Хродир Две Секиры

Глава 46. Теронгхафен

К началу штурма выдвинулись затемно. Горизонт за Тараром только еще начал розоветь, но небо светлело на глазах, а звезды, будто устыдившись того, что уступали яркостью Эос, бледнели и скрывались в прозрачной, звенящей утренней выси.

– Не хочешь вперед своих Красных Сынов пустить? – спросил Хартан, – это было бы мудро. Пусть пробьют путь.

Хродир и Хартан в сопровождении своих свит стояли на небольшом холме, откуда открывался вид почти на весь Теронгхафен. Сейчас, в сумерках, таветы видели плохо – но в городе, разбуженном шумом готовящегося к штурму войска, зажглись тысячи факелов, отчего всё, находившееся внутри его стен, было видно даже таветам с их сумеречной слепотой.

Город лежал в низине – пологом распадке, плавно спускающимся к Тарару. Распадок этот остался, видимо, от русла древней, давно исчезнувшей реки, в незапамятные времена впадающей в этом месте в Тарар. Река эта давно сгинула в пучине времени, но то, что было долиной ее устья, всё еще разрезало в этом месте берег Тарара широким – в полторы ферранские мили – у основания клином, сужающимся к западу и исчезающим в недальнем лесу. Холм, на котором стояли риксы, был когда-то высоким берегом древней реки.

И с этого холма было отлично видно поле предстоящего боя.

Теронгхафен повторял очертания распадка – то есть был в плане треугольным, опирающимся широкой стороной на пологий в этом месте берег реки, а углом смотрящим на запад. Именно от этого угла начиналась дорога на Теронгхусен, и именно там находились ворота города. Воротами это назвать было сложно – там не было створок, это скорее был просто промежуток в стене, куда заходила дорога. В отличие от Теронгхусена, Теронгхафен имел пусть и примитивные, пусть и неполноценные, но довольно высокие защитные башни – вернее, поднятые на бревенчатых конструкциях платформы, с которых можно было и обозревать окрестности и реку, и разместить там стрелков. Две башни расположились там, где стены упирались в речной берег, еще две стояли по сторонам от дороги в том месте, где она заходила в город. Теронгхафену такой защиты вполне хватало... во всяком случае, пока не пришли Хродир и Хартан.

Сейчас единственный проход в город был завален несколькими рядами таких же рогаток-заграждений, какие применил Ремул, усиливая защиту Теронгхусена. Всё те же колья-доски, еще несколько дней назад бывшие частью заборов дворов Теронгхафена, теперь были сбиты на длинных жердях крест-накрест. Такое заграждение точно могло остановить конницу и задержать пехоту, которой придется потратить время и кровь, дабы разбить эти рогатки топорами. Сразу за рогатками уже строилась теронгская шельдвалла – воины тускло блестели кольчугами, но в свете факелов было непонятно, дружинники это или доспешные ополченцы. На площадки защитных башен поднимались лучники. Город готовился отражать натиск.

– Не, – поморщился Хродир, – Красных оставлю в резерве. В Теронгхусене Стригульд нашел против них... средство.

– Против Красных? – удивился Хартан, – против сыновей самого Сегвара? Сегвар же неуязвим, как и его сыны!

– Сегвар неуязвим, – кивнул Хродир, – но Вместилища – это люди. Люди, которые могут впускать Красного, но всё равно... люди. Стригульд использовал крофт, который... Я не буду раскрывать тебе всего, но этот крофт вывел Красных из боя. Я не думаю, что Стригульд настолько глуп, чтобы не использовать уже проверенный крофт второй раз.

– Ты вообще не будешь использовать Красных сегодня? – изумился теронгарикс.

– Я не буду пускать их вперед, – ответил Хродир, – знаешь, что ферраны называют «подвижным резервом»? Вот так я и распоряжусь Красными в нашем штурме.

На дороге, напротив ворот города, строились бойцы с красными повязками – вопернские дружинники. Каждый из воинов держал в правой руке факел – так что вся их колонна напоминала сейчас, в рассветной полутьме, короткую огненную реку. Вместе с ними, задними рядами в колоннах, становились лучники. А уже за колоннами дружины занимали места ополченцы – вперемешку рафары, сарпески, воперны и тарутены; правда, собиралось там далеко не всё ополчение, а лишь его половина.

