Хродир Две Секиры

Глава 2. Четыре племени

Тем же вечером Хродир собрал Совет. В зале, где еще вчера заканчивался пир – даже за тем же столом – воссели сам Хродир, поднявшийся с постели Ремул, Хелена, Фертейя, Востен, и гротмистуры трех племен – воперн Хадмир, сарпеск Рудо и рафар Хальнар.

У входов в зал – с наружной стороны – стояли стражи из числа дружинников-вопернов, так что за сказанное внутри этих стен можно было быть спокойным.

Первым – как рикс – заговорил Хродир.

– Друзья, соратники, родичи, – сказал он, обращаясь ко всем присутствующим, – мы одержали две победы, что войдут в песни народов от тундры до Ферры и от Тарара до Аре – Утганов Холм и Марегенбург. Теперь мы собрались, дабы решить судьбу нашей добычи. Мы – таветы, и я – рикс, и, как рикс, я должен дать добычу воинам. Добыча наша велика – на Холме мы взяли хорошего оружия на тысячу воинов, да золота сняли с марегских дружинников, да с их ополчения кое-что осталось. И в Марегенбурге взяли с лихвой – Таргстен, похоже, был большим скрягой, так что мы нашли целую комнату, где тот хранил свое богатство. Теперь это всё – наша добыча, и я должен разделить ее. Я собрал вас, чтобы выслушать ваши советы. Востен, ты по праву самый мудрый из нас – скажи свое слово.

Колдун прокашлялся, уважительно кивнул и огладил бороду:

– Рикс Хродир, – начал он, – ты одержал две победы практически в один день и взял славную добычу. Добыча твоя столь велика, что ты, похоже, даже не осознаешь ее истинный размер.

– Отчего же? – спросил Хродир, – Хадмир уже подсчитал добычу – и ту, что мы взяли на Холме, и ту, что взяли в Марегенбурге.

– Рикс Хродир прав, – сказал Хадмир, – всё подсчитано. Или ты, Востен, имеешь в виду что-то такое, чего нельзя подсчитать? Например, славу?

Востен улыбнулся:

– Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты, мудрый Хадмир, подсчитал всё, что наш рикс счел достойной добычей, – сказал колдун, – но позволь задать тебе пару вопросов.

– Конечно, – развел руками Хадмир, – задавай.

– Посчитал ли ты Марегенбург как добычу? – спросил Востен, – не то, что лежит в кладовых города – это ты посчитал, я в этом уверен – а сам Марегенбург, сам город?

Хадмир растеряно усмехнулся и почесал в затылке.

– Посчитал ли ты марегов? – продолжил Востен, – мареги теперь – законная добыча Хродира, не забыл ли ты это?

Хадмир гордо подбоченился:

– Не забыл, – сказал он, – мареги много людей потеряли – и у Холма, и при нашем штурме – но те, что уцелели, подсчитаны. Осталось подсчитать только тех, кто по селам и хуторам сидит, но в самом Марегенбурге они подсчитаны. А зачем ты спрашиваешь это, мудрый Востен? – Хадмир склонил голову.

Востен вздохнул.

– Потому что и Марегенбург, и мареги – это более ценная добыча, чем сталь и золото, – колдун поднял палец, – правда, Марегенбург – скорее обуза, но…

– Обуза? – переспросил Хродир, – поясни, мудрец. Как может быть обузой неразрушенный бург? Ты стены-то его видел? Четыре человеческих роста – как у стены Лимеса! Я вообще не думал, что таветы могут так строить.

– Стены? – Востен поджал губу, – стены – это хорошо. Когда на них стоят воины. А они у нас есть?

Хродир с улыбкой развел руками:

– А сам как думаешь? – улыбка рикса стала еще шире, – это у марегов воинов не осталось, разве что пара сотен ополченцев по хуторам отсиживаются. Остальные либо ранены, либо у нас в плену, либо кормят червей возле Утганова Холма. А у нас… – Хродир облизнул губы и начал молча загибать пальцы.

– А у нас? – переспросил Востен, – Хадмир, ты же вел учет потерям, как и добыче? Сколько у нас воинов в строю, и сколько ранено, и сколько мы потеряли у Холма?

– Огласи, – махнул рукой рикс, – я после пира, если честно, немного потерял счет.

Хадмир вздохнул.

