Хродир Две Секиры

Глава 33. Стригульд. Змей у норы

Хартан Седой Волк оказался хитрее, чем рассчитывал теронгарикс. Конечно, ему понадобился почти час, чтобы дойти до мысли о стрельбе залпами в правую, незащищенную щитами сторону штурмовой колонны, но ведь дошел же…

Дальнейший штурм был бессмысленным – дружинники в колонне получали раны понапрасну, не успев причинить вреда врагу. Прибежавший с дальнего берегового поста наблюдатель доложил о гибели десанта, что делало наступление через ворота бесполезным – по крайней мере, на сегодня.

Стригульд приказал трубить отход, и колонна, сохраняя порядок, начала выполнять приказ. Воины пятились задом, прикрываясь щитами от стрел, летящих из-за частокола, и разворачивались, лишь отойдя на сотню шагов. Попытка разгоряченных боем тарутенов выбежать за ворота, чтобы преследовать отходящую дружину, оказалась напрасной – выбежавших буквально утыкали стрелами, не спасли даже щиты. Организованно отходить в нужный момент, коротко и жестко контратаковать и прикрывать подобные манёвры стрельбой лучников дружина теронгов умела и гордилась этим умением. Похоже, тарутны тоже поняли бессмысленность преследования – больше из ворот на поле никто не рвался.

Считать отступление проигрышем не стоило. Тарутенов в деревне – не столь уж много. Судя по всему, около пятисот – шестисот. Сколько-то сегодня их погибло, хотя, признаться, теронгов тоже погибло немало – в основном стараниями ферранского корабля с его злыми машинами. Ничего, Стригульду было известно несколько весьма болезненных мест ферранов, и дотянуться до этих мест было, в общем-то, несложно – сразу после того, как остатки тарутенов уберутся из Теронгенланда, ферраны сполна заплатят за вмешательство не в свое дело и не на той стороне. Стригульд способен бить сильно и весьма точно, в самое болевое место – в мошну южных кошачьих ублюдков.

Так вот, у Хартана – меньше шестиста воинов. У Стригульда сейчас – четыреста дружинников и восемьсот ополченцев, утром прибудет еще сотня дружины и, по прикидкам, две тысячи ополчения, а после полудня – еще три тысячи ополчения. Теронгского ополчения, где каждый воин хоть раз, да выходил с топором погулять по Тарар-реке да пощипать ферранских, мирийских и хаттушских купцов, да отнять добычу у тех же тарутенов или наглых, но слабоватых в бою роданов. Теронгский ополченец не сильно-то уступает дружиннику, и точно на голову выше всяких там марегских или рафарских ополченцев – проверено неоднократно; только теронгске ополченцы умело строят не просто шельдвалы, а даже и шельдвалы в два щита один над другим, надёжно укрывающие от стрел. Стригульд может собрать сколько угодно ополчения, вернее, тысяч десять, а то и двенадцать – он на своей земле, а Хартан ополчение привести не может – через Скарду его не пустят, а по Тарару – перевозить замучается. У Хартана еды – может, на день или на два, больше воины на кораблях не увезут – корабли-то, как говорят соглядатаи, под завязку нагружены были; у Стригульда еды – сколько угодно: он на своей земле. У Хартана женщин, что ухаживают за раненными, попросту нет: еще и их на кораблях везти? А у Стригульда в обозе – жены и сестры его воинов, и они способны вернуть раненого в строй в короткий срок.

Иначе говоря, Стригульд может себе позволить тактическое, на один бой, отступление. Он даже может позволить себе проиграть день. А Хартан – нет. Тарутенарикс обречен.

Кстати, если Хартан считает, что на кораблях, пришедших вчера вечером, были только дружинники – его ждет огромное разочарование: дружинников там было меньше трети. Седой Пёс, небось, считает, что уничтожил пятую часть дружины теронгов, а то и четверть? Что ж, тем горше для него правда.

Со спокойными, в общем-то, мыслями Стригульд доехал до лагеря, разбитого его войском в недальнем лесу, отдал коня рабу на привязь и, пройдя в свою палатку, добытую им с ферранского торгового судна пару лет назад, завалился спать, сняв лишь герулку, шлем и обувь, да расстегнув боевой пояс; свой драгоценный меч он положил так, чтобы его можно было схватить, едва проснувшись. До рассвета оставалось несколько часов.

Разбудили Стригульда после восхода, как он и приказал. Быстро приняв из рук доверенного раба-конфидента чашу воды, он выпил ее и спросил:

– Ты вызнал, что говорят в лагере о нашем походе?

– Вызнал, господин, – раб поклонился выбритой головой, – твои дружинники полны ярости и хотят боя. Они сожалеют о том, что вчера пришлось отойти от ворот, и жаждут отомстить за погибших и отбить пленных, – раб замолчал.

