не прорвутся самостоятельно, либо завершит разгром всех наступающих на обоих флангах вопернов. Сражаясь с каждой вопернской сотней по отдельности, он будет иметь явное преимущество – атакует во фланг, когда прежний враг вопернов – теронгское ополчение – еще не до конца разбит, и пытается, пусть и отступая назад и к центру, держать шельдваллу.

Где взять хоть какой-то резерв для того, чтобы сорвать замысел Стригульда?

Дружина, включая резерв – уже втянута в бой целиком. Ополчение помогает дружине. Лучники находятся в городе, по мере сил помогают сдерживать натиск ударных четырех сотен и охраняют завал из телег, их оттуда снимать нельзя. Востен в пещере, ищет свой загадочный алтарь, и сможет ли он помочь вовремя, то есть прямо сейчас – большой вопрос. Волколаки Харр...

А где, кстати, сама Харр?

И как раз в этот момент на дальнем конце поля, на окраине леса, появилась узкая серая волна.