Хродир Две Секиры

Глава 26. Обмен гостями

– Как это – «некого»? – слегка хмельной Серпул похлопал глазами, – у тебя что, нет ни одного офицера, который может твои интересы в Ферре представлять, Хродир? Ильстана вон пошли повторно, ему у нас нравилось…

– Нет, – Хродир был пьян куда больше тучного Серпула, – обойдется братик. Пускай тут мёрзнет. У него ж там… у вас… в Ферре, небось, девка какая осталась?

Серпул пожал плечами:

– Он не сильно молод был для девок? Ах да, ему же четырнадцать было... Не знаю. Может, и была какая – я за ним в Ферре не следил, я у себя в Кампусе Виратруме был, – наместник пожевал губами.

– Вот! – Хродир воздел палец вверх, однако не пояснил, что «вот», да и Серпул не требовал, – испортили вы Ильстана. Кого мой отец вам направил? Моего любимого братишку. А вы кого вернули? Дурачка в желтой герулке.

Серпул воззрился на него с удивлением.

– Ты видел, что он в Священной роще сделал? – пьяно продолжил рикс, – нет? Не видел? Пошли, покажу.

Было видно, что Серпулу не хотелось вставать из-за стола. Отзывавшиеся болью после дороги суставы тучного феррана согрелись под крышей Гротхуса вопернов, и мысль о походе в ночную прохладу не казалась правильной.

– Давай утром, – сказал ферран, – темно же сейчас, ночь глубокая.

– Нет, – Хродир уже встал, – пошли, покажу. Ты это… должен увидеть, вот. Дабы постичь всё падение Ильстана от жизни в Ферре.

Серпул вздохнул, подняв глаза к потолку, с кряхтением поднялся, сделал жест Фламмулу – мол, пошли, проводишь – и все трое вышли в приятную прохладу летней таветскй ночи.

Стоял второй месяц лета – ночи были светлы; непосредственно «ночью» можно было назвать от силы один час, который уже миновал. Небо было серо-синим; звёзды стыдливо прятались, даже не помышляя о зимней колючести, луна показывала лишь уходящий за западный горизонт краешек, а на восточном горизонте уже обозначалась бледная полоса – предвестие Эос-зари.

Фламмул нёс факел, но, надо заметить, особой необходимости в нем не было – света хватало, чтобы если даже не разглядеть в подробностях все вещи на несколько десятков шагов, то уж точно их опознать.

Добравшись до Священной Рощи, Серпул сразу понял, в чем Хродир обвиняет брата – и почему это связано с пребыванием Ильстана в Ферре.

– Полюбуйся, – нетрезвый рикс чуть не потерял равновесие, стремительным жестом указав на статуи Богов и Предков.

Серпул и сам уже увидел перемены.

То, что стояло в Священной Роще, было именно статуями. Искусно вырезанными из дерева, покрытыми слоем глянцево блестевшего лака, с проработкой тонких элементов, с выражениями лиц, передающими характер каждого изображенного божества… А ведь еще зимой здесь стояли по-таветски строгие истуканы – изваяния из цельного древесного ствола. Надо заметить, что теперешние статуи сохранили часть черт предыдущих изваяний – остались и атрибуты божеств, и узорчатая резьба, украшавшая подножия – но сейчас это были именно статуи, причем не особо уступающие по мастерству исполнения мраморным шедеврам мирийцев и ферранов, пусть и выполненные из дерева.

Статуи были разного роста – те, что изображали Предков, были в рост человека, Боги же были крупнее – размер их статуй соответствовал месту каждого божества в таветском пантеоне. Настоящий, железный, меч в руках Сегвара, например, смотрелся кинжалом – Сегвар возвышался на два человеческих роста, и его широкие плечи будто нависали над Рощей.

Серпул пришел в восторг. Он ходил между статуй, рассматривая их, поглаживая толсто лакированное дерево, трогая реалистично вырезанную одежду, в которую были облачены скульптуры; дабы не оскорбить Хродира и – кто ж их знает? – таветских Богов, он неглубоко кланялся каждой скульптуре, прежде чем подойти к ней.