– В строю меньше тридцати вопернских и около полусотни сарпесских хусбердов, чуть меньше сотни вопернских и примерно полторы сотни сарпесских сегманов, около сотни вопернских и чуть больше трех тысяч сарпесских ополченцев. У рафаров всей дружины где-то четыре сотни и около двух тысяч ополченцев.

Воцарилось молчание.

– И всё? – спросил, насупив брови, Хродир.

– И всё, – снова вздохнул Хадмир, – получается, что основа нашего войска сейчас – даже не сарпески, а рафары.

Хальнар улыбнулся.

– Мы благодарны рафарам, – быстро сказал Хродир, – и я хочу спросить тебя, Хальнар: по-прежнему ли ты и рафары видите своим риксом меня?

Хальнар прокашлялся:

– А кого же еще? – спросил он, – если ты, Хродир, не будешь вести себя, как Таргстен, то мы и дальше будем тебя риксом считать, другого рикса у нас нет.

– Не как Таргстен? – переспросил Хродир.

– Таргстен больше брал, чем давал, – поднял палец Хальнар, – ты же сам видел, мареги из моего дома почти всё ценное унесли. Ты же не настолько жаден, рикс Хродир?

Хродир пожал плечами:

– Я вообще не жаден, – сказал он.

– Тогда мы надеемся, – сказал Хальнар, – что мы получим свою долю добычи от твоих побед у Холма и в Марегнбурге…

Хродир немного нахмурился. Сегодня он уже слышал такие речи от Гронтара, но возражать гротмистуру рафаров – совсем не то же самое, что сотнику своей дружины.

– А какую долю хотят рафары, доблестно бившиеся за меня? – спросил рикс.

– Я тут подумал, – сказал Хальнар, – ты, Хродир, можешь сделать добро всем твоим людям: и сарпескам, и вопернам, и нам, рафарам. Мы ведь в двух битвах потеряли довольно много людей, да и раненых у нас тоже хватает. Кто будет заботиться о вдовах погибших, кто будет помогать раненым, пока те не окрепнут?

– Я, – пожал плечами Хродир, – как рикс.

Хальнар покачал головой.

– Но ведь не каждой же семье ты будешь дрова рубить да воду носить, – сказал рафар, – и дружину не пошлешь это делать.

– И? – поднял брови Хродир, – что ты предлагаешь?

Хальнар прокашлялся.

– Ты ведь одолел марегов и взял их как добычу? – сказал рафар, – как ты хочешь ими распорядиться?

Хродир пожал плечами:

– Воинов заставлю поклясться мне в верности кровью, – сказал он, – несогласных принесу в жертву Сегвару.

– А не-воинов? – спросил Хальнар.

– А они мне не опасны, – усмехнулся рикс, – с бабами воевать не буду.

– Не о войне речь, – покачал головой рафар, – ты, рикс, не понимаешь, что вряд ли мареги принесут тебе клятву верности?

– Почему? – спросил Хродир.

– Они слишком гордые, – пояснил Хальнар, – только что они владели нами, рафарами, и хотели завладеть вами, сарпесками. А тут вышло так, что…

– Так что мне их, – перебил Хродир, – сразу всех в жертву? Как-то это неправильно, не находишь? Мне вон Востен и Ремул, благодарю их обоих, в свое время объяснили насчет неправильности жертвовать побежденными – могу тебе теперь объяснить, надо? И да, причем тут помощь семьям наших бойцов?

– Не в жертву, – сказал Хальнар, – в рабов.

Хродир на миг замер, затем медленно почесал нос.

– Обрати их в рабов, – продолжал Хальнар, – так и семьям своих воинов поможешь, кто пал за тебя или был ранен, и мести марегов избежишь. Если ты их раздашь семьям, живущим и в Рафархеме, и в Сарпесхеме – мареги уже не смогут объединиться и договориться, чтобы противостоять нам.

Хродир встал.

– Пусть слышат все, – сказал он торжественно, – я нарекаю гротмистура Хальнара из рафаров Хальнаром Мудрым. Да зовется он так с этого мига и до скончания времен.

Хальнар с гордостью подбоченился.

– Я удивлен, – сказал рикс, – почему ни Ремул, ни Востен, ни Хадмир не додумались до такой простой вещи, поэтому я хочу видеть Хальнара Мудрого своим советником. И еще – я ставлю Хальнара Мудрого главным гротмистуром народа рафаров. Я – рикс рафаров, и Хальнар – их главный гротмистур.

Присутствующие одобрительно закивали.