Рядом с риксами стояли Ремул и Ларций, переговариваясь по-феррански. Эти двое, в отличие от таветов, в сумерках видели хорошо – оттого и рафарская дружина, стоящая у кромки недальнего леса, была у них на виду, хоть и не несла факелов. Из лежащего в низине города, да еще и в сумеречном свете, эту часть войска Хродира увидеть было невозможно.

– Уверен, что сработает? – спросил Ремул.

– Уверен, – усмехнулся Ларций, – сейчас будем теронгов удивлять. Такого они точно не ждут.

Хродир в последний раз оглядел, напрягая зрение от недостатка света, поле предстоящего боя. Увидев, что вопернская дружина полностью построилась – факела замерли более-менее правильной колонной – он поднес к губам сигнальный рог.

Низкий протяжный гул разнесся над холмом, полем и городом, отдаваясь эхом от лесных стен и перебивая шум Тарара.

– Славься, Сегвар! – раздалось из тысяч глоток со стороны дороги, – Славься, Хродир! Славься, Хартан!

Хартан улыбнулся хищно-довольной усмешкой. Слышать славу от союзных воинов, которые могли и не поминать его перед боем, ему было лестно.

Не успело эхо «славы» смолкнуть, как с дороги раздался новый звук, в котором смешались грохот сотен сапог, звон кольчуг, скрип кожаной сбруи. Воперны двинулись к воротам Теронгхафена, где за наваленными в непроходимое препятствие длинными рогатками изготовился, крепко встав шельдваллой, отряд теронгов.

Вот воперны приблизились к воротам на двести шагов – и по ним начали бить лучники с привратных башен, вынудив поднять щиты. Вот подошли на сотню шагов – и на колонну вопернов обрушился ливень стрел из-за спины стоящей за рогатками шельдваллы. Будь у вопернов щиты, как у теронгов, не говоря уже о полноценных ферранских скутумах – все выпущенные стрелы в них бы и застряли; но между круглыми щитами, которые нельзя было сомкнуть совсем без промежутков, стрелы все же иногда проникали. Большая часть из них бессильно утыкалась в кольчуги или вязла в шкурах герулок – но некоторые находили и плоть, прикрытую лишь тканью, и воины, которым не повезло встретить стрелу незащищенным телом, покидали строй, зажимая раны и торопясь вдоль дороги назад, к обозу.

Вот воперны подошли на полсотни шагов к воротам – и запели луки, зашелестели стрелы вопернских лучников, сбивая теронгских стрелков с привратных башен. Двадцать шагов – и стрелы вопернов полетели во вражеских лучников, стоящих за спинами прикрывающей рогатки шельдваллы. Десять шагов...

Стригульд, оседлав конька крыши Гротхуса Теронгхафена, наблюдал за боем. Вид огненной реки, текущей по дороге, особого впечатления на него не произвёл. Теронгарикс понимал, сколько сил, времени и крови понадобится врагу, чтобы пробиться сквозь завал из рогаток – а затем встретить копья дружинной шельдваллы. Да, после Суденуфера и Теронгхусена у него осталось всего три сотни дружины – да и те пришлось наскребать, где только можно. Сотню он подобрал в Нидерлеге – это была сотня Герстена, оставшаяся там для сбора ополчения с селений от Суденуфера до Теронгхусена; сотню удалось собрать из тех, кто сумел спастись с поля у Суденуфера и из селений по Одурару; еще сотня прибыла на кораблях, ходивших по Тарару недалеко от теронгского берега. Еще одна сотня должна была прибыть на трех кораблях, отправленных ранним летом пиратствовать у хаттушских берегов Узкого Залива – но их судьба была неизвестна: им предстояло пройти мимо ферранского берега, мимо Каструла Тарарула с его баллистами – а, похоже, ферраны отвернулись от теронгских «партнеров», предпочтя поддержать Хартана. Но и с тремя сотнями можно держать Теронгхафен, пока Хартан и Хродир не выдохнутся. Это их войскам надо пробиваться под ливнем стрел через рогатки и стоять толпой у стен, теронги же, защищаясь в городе, понесут куда меньше потерь.

Но что это? Что за огненная волна поднимается от отряда, подошедшего к воротам?

Пять шагов. Уже слышен запах свежей древесины, исходящей от свежеоструганных досок – тех, что должны были пойти на постройку кораблей, но ушли на гораздо более нужные сейчас рогатки.