– Великолепно, – восхищенно произнес ферран, – разве тебе не нравится, Хродир? Я даже удивлен, как Ильстан сумел всего за полгода найти мастеров, чтобы сделать всё это.

Хродир пьяно покачивался.

– Ты что, не понимаешь? – рикс взглянул исподлобья, – у вас, ферранов, Богов нет разве?

– Есть, – ответил Серпул, – те же, что у вас, только имена другие.

– Воот, – протянул Хродир, – вот стояли у нас в Роще Боги, им жертвы приносили, жертвенной кровью покрывали… И главное – к ним шли, понимаешь? Не только кровью, но и чаяниями людей они были покрыты. И стояли они тут, наверное, со времен самого Грано – представляешь их силу? А Ильстан… – рикс махнул рукой, выдохнул и оперся ладонью на статую одного из Предков – кажется, самого Туро Могучего.

Серпул подошел к нему и сказал:

– Ничего ты, славный рикс, не понимаешь, – ферран взглянул Хродиру в потухшие, печальные глаза, – Боги – они не в своих статуях. Статуи – это просто образы, чтоб проще было жертвы приносить, да чтоб Боги наши слова слышали. Сами же Боги – они… Они везде, – Серпул широко обвёл руками пространство, – весь мир – это Боги и их, Богов, творение и дом. Уж не тебе ли это понимать?

Хродир взглянул на наместника с удивлением.

– Что значит – не мне ли знать? – спросил он, и взгляд его начал проясняться, теряя пьяную пелену, – я же не жрец и не крофтман…

– Да? – удивленно спросил Серпул, – а мне говорили, что ты, якобы, вполне себе жречествовал, даже в мистерии участвовал.

– Кто говорил? – спросил рикс.

– Да много кто, – пожал плечами ферран, – Хартан, например, говорил, что у тебя есть дружинники, которых ты лично посвятил божеству, которое вы, таветы, зовёте Красным Сыном Сегвара. Врал, наверное. Откуда у вас, полудиких таветов, такие серьезные жреческие практики, чтобы посвящать воинов божествам…

Внезапно Хродир почувствовал, как хмельной туман стремительно покидает его сознание. Серпул, похоже, пытался вызнать о Востене – вернее, о его возможностях и его роли в судьбе Хродира. Ужас от осознания того, что эта тайна станет достоянием ферранов – которые, несомненно, попытаются выкрасть или убить столь ценного мудреца – холодными когтями вцепился в горло и рёбра рикса, заставляя трезветь на глазах.

– Ну, кое-что мы всё-таки умеем, – Хродир пожал плечами, – не только у вас, ферранов, да у мирийцев есть жрецы. Так что ты о Богах-то говорил? – рикс попытался перевести тему разговора на более безопасную.

– Боги, – сказал Серпул, – Боги – это не существа, Хродир. Это скорее… законы, что ли. Принципы. Наш мир – это лишь проявления Богов, много проявлений, и для каждого явления есть свой Бог…

Хродир покачал головой:

– Что-то ты мудрёно говоришь, Серпул, – рикс болезненно поморщился, – я тебя не совсем понимаю. Как это – не существа, если могут воплощаться в человеке или вообще – сами по себе?

– В человеке, – сказал Серпул, – вот именно, Хродир, в человеке. Сами по себе они воплощаются только в легендах, в мифах – я вот лично за сорок лет ни одного самовоплощенного Бога не видел, кроме Солула – самого Солнца, хотя храмов и Рощ навидался побольше тебя. В человеке да, воплощаются – те, что без человека и не существуют.

Хродир усмехнулся:

– Как это? – спросил с улыбкой он, – Бог же сильнее человека, как Он не может без него существовать?