– И пусть Хальнар и Хадмир займутся раздачей рабов по семьям погибших и раненых, – продолжил Хродир.

– Рикс, – сказал Рудо, – разреши мне сказать.

– Говори, – кивнул Хродир.

– Я знаю и уважаю Хадмира, – сказал Рудо, – и я убедился в мудрости Хальнара. Но получается, что воперн и рафар будут делить общую добычу, а ведь ты, Хродир – в первую очередь рикс сарпесков. Поэтому…

– Понял, – перебил Хродир, – Хальнар и Хадмир, вместе с вами добычу будет распределять Рудо, дабы мои сарпески не были обделены при этом. А чтобы вы не подрались при дележе, старшим над вами тремя я ставлю Востена – он не сарпеск, не воперн и не рафар, так что с ним дележ будет справедливым.

Востен встал.

– Благодарю тебя за доверие, рикс, – слегка поклонился колдун, – я постараюсь судить по правде при дележе. И позволь мне добавить еще кое-что.

Рикс кивнул – мол, давай.

– С жителями Марегенбурга поступи иначе, – сказал Востен, – ты видел, сколько здесь кузниц? Сколько здесь гончарных домов? Ты видел, что тут есть две тележные лавки? Тут даже ювелирная лавка есть. И во многих домах стоят ткацкие станы и прясла. Если ты обратишь мастеров в рабов и раздашь их по селениям, чтобы они там грядки пололи да за скотиной ходили – ты много потеряешь, рикс.

Хродир медленно качал головой, обдумывая предложение Востена.

– Ты прав, – наконец сказал он, – мастера дадут то, что рабы-пастухи да рабы-пахари дать не смогут. Что ты предлагаешь? Взять их как своих рабов?

Мудрец отрицательно мотнул головой.

– Нет, – сказал он, – такие рабы тебе пакостить будут, из-под палки трудиться. Лучше оставь их свободными, но обложи выходом в десятину. Они ж не едят свои поковки, колёса и ткань – они это всё продают. Вот пусть десятую часть тебе как плату за свободу и приносят.

– В твоей мудрости я и не сомневался, славный Востен, - улыбнулся рикс, – пусть будет по-твоему. Хадмир пусть оценит, сколько мастера принести могут, и займется сбором с них.

Востен сел.

– Тогда готовим дружину, – сказал Хродир, – пройдем по всему Марегенхему, соберем рабов по селениям.

– Разреши сказать, – поднялся Хадмир, – я думаю, что часть рабов нужно оставить на месте. Я напомню тебе, рикс, что у вопернов, пошедших с тобой, сейчас нет своей земли. Раздай им земли марегов, как ты мне даровал хутор Ротхара-сарпеска. А мареги пусть нашим славным воинам на этих землях служат, как рабы.

Хродир задумчиво огладил бороду.

– Тогда будет справедливо, – сказал Рудо, – чтобы и мы, сарпески, от земель марегов что-то получили. Вместе с рабами. А то выходит, что ты, хоть и сарпескарикс, а сарпесков обделенными оставил.

– Вы правы, – сказал Хродир, – но я и рафарам часть земли отдам. Они за нас славно бились. Надо только отряд собрать.

– Или несколько отрядов, – кивнул Рудо.

– Несколько отрядов? – переспросил рикс.

– Ну да, – пожал сильными плечами Рудо, – всё равно ж получится так, что часть селений марегов достанется рафарам, часть – сарпескам и часть – вопернам. Так что, я думаю, можно послать три отряда – рафарский, сарпесский и вопернский, чтобы они…

– Тогда их надо посылать в разные стороны от Марегенбурга, – перебил Ремул, – иначе отряды могут повздорить из-за селений.

– И кого куда? – спросил Хальнар.

Ремул вздохнул.

– Я считаю, – сказал он, – что главным для нас является укрепление нашей дружбы, и верность нашему риксу Хродиру. Поэтому я полагаю, что нельзя приращивать территории, уже лежащие под каждым из наших народов, за счет прилегающих земель марегов, иначе будет соблазн отпасть от нашего рикса.

– И что ты предлагаешь? – поинтересовался Рудо.

– Марегенланд на севере граничит с Рафархемом, а на юго-западе – с Сарпесхемом, – сказал Ремул, – поэтому пускай на юг и юго-запад идет отряд рафаров, на восток и северо-восток – отряд сарпесков, а на запад и северо-запад – отряд вопернов. Так мы разделим Марегенхем, не прибавив ничего к существующим землям любого из нас, и сделав нашу добычу общей.