Строй вопернов остановился. Передняя сотня разошлась шире, образуя шельдваллу – пять шеренг по двадцать воинов. Пфф, они же не пройдут таким строем в узкие ворота...

Воперны, прикрываясь от стрел щитами, подняли факела, размахнулись ими – и запустили в деревянную гущу рогаток. А затем, развернувшись из колонны в боевую шельдваллу, подобно первой сотне, свои факела метнула и вторая. И третья. А за ней уже перестраивалась четвертая...

Рогатки полыхнули сразу, ярко и весело. Приложил ли руку к этому Хродиров ручной крофтман Востен – было неважно, хотя, скорее всего, без него не обошлось: часть досок точно была сырой, и загореться вот так, будто давний сухостой вперемешку с хворостом, без крофта не могла.

Вопернские шельдваллы недружно сделали несколько шагов назад – жар костра был невыносим. Отошла от пламени, бившего вверх выше крыши стоящего неподалеку Гротхуса, и теронгская шельдвалла.

Стригульд вздохнул и приказал ополчению выдвигаться к воротам – дружинную шельдваллу следовало подпереть, а промежуток между крайними воинами и стенами – заполнить хотя бы ополченцами. Хвала Сегвару и Тарару, теронгские ополченцы могут стоять одной шельдваллой с дружиной.

Интересно, а как Хродир намерен пробиваться сквозь сгоревшие рогатки? Заграждения же не могут сгореть в пыль; часть из них, хоть и обуглится, но все равно останется на своем месте – просто будет не деревом, а головешками. Через них тоже надо будет пробиться.

Солнце уже показало край над восточным горизонтом – поднялось над лесом, что густо покрывал роданский берег Тарара. Его косые лучи светили теперь в лицо войску Хродира, и Стригульд видел, как вопернские дружинники прикрывают ладонью или щитом глаза.

Сейчас бы, конечно, ударить по ним через ворота – именно сейчас, когда они на время ослепли. Но не получится. Через бушующее, быстро пожирающее остатки рогаток пламя не пройдут даже теронгские дружинники.

Но и вопернские не пройдут.

Интересно – почему Хродир, или кто там сейчас штурмующими командует, пустил вперед вопернов? Почему не рафаров? Вопернов же под Теронгхафеном знатно потрепало. И почему не тарутенов? И где вообще тарутены – что-то белых герулок не видно...

Пламя начало спадать – неспешно, постепенно, меняя цвет с оранжево-алого на темно-красный, а затем и на глубокий багровый, темной кровью проступающий на сгоревших головешках.

Вопернские дружинники расступились, разошлись по сторонам от дороги. Из-за их спин показались... Стригульд даже не сразу понял, что это такое, и, лишь присмотревшись, узнал возы – обыкновенные возы-телеги, к которым зачем-то были приделаны, видимо, прибиты гвоздями, большие прямоугольные щиты, явно еще недавно принадлежавшие теронгам. Щиты закрывали низ телеги спереди, не доставая до земли каких-то пару ладоней, и поднимались на задней части телеги – кажется, там их закрепили на деревянной раме. Что за странный крофт применил враг, зачем ему эти... здесь подходит только ферранское слово «конструкции» – Стригудьд не понимал.

Пока телеги не двинулись вперед.

Телег было две – ровно столько, сколько проходило рядом, прижимаясь друг к другу бортами, через ворота Теронгхафена. Стоя на холме, Ларций сейчас не мог сдержать нетерпение и торжество при виде этого творения своей инженерной мысли, и едва ли не приплясывал под слышимую только ему музыку триумфа, наблюдая, как идет в бой его детище. Телегу толкали сзади, держа за оглобли, дюжие ополченцы – наверное, самые сильные и тяжелые, кого можно было найти во всем тарутенском войске.

Зачем нужны щиты, поднятые на раме в задней части телеги, стало ясно, когда обе телеги оказались в полусотне шагов от теронгских лучников, стоящих за спинами защищающей ворота шельдвалы. А зачем нужны щиты в передней части телеги – когда этими щитами воз врезался в уже догоревшие и сейчас истлевающие остатки рогаток. Головешки, из которых теперь состояли рогатки, при встрече с щитами просто крошились на угольки, падая перед возами. Десяток шагов внутрь города через ворота – и от преграды не осталось ничего, кроме кучи тлеющих головешек. Возы, однако, на этом не остановились – воины толкали их дальше, сгребая щитами, закрепленными на передних частях телег, уцелевшие, устоявшие на земле части рогаток.