– Бог сильнее, – Серпул вздохнул, – только вот не каждый Бог отвечает за что-то, что без человека не живёт. Вот ваш Сегвар, наш Марес – войной ведающий – что он без человека будет делать, если только люди воюют, а зверям то неведомо? Или ваш Хедимир, наш Фебул, ведающий певцами да поэтами – что он без людей? Просто свет? Я там понимаю, ваша Релева – наша Данатра – люди исчезнут, но хищные звери останутся, или ваш Сольвир – наш Солул – он тоже в людях не нуждается. Но ты слышал, чтобы Сольвир воплощался в человеке? Зачем Ему в ком-то воплощаться, если Он – один из немногих самовоплощенных Богов? Не существа они, Хродир. Они измыслили этот мир, они присутствуют в нем – но они не существа.

– Всё равно не понимаю, – сказал Хродир.

Серпул покачал головой:

– Вот ты желудь посадил – желудь вырос в дуб, – сказал ферран, – почему в дуб, а не в осину или ель? Потому что Боги заложили в желудь суть – стать дубом. Вот наш мир, все его явления – это такие же желуди и дубы, только желуди сажают сами Боги – одни Боги измыслили желуди, другие их сажают, третьи поливают. Это всё мы не видим, это всё у Богов происходит – ты же не видишь жёлудь, пока он под землёй? Желудь – существо? Тот принцип, по которому желудь вырастет в дуб – существо? А потом вырастают дубы – явления нашего мира, и вот их мы уже видим, и некоторые и них – существа. Так понятней?

Хродир, кажется, начал улавливать суть мысли Серпула.

– И из одинаковых желудей… – начал рикс.

– Растут одинаковые дубы, – продолжил Серпул, – одинаковые причины приводят к одинаковым последствиям. В этом и есть суть Богов. Мир – это их следы, их продолжение, понимаешь?

– Теперь, кажется, да, – Хродир действительно что-то понял, но не мог сказать, что полностью осознал суть речи Серпула, – но мы сейчас говорим о Священной роще. Вот, стояли там воплощения Богов – и пришел Ильстан, разрушил их и…

– Поставил новые, – снова продолжил за собеседника Серпул, – Хродир, пойми: на самом деле нет большой разницы, сколько жертв принесено изображению божества – главное, сколько жертв принесено самому божеству. Любая из стоящих здесь статуй значима для Богов в той же степени, что и стоявшие до них статуи – это способ общения с Богами, но не сами Боги.

Хродир задумчиво сложил руки на груди и опустил голову. Он вдруг вспомнил, как сам ниспроверг изваяние Сарпо – создав вместо него новое. Да еще и жертву ему принес – своей кровью помимо своей воли.

– Наши жрецы говорят, – продолжал Серпул, – что достаточно лишь одной, но правильной, жертвы, чтобы установить связь между Богом и жрецом. Алтарь важнее изваяния, понимаешь?

Хродир поднял бровь:

– И как же работает эта связь? – спросил он.

Серпул медленно и глубоко вздохнул.

– Если бы я это знал, – сказал он, – я был бы не чиновником, а жрецом. И не просто жрецом – а, видимо, чем-то даже большим, потому что, как я понимаю, даже жрецы не могут толком ответить на этот вопрос.

С минуту ферран и тавет стояли рядом – оба в глубокой задумчивости.

Блестел в отсветах факела, что держал невдалеке Фламмул, лак на статуях. Отблески огня отражались в глазах изваяний, и казалось, будто лица их меняются: хмурится суровый Сегвар, глядя из-под густых бровей; Хитейр выцеливает острым взглядом, куда воткнуть свой молниевый двузубец; Релева хищно озирается, ища добычу; Нотар готов открыть уста, дабы явить Истину жаждующему; Хедимир поднимает светлый лик к утреннему небу…

Робко запели первые, рассветные птахи, нарушив благоговейную тишину. Ночные звуки и запахи поблёкли, восточный горизонт розовел на глазах, готовый породить Эос – дочь и вечную утреннюю спутницу Солула.

– Поспать надо, – сказал Серпул, – утром продолжим переговоры, а то мы так и не решили, что с обменом гостями делать будем.

– Ты прав, – вздохнул рикс, – но обсуждать тут вроде нечего. Я повторю тебе – мне некого отпустить в Ферру, и я не нуждаюсь в иных южных советниках, кроме Ремула.