– Мудро, – сказал Востен, – поддерживаю тебя, Ремул.

– Так и поступим, – сказал Хродир, – завтра вы трое, – рикс обвел взглядом Рудо, Хадмира и Хальнара, – возьмете воинов и отправитесь в путь. Рудо, возьмешь с собой Гронтара, отдашь ему любое селение на его выбор. Хадмир, сделаешь то же самое для Уртана. Хальнар, если тебе есть, кого из своих десятников или сотников отметить – сделай то же самое, и скажи, что это мой приказ. Ну и про себя не забудьте, – хохотнул рикс.

Все трое согласно закивали.

– Добычу присылайте сюда, в Марегенбург, – продолжал Хродир, – если мареги будут сопротивляться – убивайте, желательно, на виду всех жителей, пусть боятся. Напрасно дома и постройки не жгите, только чтоб сломить волю марегов. Баб их берите, сколько захотите – нам нужно следующее поколение воинов, и пусть они будут нашей крови. Востен, займись приемом добычи, и скажи мне, если понадобятся помощники.

– Есть еще одна вещь, – сказал Ремул, – что, если отряды встретят кого-либо из наших соседей? Живет же кто-то кроме нас вокруг Марегенхема, – ферран пожал плечами и вопросительно взглянул на троих мистуров – мол, вы же местные, знаете лучше.

– Живет, – пожал плечами Хальнар, – мы, рафары, к северу, тарутены к югу и юго-востоку до самого Тарара…

– Тарутенов я знаю, – вставил Хродир, – да и ты, Ремул, должен их знать. Они наши, то есть вопернов, восточные соседи, а ваши, то есть ферранов, друзья – как воперны. Ты же помнишь Хартана Седого Волка, их рикса – он к нам приезжал где-то год назад?

– Я ферран только по крови, – нахмурился Ремул, – по сути я тавет и твой брат, Хродир. Не говори про меня как часть Ферры.

Рикс поморщился.

– Ну ты понял, что я имел в виду, – быстро сказал он, – что тарутены – такие же друзья Ферры, как и воперны, оставшиеся с Ильстаном. Впрочем, ты это знаешь.

– И мы все знаем, – кивнул Хальнар, – продолжу: к западу от марегов живете вы, сарпески, и – чуть севернее – ратарвоны.

– Небольшое, но вредное племя, – включилась в разговор Фертейя, – наши северные соседи. Взять с них нечего, зато сами они частенько к нам наведываются – мелкими набегами. На настоящее нападение они не способны – людей столько не могут собрать разом – но мелко кусают постоянно.

– На марегов они тоже ходили, – вздохнул Хальнар, – и тоже мелкими набегами. И на нас раз в два-три года. Впрочем, мы не только про них. К востоку от нас, рафаров, и к северо-востоку от марегов живет огромное, больше марегов и рафаров вместе взятых, племя теронгов – если бы не Тарар на востоке и Одурар на севере, земли теронгов тянулись бы, наверное, вглубь Роданики.

– Одурар? – переспросил Хродир.

Хальнар поднял брови.

– Одурар кормит весь Рафархем, – сказал гротмистур, – именно по нему мы добираемся до Тарара, чтобы уже по нему торговать ротварком. И именно на Одураре стоит наше главное торжище – Одурархафн, откуда ведут торговые пути и через Марегенбург, и через ваш Сарпесхусен – до самой Ферры.

– Так, – перебил Ремул, – если эти самые теронги такие могучие и многочисленные, а тарутены дружественны Ферре, то есть вполне уверены в себе и в поддержке Империи, то почему они друг друга еще не перебили? Я же прекрасно понимаю, что Ферра так или иначе снабжает тарутенов всем необходимым для войны с северными соседями, а теронги, как и любое воинственное таветское племя, всегда готовы к набегу на соседей южных?

– А потому, – ответил Хальнар, – что между теронгами и тарутенами, а вернее, между Теронгенхемом и Тарутененхемом, течет река Скарда. Сама по себе она не то, чтобы широкая, но ее берега – это сплошное болото. Ее исток, кстати, недалеко от Марегенбурга – и это тоже большое верховое болото.

– И что, неужели ни одно войско эту Скарду перейти не может? – пожал плечами Хродир, – это так сложно – через болото гать навести или брод найти?