– Что еще говорят? – Стригульд зевнул, – не говорят ли, что мы не справимся с врагом, что надо уходить?

– Нет, господин, – снова опустил голову раб, – наоборот. Говорят, к нам идет подмога. Говорят, враг обречен. Говорят, можно было победить и вчера – зря, мол, отступили.

Стригульд поджал губы и кивнул, отпуская раба.

Что ж, неплохо.

Та самая подмога пришла через час. Хундрарикс Фриднар, отправленный Стригульдом за своей сотней – а заодно собрать ополчение с селений центрального прибрежья Теронгхема – исполнил приказ, приведя сотню дружины и не меньше двух с половиной тысяч ополченцев. Стригульд лично вышел встречать эту подмогу, и в очередной раз испытал гордость за свой народ. Ополченцы были под стать дружинникам: плечистые, высокие, все с щитами, почти все в шлемах – пусть даже большинство шлемов из железных частей имели только обод. Некоторые даже в кольчугах – каждый двадцатый, наверное; примерно половина – в кожаных и меховых жилетах, что способны защитить от стрелы на излёте или от скользящего ножевого удара. Вооружены ополченцы были, в основном, привычными им видами оружия: лесорубными да плотницкими топорами, охотничьими копьями и луками; у каждого на поясе висел нож, без которого ни один тавет не переступал порог дома. Мечей было мало – в каком мирном деле меч нужен, и когда ополченцу есть время учиться мечом владеть? У ополчений иных народов мечей-то и вовсе не водилось, а у теронгов они всё же встречались – у тех, кто во время речных походов за добычей поняли преимущество меча перед привычным топором.

Стригульд не удержался и произнес перед ополченцами небольшую речь.

– Тарутенские дружинники, – сказал он, – носят не только белые герулки, но и золотые цепи на шее, и по три перстня с камнями на пальцах, и по золотому браслету на каждой руке! Они, – Стригульд указал рукой в сторону деревни, – они южане, а значит, добыча, определенная нам самими Богами!

Дружное «Слава!» прогремело над рядами дружинной сотни и толпой ополченцев.

– Уже сегодня вы сможете забрать у тарутенов то, что сочтете нужным, – продолжил Стригульд, – пока ставьте лагерь рядом со своими братьями, и ждите команды!

– Славься, Стригульд! – снова грохнули теронги, – Славься, Сегвар!

Довольный Стригульд удалился в свою палатку и распорядился нести еду. Позавтракать, однако, ему не удалось – в палатку вошел вестовой от хундрарикса Арнульфа, ответственного за сторожевое охранение и ближнюю разведку вокруг лагеря. Рикс вопросительно поднял подбородок – мол, что случилось?

– Пришли тарутенские корабли, – доложил вестовой, – три десятка. Высаживают войско на берег, внутри ограды.

Стригульд ругнулся и вскочил, с сожалением оставляя еду нетронутой.

– Веди, – приказал он, и, собирая по дороге ближних офицеров, отправился в сопровождении вестового на мыс, откуда открывался вид на Тарар и низкий берег деревни.

Поднявшись на оконечность мыса, далеко – почти по стемнину – выдающегося в русло Тарара, Стригульд увидел, о чем говорил вестовой. Корабли тарутенов стояли, заякорившись, в прибрежной полосе тихой воды, в три ряда бортом вдоль русла; первый ряд кораблей, по сути, сел на мель, и от их борта до самого берега было всего несколько шагов мелкой воды. Между бортами кораблей были перекинуты мостки, по которым воины в белых герулках переходили на ближайшие к берегу корабли по мере высадки с них тарутенов. Белых герулок было явно не менее полутысячи – видимо, прибыла вторая половина дружины тарутенов. С ближнего к берегу ряда спускали по длинным сходням коней, сгружали мешки с чем-то тяжелым – видимо, припасами.

Этого следовало ожидать – Хартан не настолько туп, чтобы вести в бой лишь половину дружины. Но и Стригульд был готов к пополнению у противника, изначально собирая всю дружину и максимальное количество ополчения.

На самом деле, Стригульд не только был готов к такому ходу врага, но и с нетерпением его ожидал. Высадка второй половины дружины тарутенов на этом берегу давала теронгариксу два очень серьезных преимущества. Во-первых, если всё войско тарутенов здесь – значит, не надо ждать их удара в неожиданном месте: если до этого момента Стригульд опасался, что половина дружины Хартана как-то сумеет проскочить по Тарару вверх мимо него и выйти, например, на Теронгхафн, то теперь бояться этого не стоило – все силы врага были на виду. Во-вторых, чем больше людей собирается в одном месте – тем больше запасов они съедят за день, а везти еду для них Хартану придётся издали. Силы войска Хартана будут таять с каждым днем – в мелких стычках, от недостаточно обильной еды, от прочих причин – а у Стригульда в ближайшие несколько дней войск будет только прибавляться.