Сепрул помотал головой:

– Утром поговорим.

Утро и для Хродира, и для Серпула наступило поздно – как и положено утру тех, кто обильно пировал до рассвета.

Рикс и наместник встретились в зале Гротхуса уже тогда, когда солнце перевалило за полуденную черту. Серпул явно мучился похмельем после вчерашнего пира, и не скрывал этого – кого ему здесь стесняться, пьяниц-варваров? Хродир же, встретив Серпула, держал в руках кружку с приготовленным Востеном отваром, не раз выручавшим его после обильного пира – и отпивал из кружки мелкими глотками. Выглядел при этом Хродир явно лучше Серпула, и для феррана было очевидно, что дело тут не только в молодости рикса.

Увидев, как мучается Серпул, Хродир протянул ему свою кружку.

– Что это? – ферран понюхал пар, поднимающийся над травяным отваром.

– То, что облегчит тебе вчерашний пир, – улыбнулся рикс, – этот отвар, поверь, помогает.

Серпул отхлебнул из кружки, посмаковал резкий пряный вкус; затем он выпил содержимое кружки целиком.

– Лучше пока не стало, – сказал он, – почему?

– Погоди немного, – Хродир принял кружку из рук наместника и отдал ее находящейся рядом рабыне, велев принести две кружки такого отвара.

Рикс оказался прав – Серпул почувствовал себя лучше уже через минуту. Головная боль, жажда и прочие спутники утра после пира не исчезли, но притупились – мыслить и дышать стало проще.

Серпул пошел к выходу из Гротхуса, позвав жестом за собой Хродира:

– Пойдем на воздух, – сказал он, – мне от этого лучше становится.

– Мне тоже, – согласился рикс, и оба вышли на крыльцо Большого Дома.

Рабыня вынесла им, как и велел рикс, две полные кружки целебного отвара.

– Медленнее пей, – посоветовал Хродир, – тяни маленькими глотками, а не выпивай всё сразу. Так лучше действует.

Серпул кивнул и последовал совету. Протяжно втянув жидкость, он сказал:

– Вот что, рикс, – наместник прикрыл глаза, вдыхая пар, – я знаю, кто мне нужен от твоего племени.

Хродир с интересом склонил голову набок.

– Тот травник, что этот отвар готовит, – Серпул говорил это без улыбки, абсолютно серьезно, – похоже, этот человек будет весьма полезен в Ферре.

Хродир покачал головой:

– Извини, Серпул, но именно этого человека я тебе отдать не могу, – рикс быстро соображал, пытаясь придумать правдоподобное объяснение, – он у меня единственный хороший травник, лечит меня и моих близких, исцеляет раны дружинников. Без него я как рикс ослабну – этого ни мне, ни тебе не надо.

Серпул тяжело вздохнул.

– Хорошо, – сказал он, – можешь хотя бы дать мне рецепт той травяной смеси, что мы сейчас пьем?

Хродир задумчиво пожевал губами:

– Я не знаю, даст ли тебе мой травник этот рецепт, – сказал рикс, – но я тебе могу дать мешок готового сбора. Тебя это устроит?

– Вполне, – Серпул улыбнулся, – особенно, если ты будешь присылать такой мешок каждый год, вместе с возвращением телег от нашего обоза с зерном, что мы будем тебе направлять.

– Договорились, – сказал Хродир, – так и сделаю.

Серпул улыбнулся:

– В качестве моей благодарности за этот дар, – Серпул слегка наклонил голову, – прими дар ответный, – с этими словами он снял один из своих перстей и дал его Хродиру.

Перстень риксу понравился. Массивный, золотой, с изображением львиной головы, в глазницы которой были вставлены маленькие, но очень яркие рубины.

– Ого, – рикс восхищенно рассматривал дар, – красивая вещь. Тебе не жаль дарить мне ее?

Серпул улыбнулся еще шире.

– Рикс, когда ты до моего возраста доживешь, – сказал наместник, – то поймешь, что здоровье гораздо важнее золотых перстней. Поэтому бери и поверь – для меня твой дар ценнее.