– Не сложно, – сказал Хальнар, – если болото безлюдное, и никто гать строить не мешает. А вот болото Скарды – не безлюдное. Там живет целое племя – скардаги. Говорят, что предки скардагов – это изгнанники из тарутенов. Мол, лет двести-триста назад, еще во времена Туро Могучего, тарутены своих преступников прогоняли на север – к болотам Скарды. Не все изгнанники там погибли – многие приспособились к жизни на болоте, выстроили хижины на сваях, и смешались с местными болотными тварями – с теми из них, что могут с человеком сродниться.

Хродир и Ремул переглянулись и рассмеялись.

– С болотными тварями? – сквозь улыбку спросил Хродир, – то есть эти скардаги – не люди?

– Так говорят, – пожал плечами Хальнар, – я встречал скардагов – выглядят, как обычные люди. Даже как обычные таветы, я бы сказал. Но вот пройти сквозь их земли с войском – это ни теронгам, ни тарутенам не удалось пока ни разу.

Ремул пожал плечами:

– Я так думаю, что сами по себе эти скардаги, равно как и их болота, не интересны ни теронгам, ни тарутенам, – сказал ферран, – почему же тогда им просто не пропустить войско соседей, вместо того, чтобы пытаться воевать с ними?

Хальнар хитро сощурился.

– Вы, ферраны, в курсе, что река имеет душу? – спросил рафар, – река – она живая: передвигается, ест, дышит… Только передвигается в своем русле, а ест и дышит не как человек или зверь.

– В курсе, – сказал ферран, – все реки имеют своих нимф, которые и есть воплощения рек в похожих на человеческие телах…

– Ой, заумно, – махнул рукой Хальнар, – в общем, суть в том, что Скарда для скардагов – главное божество. Оно их кормит, оно их поит, оно даем им защиту. Вот у вас, ферранов, как встретят чужаков, что захотят пройти сквозь ваш главный храм?

– Копьями и мечами, – ответил Ремул, – только я не ферран, я…

– Тавет, – перебил рафар, – я знаю. Но по крови ты – ферран, и о ферранах ты знаешь лучше любого из нас. Так вот, таветы от ферранов в этом вопросе не отличаются – мы также не любим чужаков, оскверняющих наши святыни. Для скардагов святыней является Скарда, а точнее – Скарда является божеством, а весь Скардагенхем с его болотами, осокой, лесом и ягодными полянами – святилищем.

– Я так понимаю, – сказал Хродир, – что скардагов нам бояться не стоит? Не придут они сюда, не оторвутся от Скарды?

Хальнар пожал плечами.

– Пока не приходили, – сказал он, – слишком к своим местам привязаны. Кого бы я боялся – так это тарутенов и теронгов. Теронги иногда даже на нас, рафаров, ходят – набегами, правда, но ходят. Если они знают, что рафарская дружина сейчас в Марегенхеме, а марегов по сути больше нет – могут рискнуть не просто набегом пойти.

– А тарутены? – спросил Хродир.

– Эти тоже могут прийти, – сказал Хальнар, – мы, рафары, с ними дел не имели, но знаем, что отношения между тарутенами и марегами были враждебными. До войны дело не дошло, но небольшие набеги делали что те, что те.

Хродир вздохнул.

– Кругом нас враги, выходит? – спросил он.

– Нет, – вступил в разговор Востен, – кругом нас – племена разной силы. Пока мы не имели дел с большинством из них, поэтому не можем сказать, враги они или нет. Ты, Хродир, знаешь только тарутенов – что про них сказать можешь?

Рикс пожал плечами:

– Люди и люди, – сказал он, – на нас не ходили даже набегами, мы с ними мирно жили. Мы – это я вопернов имею в виду.

– Так вот, – продолжил Востен, – я думаю, все они люди и все они таветы, поэтому, если у нас с ними нет лютой вражды – как у тебя, Хродир, была с Таргстеном Марегариксом – то врагами всех окружающих называть рано.

– И все же, – сказал Ремул, – что делать нашим отрядам, если они встретят отряды кого-нибудь из этих племен?

Хродир задумался. С минуту он размышлял, задумчиво водя пальцем по яблоку рукояти своего меча, а затем сказал:

– Постарайтесь не кидаться сразу в атаку, – рикс поднял взгляд, – я думаю, всем будет лучше, если мы будем жить в мире с соседями. Лучше пригласите их риксов сюда, в Марегенбург – я сам с ними поговорю…