По сути, теперь для победы Стригульду стоило просто подождать несколько дней – максимум, дней десять – а потом дать команду на общий штурм. Никакое преимущество дружинников перед ополченцами не поможет Хартану – его дружина просто утонет в потоке теронгов – тем более, что и у Стригульда дружина при себе.

С этими мыслями Стригульд отправился назад, в лагерь. По дороге рикс подозвал к себе двоюродного брата, Торгара – одного из немногих своих хунрариксов, которого считал по-настоящему толковым сухопутным командиром среди своих офицеров.

– Торгар, – сказал теронгарикс, – сейчас мы поедим, а потом я предлагаю тебе принять участие в одной весёлой забаве, – Стригульд широко улыбнулся.

– Какой забаве? – Торгар поднял брови, – ты поохотиться решил посреди войны?

– Не, – Стригульд махнул рукой, – гораздо веселей. Забава называется «змей у кроличьей норы». Заодно поймешь, что меня зовут «Змеем Тарара» не только за флаг. Собери три сотни лучников, да полтысячи ополченцев – только ополченцев бери со щитами покрепче. Соберешь – найди меня в моей палатке. Да, проследи еще, чтоб лучники взяли огонь и масло.

На выполнение приказа у Торгара ушло чуть боле получаса, после чего он пришел к Стригульду. Теронгарикс приказал выдвигаться к краю леса, смотрящему на поле, что упиралось в стену с выломанными ночью воротами Суденуфера. На этой позиции Стригульд построил ополченцев в широкую полосу пятью шельдвалами, растянутыми в два ряда по фронту, оставив между шельдвалами промежутки в десять шагов. Стрелков он поставил позади этого строя и повел в таком порядке на поле, приказав хундрариксам и денариксам ополчения подавать сигналы рогом.

– Не опускать щиты! – выкрикивал теронгарикс приказы, – лучники, не отставай! Третья сотня, держать строй, убрать разрыв!

Даже с большого расстояния через ворота было видно, что в деревне началось движение – зазвучали рога тарутенов, и за воротами выстроилась шельдвала из воинов в белых герулках.

Остановил Стригульд свое воинство шагах в полутораста от стены и ворот. На поле между выстроенными пятью шельдвалами и частоколом были четко видны места, где ночью воинов-теронгов настигали стрелы – да, всех раненых и убитых удалось вытащить в лагерь, но успевшая пожухнуть трава сохранила кровавые следы ночных событий.

– Пехота – стой! – проорал команду Стригульд, – щиты поднять! Первый ряд – на колено, щит нижней кромкой в землю! Второй ряд – щиты на верхнюю кромку щитов первого!

Хундрариксы ополчения громко повторяли команды рикса.

Вот чем мог Стригульд гордиться по-настоящему – так это тем, что ополченцы-теронги умели выполнять команды не хуже дружинников. Никто не растерялся, никому не составило труда сделать то, что требовал рикс. Несколько мгновений – и на укрепленный частокол с воротами смотрела стена из больших прямоугольных щитов, неуязвимая для стрел или дротиков.

– Лучники, на тетиву! – выкрикнул Стригульд, и три сотни стрел легли на луки, упершись костяными задними втулками в тетивы, – подойти вплотную к пехоте! Правая и левая сотни – цель за частоколом! Центральная сотня – цель в проеме ворот! Тяни тетиву! Пускай!

Триста луков запели тетивами, щёлкнувшими по кожаным наручам на левых запястьях стрелков, триста стрел сорвалось и устремилось к назначенным целям. Далеко не все угодили в цель – многие застряли в частоколе, задрожав от удара, некоторые не долетели, воткнувшись в дальний скат рва, но довольно значительная часть – наверное, треть – перелетели частокол, откуда даже послышались крики раненых и ругань. В проем ворот угодило, наверное, полсотни стрел – цель была широкой и довольно простой для наведения – но вреда этот залп тарутенам не нанес, лишь утыкав стрелами щиты выстроившихся шельдваллой дружинников да со звоном соскользнув с их металлических шлемов.

Ответный залп не заставил себя ждать – из-за частокола вылетело, наверное, две сотни стрел, утыкав стену щитов пехоты. За эту стену попали очень немногие стрелы, не задевшие никого из теронгских лучников.

– Пехота! – проорал Стригульд, – десять шагов вперед! Лучники – на тетиву!

Пехотинцы пробежали указанные десять шагов, а затем снова построили из шельдвалы сплошную стену, как полминуты ранее.

– Лучники! – голос Стригульда, казалось, сейчас сорвётся, ведь орать ему приходилось так, чтобы слышали на двести шагов в обе стороны, – вплотную к пехоте! Тяни! Пускай!

