Хродир Две Секиры

Глава 38. Хродир. Волчья тропа

Через три дня после прихода в Скодвальд отряд Уртана вернулся туда повторно – но уже вместе со всеми силами Хродира.

Прибыли ближе к вечеру – до заката еще оставалось время, но солнце уже заметно склонилось к горизонту за спиной колонны. На месте Скодвальда теперь было сплошное пепелище – черные остовы домов скелетами торчали из покрытой темно-серым слоем пепла земли, и лишь камни очагов выделялись на черно-сером фоне цветными пятнами. Людей на пепелище не было – были лишь уходящие в лес следы.

Хродир с досады пнул носком тяжелого ферранского кавалерийского сапога-перонула попавшую под ногу черно-серую головешку, разлетевшуюся от такого удара в пепельную пыль и мелкие обломки.

– Духи ночи, Уртан! – прорычал рикс так, что невольно отшатнулась, уважительно поджав губы, даже стоящая рядом Харр, – ты что натворил!? Ты вообще понимаешь, зачем я послал тебя на Скодвальд? Ты должен был показать, что наше войско уже у Скодвальда, а не сжигать его! Мы планировали остановиться здесь и дать хотя бы час отдыха дружине, а за этот час сюда подтянулись бы те, кто отстал от колонны по дороге! Я рассчитывал найти здесь еду, забрав ее у жителей! А сейчас что? Где тут отдыхать – на пепелище? А ведь придется теперь! Менять план из-за твоей глупости я не буду!

Даже при вечернем свете было видно, как изменился цвет лица Уртана.

– Я не приказывал сжигать селение, – вопернский худрарикс не смел поднять взгляд на своего рикса, – видимо, жители не стали тушить те дома, что мы подожгли, и ушли в лес…

– Ты хочешь сказать, – перебил Хродир, обводя рукой вид на пепелище, – что просто так вот вышло? Скодвальд сгорел по воле Богов, а не твоими усилиями?

Уртан снял шлем и почесал бороду:

– Ну да, – сказал он, – я приказал сжечь пару домов, но не всё селение.

– Пару домов? – злым волком взрыкнул Хродир, – тогда слушай мою волю. Когда мы разгромим Стригульда и захватим Теронгенланд, я буду раздавать селения своим людям. Но тебе я даю селение уже сейчас. Скодвальд твой, Уртан. Со всеми его жителями, стадом и прочим добром.

Хундрарикс тяжко вздохнул.

– Твой пример, – продолжил Хродир, – послужит наукой всем моим хундрариксам. Привык сжигать селения в набеге – мол, какая нам разница, что будет с чужими домами? Но здесь мы не в набеге – мы на войне. Мы пришли сюда взять не просто добычу, а землю и народ, и сжигать целое селение – это глупость. Не надо сжигать добычу. А за глупость надо платить, Уртан. Так что теперь Скодвальд – твой.

Уртан облизнул губы и опустил взгляд, а Хродир продолжил:

– Ты особо не переживай, – сказал рикс, кладя ладонь на плечо собеседника, – если ты покажешь себя в этом походе – а шансов будет еще очень много – то я дам тебе и другие селения. Не только Скодвальд тебе достанется после похода… И еще. Ты теперь – Уртан Сжигатель Селений, – Хродир недобро, издевательски улыбнулся, – носи с гордостью это имя.

Уртан только махнул рукой и грустно оглядел доставшееся ему в добычу усеянное пеплом, горелыми досками и бревнами пространство. То, что было селением до его прихода.

Войско Хродира, вернее, его головные отряды, остановилось на пепелище. Большинство воинов, воспользовавшись выдавшейся возможностью, устроились на отдых – сначала так поступили дружинники, с радостью покинув сёдла, ослабив подпруги и растянувшись на расстеленных на земле попонах. Затем их примеру последовали и ополченцы, располагаясь на отдых возле телег обоза. По мнению воинов, Хродир намеревался расположиться здесь на ночь – не все одобряли это решение, ведь на свежем пепелище могут таиться мстительные духи недавно погибших и не похороненных должным образом людей, и главное – не менее мстительные духи сгоревших домов, куда как более опасные.