Хродир примерил перстень – тот оказался слишком велик для всех его пальцев, кроме больших; пальцы тучного феррана были всё-таки более объемны, нежели пальцы самого Хродира. Поэтому рикс надел перстень на большой палец правой руки – туда он сел как влитой.

– Вернемся, всё же, к нашему вопросу, – Серпул не убирал широкой улыбки, – обмен гостями. Хродир, пойми меня правильно: я должен взять у тебя гостя и привести гостя от тебя, без этого наш договор о дружбе бесполезен.

Хродир с сожалением оторвал взгляд от перстня и вздохнул:

– Я тебе уже говорил дважды и скажу в третий раз, – рикс отхлебнул из кружки, – мне тебе дать некого. Детей и племянников у меня пока нет, сестру и никого из братьев я к тебе не отпущу, а мистуров мне самому не хватает, как и толковых хундрариксов. Вообще, зачем это делать? Зачем меняться гостями?

Серпул удивленно поднял брови:

– Как – зачем? – спросил ферран, – твой человек будет представлять твои интересы в Ферре, а наш – ферранские интересы здесь. Это обычная практика, твой дед и твой отец, да пируют они с Богами, это понимали и всегда присылали своих гостей, принимая взамен наших. Вспомни, как Ремул здесь появился.

– Представлять интересы, – Хродир грустно помотал головой, – вот Ильстан – он что, сильно представлял интересы вопернов в Ферре? Что он там напредставлял-то? Какую пользу он принес вопернам, находясь в Ферре?

Серпул фыркнул:

– Это ты у него спроси, – сказал ферран, – я сам не знаю.

– Я боюсь, – сказал Хродир, – что для представления моих интересов в Ферре сгожусь только я сам или Ремул, но ты же понимаешь, что это невозможно. Слушай, – лицо рикса внезапно озарилось догадкой, – а что, если я отдам гостем просто знатного дружинника?

– А он сможет представлять… – начал было Серпул, но Хродир его перебил:

– Нет, – быстро сказал рикс, – он сможет лучше. Он сможет показать, что мы, таветы, некоторые вещи умеем получше вас, южан.

Серпул заинтересовался:

– Это какие же?

– Мы сейчас заговорили о том, что делал Ильстан у вас в гостях, – сказал Хродир, – и, если честно, по рассказам самого Ильстана мне кажется, что большую часть времени он проводил на охоте – во всяком случае, об охоте он рассказывает гораздо больше, чем о чем-либо еще. Так вот, я знаю, кого к вам послать. Есть у меня один дружинник – Гудо его зовут. Он лучший охотник из всех, кого я когда-либо видел, знаток охотничьих мудростей. Ему сама Релева – ваша Данатрис – покровительствует. Ваш Феррарикс, Император, любит охоту?

Серпул, подумав, сказал:

– В принципе, это хорошая мысль, – сказал он, – это я – не любитель охоты, а Император, вроде, не прочь так развлечься. Ты только своего Гудо назначь хоть кем-то, чтобы я не просто охотника вёз, а вроде как таветского чиновника – иначе меня в Ферре не поймут.

– Кем же я его назначу? – пожал плечами рикс, – у меня все денариксы и хундрариксы на местах, да и мистуры…

– Назначь его старшим по твоей охоте, – перебил Серпул, – у нас бы он назывался Префект Венатория – может, у вас тоже есть подобное?

Хродир покачал головой:

– Это у вас, ферранов, всё настолько сложно, что для простой охоты особые люди нужны, – сказал рикс, – у нас как-то проще. Гудо – лучший охотник, но не какой-нибудь «старший мистур охотничьих дел». Но для нашего дела я его именно так и назову. А ты-то кого оставишь?

Серпул отхлебнул отвара.

– Этот человек в моем отряде приехал, – сказал он, – Секст Наний Квартул, квестор из самой Ферры.

– Самой Ферры, – протянул Хродир, – не смёрзнется в наших таветских лесах этот Секст Наний?