А вслед за возами в ворота Теронгхафена заходили дружинники-воперны, тут же занимая места слева и справа от телег, не давая теронгам пройти в промежутке между возами и частоколом города и закрывая от стрел щитами толкающих телеги воинов.

Шельдвалла теронгов, подчиняясь приказу Стригульда, попыталась было оттолкнуть телеги назад, за ворота – однако сделать такое можно было, лишь навалившись на них щитами. Для этого надо было подойти к телегам вплотную – но как раз это оказалось невозможным: мешали оставшиеся куски рогаток и горячий пепел, обжигающий даже сквозь кожу сапог. Телеги могли идти вперед, оттесняя шельдваллу теронгов, довольно долго – однако хундрарикс Арнульф, уцелевший в битве у Теронгхусена и сейчас командовавший этой шельдваллой, приказал бросить на пути телег, прямо под их колеса, низкие деревянные короба, каких в Теронгхафене было полно в каждом дворе – в таких коробах теронги перевозили на кораблях мелкий товар, чтобы облегчить его погрузку и выгрузку. Короба сыскали очень быстро, передали вперед по рядам – и воины переднего ряда бросили их перед прущими на них телегами. Щиты, закрепленные на телегах, прошли нижней кромкой над коробами, а колеса, встретившись с хлипкими досками, поломали их – и тут же намертво застряли в обломках. Как бы не налегали сзади воины на оглобли, дальше телеги не шли.

Стригульд ждал, что сейчас, когда вражеские возы с щитами остановились, вопернская дружина подтянется к этим телегам, а затем атакует стоящую у нее на пути шельдваллу. Однако этого отчего-то не происходило – воперны действительно заняли всё свободное пространство между телегами и стенами, что было возле ворот, но не атаковали, а просто стояли, закрывшись щитами.

И вот тут теронгариксу стало страшно. Страх липким комом зародился где-то под шлемом, и медленно, нехотя, сполз по шее вниз, остановившись в груди.

Если Хродир, или кто там командует штурмом, не использует такую возможность для атаки... значит, у него припрятан еще один сюрприз. Еще какой-то ход, который Стригульд заранее не предусмотрел. Хотя какой? Две сотни теронгской дружины стоят у ворот, сотня – у берега, на тот случай, если враги задумают высадиться с кораблей... всё предусмотрено. Других путей для входа в город нет.

Резко прозвучавший низкий гул рога заставил теронгарикса вздрогнуть всем телом. А вслед за тем за стеной, глядящей на лес, раздался сильный шум.

Ларций снова повесил рог за ременную петлю на пояс.

– Всё-таки какой у этих варварских рогов грубый звук, – поморщился он, – ни в какое сравнение с нашими буцинами и тубами не идет.

– Мне нравится, – пожал плечами Ремул, – его слышно далеко.

– Так ты сам уже как варвар стал, – хохотнул Ларций, несильно тыча товарища кулаком в плечо, – о, смотри, твои рафары действительно сигнала слушаются! Они не так безнадежны, как я думал!

Ларций указал на лес – тот самый, который от частокола Теронгхафена отделяла лишь неширокая, шагов в полсотни, полоса поля. И на эту полосу выходили воины с красными щитами. А вместе с ними из лесу показались обозные телеги, каждую из которых толкали задом наперед за оглобли воины. В телегах лежали какие-то сбитые вместе доски, к концам которых были приделаны крючья.

– Слушай, – поморщился Ремул, – я вчера как-то пропустил твои объяснения. Можешь еще раз рассказать, что это такое? – Ремул указал на телеги.

Ларций выразительно, с укоризной, вздохнул.

– Ты собираешься сделать из телег большие костры и поджечь частокол? – предположил Ремул, – позволь заметить, это займет слишком много вре...

– Просто. Смотри, – раздельно сказал Ларций, – я вчера всё объяснял. Даже твой Хродир понял и проникся. Ты не слушал, что ли?

– Я как раз этот момент пропустил, – поморщился Ремул, – я доклады худрариксов подошедших войск принимал.

– Тогда просто смотри, – вздохнул Ларций, – объяснять второй раз не хочу, сам всё поймешь. Если, конечно, последний разум среди варваров не утратил.