Чего ждал Хродир, стало понятно в сумерках. К палатке рикса, поставленной на месте бывшей площади, рядом с остовом гротхуса Скодвальда, подошел почти незримый в это время суток для таветов темно-серый силуэт волколака. Рикс в сопровождении Ремула вышел из палатки, и волколак, слегка склонив голову, сказал:

– Он вошел в Теронгхусен, – волколак тяжело дышал, видимо, после долгого бега.

– Когда? – уточнил Хродир.

– Пару часов назад, – выдохнул волколак, – наши засекли их с восточной стороны Теронгхусена три часа назад, и передали по цепочке до меня. Я передаю тебе.

Хродир широко улыбнулся и отпустил волколака, поблагодарив его за весть и велев хотя бы немного отдохнуть. Затем рикс приказал дружинникам из своей охраны собрать в своей палатке Уртана, Хелену, Рудо, Востена, Харр и отчего-то Ульнара.

Когда все они собрались, Хродир сказал:

– Настало время обмануть Стригульда, – рикс кивнул на стоящего рядом Ремула, – сейчас Ремул расскажет, как мы должны действовать, чтобы победить теронгарикса.

Ремул прокашлялся.

– Для начала я задам вопрос Уртану, – сказал названый брат рикса, – Уртан, ты уверен, что из Скодвальда ушел на восток гонец?

– В точности уверен, – кивнул Уртан, – я видел его сам.

– Великолепно, – продолжил Ремул, – значит, мы всё делаем верно, и Боги помогают нам в нашем деле. Только что нам сообщили, что Стригульд приехал в Теронгхусен. С дружиной. Как вы полагаете, зачем?

– Чтобы встретить нас там, если мы пойдем на город? – предположил Рудо.

Ремул покачал головой:

– Нет, – сказал он, – это же Стригульд. Он уверен в своем войске, тем более на своей земле. Он не будет ждать нас в Теронгхусене, он пойдет на нас.

– С чего такая уверенность? – пожал плечами Рудо, – я бы на его месте засел бы в Теронгхусене и спокойно ждал…

– Стригульд не станет ждать, – перебил Ремул, – хотя бы потому, что у него нет времени. Я напомню, что сейчас в Теронгенланде уже находится Хартан, и Стригульд уже схватился с ним три или четыре дня назад. Я полагаю, что Стригульд считает Хартана более опасным врагом, чем нас – особенно в том случае, если знает, что Хальнар с рафарами идёт вдоль Одурара, то есть понимает, что наши силы разделены. Ему, Стригульду, должно сейчас казаться, что проще разгромить нас по частям, а затем вернуться к войску Хартана и тарутенов. Поэтому он будет всеми силами стремиться встретиться с нами и дать бой, а затем, разгромив нас, направится навстречу Хальнару или вернуться для разгрома Хартана.

– Ты думаешь, он уверен в победе над нашим войском? – Рудо поднял брови.

– Имея, скорее всего, полную дружину против лишь части нашей, да еще на своей земле? – вопросом на вопрос ответил Ремул, – я полагаю, что уверен. Так как он знает, что Скодвальд захвачен нами – именно сюда он и пойдет.

– И мы встретим его здесь? – поинтересовался Рудо, – отчего тогда мы не строим укрепление, чтобы иметь хоть какое-то преимущество…

– Оттого, – перебил Ремул, – что мы не будем его ждать здесь. Мы будем ждать его в Теронгхусене.

Все, кроме Хродира и Востена, заранее посвященных в замысел, удивленно уставились на Ремула.

– Мы ждали только того, чтобы Стригульд точно пришел в Теронгхусен, – сказал Ремул, – это значит, что всё идет так, как мы предполагали при составлении плана. Теперь же мы должны выдвинуться на юг, пройти ночью и утром через лес и к полудню выйти к Теронгхусену.