Серпул ухмыльнулся и отрицательно покачал головой.

– И почему квестор? – продолжил рикс, – раньше центурионов из Leg Specicul XVIII Taveta Limesarul присылали, а теперь вдруг квестора из Ферры?

– Этот Секст Наний пишет труд для Коллегии Путешественников, – пояснил Серпул, – называется «Землеописание Таветики». Император сам настоял на том, чтобы Секста Нания направили гостем к таветскому риксу – я, как ты понимаешь, не смог отказать. Он не солдат, он скорее мудрец, хоть и юн – младше тебя.

– И зачем он этот труд пишет? – спросил Хродир, – неужели затем, чтобы потом вашим легионам было легче на нас…

– Нет, – сказал Серпул, – не для этого. Тебе Ремул рассказывал про человека по имени Йеродул, мирийского мудреца? Так вот, Йеродул в своем труде очень много… врал, а про многие вещи – в частности, Таветику – не писал вообще, ибо, видимо, просто не знал.

– А для чего тогда? – с нажимом спросил рикс, – для чего вам, ферранам, описание наших земель?

Серпул шумно выдохнул.

– Ты действительно считаешь, что мы хотим вас покорить силой оружия? – спросил наместник, и, когда Хродир неуверенно кивнул, – продолжил, – а зачем это нам? Ты думаешь, нам очень нужны ваши леса и болота, в которых, кроме дубов, берез и ёлок, ничего нет? Ваша земля, на которой кроме леса ничего не растет? Вот в коренных землях Ферры пшеница и рожь родят сам-десять, а то и сам-дюжина, а в твоей Таветике хотя бы сам-три получается? И главное – ты хоть представляешь, чего будет стоить подвинуть Лимес? Всю стену с башнями, предпольем, воротами, кампусами, каструлами, посёлками, торжищами и прочим? Ты думаешь, Ферре некуда больше приложить силы и золото?

– Но ты сам говорил, что вам нужны меха, рабы, янтарь… – начал Хродир, но Серпул тут же его перебил:

– Да! И именно поэтому я говорил с тобой о торговле, – Серпул покачал головой, – я понимаю, что тебе трудно представить это – но иногда проще и дешевле что-то купить, чем отобрать силой оружия.

Хродир улыбнулся:

– Это как? – спросил он, – отбирая силой, ты же не платишь ничего, забираешь бесплатно, разве нет?

– Я же говорил, что тебе будет сложно это представить, – ответил ферран, – нет, Хродир, получается далеко не бесплатно. Ты ведь никогда не водил армию в дальний поход, да и такой армии, как у нас, у тебя просто нет. Я тебе объясню: каждый ферранский легионер за службу получает деньги, несколько ассов в день. Во время походов – мы их называем кампаниями – жалование увеличивается. Помимо жалования легионерам, необходимо закупить для похода продовольствие, докупить лошадей, мулов и быков для перевозки грузов, снабдить лучников и артиллерию боеприпасами – всё это деньги, деньги, деньги. Это себя оправдывает, если воюешь, например, с хаттушами или ишимами – у них города богатые, добыча с лихвой расходы покрывает – но в случае с вами, таветами, это просто невыгодно – у вас нечего взять как добычу, кроме вас самих и ваших лесов с болотами. Это не окупит поход, понимаешь?

Хродир даже задумался – он никогда раньше не рассматривал войну как затратную вещь. Для таветского воина походы за добычей почти всегда оказывались прибыльными – в первую очередь потому, что всё снаряжение стоило ему не так уж и много. Единственной вещью, которую дружинник вынужден был покупать перед походом – это наконечники дротиков: если древки этого нехитрого оружия он мог сделать сам, то для наконечника требовался кузнечный труд. Если дружинник был еще и лучником, то закупал он наконечники стрел – но, в целом, он и без этого закупал их для охоты. Доспехи и снаряжение дружинники чаще всего передавали по наследству или добывали в бою, снимая с убитых врагов – с погибших соратников доспехи снимали только для того, чтобы отдать родным павших воинов. Ополченцы же не закупали ничего вообще – на войну ходили с те же, с чем и на охоту, разве что немногие, кто побогаче, надевали шлем да брали не широкое охотничье, а более удобное боевое копье. Что касается еды, то дружинники от ополченцев не отличались – брали с собой домашнее, делясь с соратниками в походе для общего котла. С учетом того, что таветы в принципе не знали кампаний длиннее месяца – а чаще всего обычный набег длился дней десять – проблемы со снабжением едой таветским войскам были незнакомы.