Новый залп – триста стрел за частокол и в проем ворот. В этот раз в частоколе осталось торчать гораздо меньше стрел – то ли всего десять шагов дали такую прибавку в точности, то ли первый выстрел дал понять, как именно надо поднять лук и до какого предела натянуть тетиву.

– Хочешь покомандовать? – спросил Стригульд Торгара, – твоя задача – подведи еще на двадцать шагов поближе, да оттуда пусть огненными пару-тройку залпов дадут вглубь деревни. Попробуем постройки поджечь, пущай тарутены побегают.

Торгар улыбнулся и принял командование. Стригульд стоял рядом и не вмешивался – даже не поправлял Торгара, когда тот ошибался по мелочи.

Несколько залпов огненными стрелами сделали свое дело – из-за частокола в двух местах повалил дым. Похоже, удалось поджечь что-то большое и деревянное.

Стрелы тарутенов, однако, стали чуть точнее – уже несколько стрелков получили ранения, а одному лучнику стрела угодила в глаз, убив на месте. За воротами послышался слитный топот ног – не менее двух сотен – и поднялась пыль, что могло означать только одно.

– Так, – сказал Стригульд, – они отряд подтягивают к воротам, сейчас контратаковать будут. Уходим. Командуй отступление.

– Отходим! – крикнул Торгар, – лучники – назад бегом! Пехота, крайние сотни – назад бегом! Вторая, третья, четвертая сотни – отходить пятясь, через сотню шагов – назад бегом!

Тарутены, видимо, отход врага увидели – но преследовать отчего-то не стали: то ли понимали бесполезность пешей погони по полю, то ли решили сосредоточиться на тушении построек.

Сохраняя порядок, теронги отошли к лесу и скрылись за деревьями.

– Понравилось? – улыбнулся Стригульд.

– А то! – сказал Торгар, – как по мне, отлично сходили.

Стригульд кивнул.

– Вооот, – протянул он, – сегодня еще надо три-четыре раза так до темноты сходить. Я думаю, ты и без меня справишься. Как темно станет – всех, кто участвовал в этом веселье, отправляй спать и ложись спать сам, а ночью я нападу свежими силами.

– Погоди, – непонимающе мотнул головой Торгар, – а почему не сейчас? Зачем ночи ждать?

– Не разочаровывай меня своей глупостью, – укоризненно вздохнул Стригульд, – главная цель нашего веселья – не поджечь деревню, и даже не ранить как можно больше тарутенов стрелами. Наша цель – не дать им отдохнуть, заставить постоянно быть на ногах, и желательно – не просто стоять, а бегать. К ночи они будут варёными, а у нас свежих сил – с избытком. Понял?

– Понял, – нахмурился Торгар, – но это значит, что я не буду принимать участие в решающей – ночной – атаке?

– А ты не зазнался ли, братец? – нахмурился в ответ Стригульд, – я тебе и так поручаю крайне важную, и, заметь – самостоятельную задачу, от которой зависит успех всей войны. А ты тут ноешь, как дитё – ой, игрушки меня лишили, беда-то какая. Тебе вообще самостоятельную задачу доверить можно, или я вечно с тобой рядом должен ходить?

– Можно, – сглотнул Торгар, – можешь довериться мне.

– Вот и отлично, – потянулся с хрустом Стригульд, – значит, запомни: три или четыре таких вылазки до темноты, теми же силами. Опасайся только одного: чтобы из ворот не вылетела их конница, они нашу пехоту и лучников догонят и порубят, а стоять и обороняться против них опасно, ибо они за конницей пехоту выведут, причем больше, чем у тебя людей.

– И что с этим делать? – пожал плечами Торгар.

– Я сегодня видел их выгрузку, – сказал Стригульд, – тарутены привезли полсотни коней. Значит, скорее всего, у них может быть до сотни конников, если в прошлую высадку Хартан взял на корабли столько же, сколько в эту. Сегодня со следующего раза возьми с собой конную сотню Хронгвиста. В бой не пускай, только если тарутены свою конницу не выведут, как я тебе описал – лучше держи их шагов за двести за пехотой, чтобы лучники из-за частокола достать их не смогли. Понял?

– Понял, – кивнул Торгар, – можешь на меня положиться.

– Рассчитываю на тебя, – Стригульд хлопнул двоюродного брата по окольчуженному плечу ладонью, – я пока пойду отдохну, мне ночью войско на штурм вести.

Теронгарикс действительно прошел в свою палатку, сказав охранникам у входа, чтобы разбудили его на закате. К себе он велел не пускать никого – за исключением тех, кто принесет особо важные и срочные вести, требующие внимания рикса. По всякой же мелочи пускай разбираются хундрариксы.