– Не проще по дороге на восток? – ухмыльнулся Рудо.

– И встретить на дороге Стригульда? – перебил Ремул, – ты точно уверен в нашей победе, если битва состоится прямо на дороге? Мы точно сможем взять Теронгхусен после такого сражения?

– А если мы возьмем Теронгхусен без Стригульда внутри, а затем встретим Стригульда там, – Рудо почесал нос, – нам будет гораздо легче?

Ремул широко улыбнулся.

– А на этот вопрос нам ответит наш друг Востен, – названный брат Хродира кивнул на колдуна.

Востен вздохнул.

– Из Теронгхусена обороняться легче, чем сражаться в лесу или чистом поле, – колдун оперся на свой посох, – во всяком случае, пока я с вами.

Увидев удивленные взгляды слушателей, мудрец продолжил:

– Вы никогда не задумывались, почему вообще существует Теронгхусен? – спросил он, – почему теронгам не хватает Теронгхафена? Почему главное селение теронгов, которые кормятся в основном речным разбоем и речной же торговлей, что в их случае одно и то же, находится в трех днях пути от реки?

– Если честно, – сказал Хродир, – я и сам это не понимал, пока не узнал.

– Вот, – протянул Востен, – и я не понимал. Пока у нас не появился Ульнар и не рассказал кое-что интересное. Теронгхусен – не просто город. Вернее, не только тот город, который мы можем видеть.

– Поясни, – сказал, сведя брови, Рудо, – что-то слишком мудрёно, поясни проще.

Востен вздохнул и подозвал Ульнара.

– Ульнар, – казал колдун, – расскажи то, о чем поведал мне. О подземелье Теронгхусена.

Купец прокашлялся.

– Как вы все знаете, – начал он, – я – купец, и мой дом стоит в Теронгхусене. Для нас, купцов, очень важно где-то хранить деньги – хранить так, чтобы никто не мог до них добраться. Обычно купцы, отправляясь в путь, либо закапывают деньги под полом дома, либо отдают их домочадцам – но ни то, ни другое не значит, что монеты дождутся хозяина. Это мучило и меня, пока я кое-что не нашел…

– При чем тут ценность Теронгхусена для крофтманов? – не выдержал Рудо, – какое отношение сохранность твоих денег имеет к тому, что говорит Востен?

Ульнар вздохнул и взглянул на колдуна.

– Имей терпение, Рудо, – сказал Востен, – а ты, купец, продолжай.

– В Теронгхусене, – снова заговорил Ульнар, – давно ходит легенда, что, мол, под городом есть какие-то старые пещеры или ходы. Наш город стоит на холмах, а сами холмы с северной стороны обрываются скальными уступами – как мне объяснил один мирийский мудрец, это значит, что под городом находится одна большая скала, и в ней могут быть пещеры – потому что скала в давние времена треснула. У нас эти легенды вообще-то сказками считают – я не знаю никого, кто бы всерьез верил в туннели под городом – но, как оказалось, не всё так просто.

– Не томи, – снова поторопил Рудо.

– Как-то раз, – Ульнар укоризненно глянул на могучего сарпеска, – я прогуливался за окраиной Теронгхусена, там, где скалы обрываются так, что образуют будто стену города. У подножья скалы я заметил играющих детей – и мне стало интересно, что они делают в таком странном месте? Я подошел к ним и увидел, что играют они рядом с темным провалом – отверстием в скале, скрытым за густым кустарником. Дети рассказали, что отверстие это ведет в пещеру – как они выразились, «большой темный зал под землей»; а играют они с «тем, кто живет в темноте». Как я понял, этим «живущим в темноте» было обычное эхо, но детей, видимо, забавляла игра с чем-то таинственным и пугающим. Я зашел в пещеру, хотя дети отговаривали меня от такого шага – и обнаружил, что пещера уходит довольно далеко вглубь скалы в сторону города, шагов на двести. Дальше я не пошел, так как свет снаружи на такое расстояние уже не проникал. Но на следующий день я взял факел и прошел уже глубже. В глубине пещеры я обнаружил проход – представьте мое удивление, когда я понял, что стены прохода были гладкими, явно обработанными руками человека. Я направился в этот проход и… и понял, что нашел хорошее место, где можно прятать деньги. Слой пыли на полу прохода был таким глубоким, что мне стало ясно – я тут единственный гость за много лет.