– А что мешает вам, ферранам, – сказал рикс, – набирать для походов войско из тех таветов, что живут южнее Лимеса? Они же сами себя вооружают и еду свою в поход берут.

– А мы и набираем, – Серпул пожал плечами, – в помощь легионам. Такие войска называются «ауксилярии». Только вот у них еда, что они с собой везут, обычно через неделю заканчивается, и приходится под них специально больше продовольствия брать, а то и вообще из легионных запасов делиться.

Хродир, кажется, начал понимать суть проблемы – хоть это и было необычно для тавета, но недаром говорят, что у ферранов всё не как у людей. Догадки рикса подтвердил и сам Серпул, продолжив объяснения:

– Вот, например, ты со своим войском, – ферран отхлебнул не остывающее, а оттого ароматное варево, – я не скрываю, что ты нам нужен как дружественная сила за Лимесом. Мне гораздо проще дать тебе еду и денег, чем организовывать военный поход на север. Заметь, от этого лучше нам обоим – ты от нас помощь получаешь, а мы решаем свои вопросы за Лимесом.

Рикс про себя уже признал, что речи феррана вполне стройны, а объяснения разумны – то есть ферран, скорее всего, не врет о своих намерениях. Но его продолжал терзать интерес относительно землеописания Таветенланда – если не для завоевания, то… зачем?

– Серпул, – сказал Хродир, – всё-таки ответь мне, зачем вам описание Таветики?

Серпул кисло скривился, и это не было связано со вкусом напитка.

– Хродир, – сказал наместник, – я же верно понимаю, что слова «научный интерес» тебе ничего не говорят? – эти два странных слова Серпул произнес по-феррански.

Хродир попытался перевести эти слова на таветский, но проще не стало:

– «То, что любопытно мудрецам»? – спросил он, – я верно понял?

– Если более точно – «то, что любопытно только мудрецам», – пояснил ферран, – нашим, ферранским мудрецам, жадным до всяких знаний, которые обычному человеку любопытны, но не то, чтобы жизненно важны. Знаешь что, Хродир? Тебе проще будет спросить у самого Нания – он тебе пояснит лучше меня. В конце концов, его же не я к тебе послал, а Ферра – поэтому я вряд ли смогу тебе объяснить полностью.

На крыльцо вышел Ремул в сопровождении писца из свиты Серпула.

В руках Ремул держал два экземпляра договора на пергаментных листах. Текст этого договора был продиктован самим Ремулом, и ни Хродир, ни Серпул не сомневались, что интересы рикса там учтены в первую очередь.

Серпул взял экземпляры, сличил их, убедился в идентичности и в соответствии тому, что было обсуждено вчера – и подписал оба экземпляра, прорезав текст подписи острым стилусом и заполнив канавки из поданной писцом чернильницы.

– Хродир, – сказал он, – тут нужна и твоя подпись.

Рикс ухмыльнулся, бросил взгляд на Ремула, и, дождавшись его кивка, протянул руку к писцу – мол, давай стилус и чернила. В отличие от Серпула, поставившего подпись, привычно держа лист пергамента на весу, Хродир прижал пергамент к стене и старательно вывел нужные символы. Подпись рикса точь-в-точь повторяла ферранские буквы, нанесенные на его гражданский жетон.

У Ремула отчего-то создалось впечатление, что само наличие такого договора Серпулу важнее, чем его точное содержание. Это внушало Ремулу некоторую тревогу – смутную, не до конца осознаваемую, а оттого непроходящую. Однако Ремул не стал делиться ей с названным братом, рассудив, что время покажет интересы обеих сторон.