Ремул смотрел. На поле продолжали медленно, не спеша, застревая на корнях и кочках, выбираться телеги. Одна, две, пять, семь... Вскоре двенадцать телег уже пробирались через поле, стремясь к частоколу Теронгхафена. Им никто не мешал – всё внимание теронгарикса было сосредоточено на воротах, где стояли, разделенные покрытыми остывающим пеплом, золой и углями несколькими шагами утоптанной земли, шельдвалы дружин вопернов и теронгов. Стояли, закрывшись щитами и выставив копья, но пока не пытаясь атаковать.

Вот, наконец, воины дотолкали телеги до стен, оставив совсем небольшой промежуток, и залезли на платформы. Вот они взяли то, что Ремул принял за сбитые вместе доски – и, передав их воинам, подошедшим к телегам сзади, спустили их так, что одна сторона оказалась на земле, а другая – на краю платформы телеги.

– Это же... сходни! – догадался Ремул, – как на корабле!

– Не только это я от кораблей позаимствовал, – усмехнулся Ларций, – смотри дальше.

Оказалось, что под сбитыми вместе досками, образующими «сходни», лежали другие доски – тоже соединенные на манер огромного, во всю телегу длиной, щита, тоже с крючьями на торцах. Те же воины, что установили «сходни», теперь взялись за эти щиты – и, подняв их вдвоем, зацепили крючьями за верх кольев частокола Теронгхафена, а потом крючьями с другого торца – за борта телеги.

– Так это... – начал было Ремул, но Ларций опередил:

– Corvus, – улыбнулся посланник к тарутенам, – верно ты угадал, Квент. Это абордажный мостик, он же «ворон». Только сухопутная, а точнее, штурмовая версия. Отлично я придумал, а?

Ремул потрясенно покачал головой.

– Как ты до такого додумался?

– Да просто, – пожал плечами Ларций, наблюдая, как дружинники-рафары пока неуверенно встают на сходни, забираются по ним на телегу, а уже с нее переходят на «ворона», по которому добираются до стены и спрыгивают за нее, в город, – на самом деле, я такие телеги давно уже придумал. Еще в легионе. Я же всегда мечтал на флот попасть, поэтому, как абордажные механизмы устроены – с детства знал. А попал в лимессарный легион.

Ремул развел руками – мол, не мы Мойрам указываем.

– Так вот, – продолжил Ларций, – придумал-то я такую вещь – сухопутную абордажную телегу – давно, лет семь назад. Только вот применить ее негде было. На Лимесе она не нужна, там, как ты на своем опыте знаешь, мы стену держим, а не штурмуем. Попробовал я ее кое-кому в Ферре предложить – там меня на смех подняли: мол, ишь, что выдумал – корабельный «ворон» на суше применить. Тарутенам такая вещь тоже была без надобности... до сегодняшнего дня.

– Час твоего триумфа, Арп? – улыбнулся Ремул.

– Точно, – усмехнулся в ответ Ларций, – знаешь, сами Боги мне помогают. Мы пришли сюда на день раньше тебя и Хродира, но, считай, в один день с рафарами. А рафары, оказывается, тоже корабелы, как и тарутены – только не по Тарару, а по Одурару ходят. Для них, рафаров, по шаткой палубе ходить привычно, поэтому и научить их пользоваться моими телегами оказалось несложно. Да и плотники их, что в ополчении были, сильно помогли эти телеги собрать – точнее, из обозных переделать.

– Погоди, а как ты их научил телеги эти применять? – спросил Ремул, – одно дело – ферранские моряки и классиарии, они привычны к «ворону», но тут-то таветы! И потом – где ты взял стену для того, чтобы показать, как твои абордажные телеги работают? Не на стене же Теронгхафена ты это объяснял...

– Да так же, как ты им основы дисциплины привил, – пожал плечами Ларций, – не считай их глупыми или неспособными к обучению. Они за день всё, что нужно, освоили. А вместо стены мы просто одну телегу на борт поставили – чтобы показать, как работает «ворон», этого хватило. Там всех дел-то – по сходне на телегу зашел, по «ворону» прошел, с другой стороны прыгнул. Единственное, что можно не так сделать – не на ноги, а на голову за стену прыгнуть.

Оба феррана хохотнули и продолжили наблюдать за штурмом.