Ульнар остановил речь, чтобы отдышаться, но колдун поторопил его:

– Продолжай, – сказал Востен.

– Проход упирался в зал, – вздохнул Ульнар, – вы знаете, я купец, я много где был. Этот зал – это явно чей-то храм. Что-то похожее я видел и у мирийцев, и у хаттушей. Алтарь, рисунки на стенах, какие-то странные статуи – явно храм.

– Вот, – торжествующе изрёк Востен, – а теперь продолжу я. Ульнар описал мне убранство этого «храма», и я могу почти точно сказать, что именно нашел наш купец. Поверьте, подземное святилище Теронгхусена стоит того, чтобы мы оказались в городе раньше Стригульда.

– И что это такое? – спросил Рудо.

– Не вдаваясь в долгие объяснения, – поморщился Востен, – при помощи этого Храма можно управлять силой, в сравнении с которой тот смерч, что я поднял у Вопернхусена – это легкий ветерок. Тогда мне пришлось целую сотню коров в жертву принести – а в этом Храме с избытком хватит и десятка, чтобы поднять гораздо более грозную силу.

Рудо поджал губы.

– И ты полностью уверен, мудрец, – сказал сарпеск, – что правильно понял, что внутри пещеры, всего лишь выслушав слова Ульнара? А если Ульнар что-то не так разглядел, или…

Востен фыркнул и осклабился.

– Воин Рудо, – сказал он, – ты сможешь отличить таветский меч от ферранского?

Рудо воззрился на колдуна с удивлением.

– Что там отличать-то? Конечно, смогу.

– Естественно, сможешь, – кивнул мудрец, – потому что ты – воин. А я – крофтман, и у меня есть жреческое посвящение. И я, поверь мне, смогу отличить храм одного божества от храма другого. Ты оценишь лезвия и рукояти – я оцениваю вид алтарей и рисунки на стенах. Ульнар сказал достаточно, чтобы я понял, что находится под Теронгхусеном, и я абсолютно уверен в том, что я не ошибаюсь.

Закончив речь, Востен улыбнулся.

– А то, что ты сможешь вызвать, – спросил Рудо, – оно нашему войску не повредит?

– Если наше войско будет в точности делать то, что необходимо, – Востен поднял палец, – то ничего угрожать ему не будет. Я скажу, что надо будет сделать.

Рудо было открыл рот, чтобы задать очередной вопрос, но Хродир прервал его:

– Достаточно, – сказал рикс, – выдвигаться пора.

Командиры разошлись по своим частям воинства, и менее чем через час – в сгущающихся сумерках – войско начало движение. Впереди шел дозор волколаков, указывающих путь – воины Харр будто чувствовали лес и понимали, где могут пройти не только конные воины, но и возы обоза. Сразу за группой волколаков двигалась сотня дружины вопернов в конном строю – половина воинов этой сотни несла факела, дабы следующая за ними колонна могла ориентироваться на свет. За конными вопернами следовала группа Хродира, а уж за ней длинной полосой вытянулось остальное войско.

С группой рикса ехала и Харр – в человеческом образе, в мужских штанах и блузе, скрывающий широкий волчий пояс, верхом на смирной кобылке, привыкшей к пугающему остальных лошадей запаху своей странной наездницы. От ульфриксы не ускользнуло беспокойство Хродира – тот, ёрзая в седле, постоянно крутил головой, подслеповато щурясь в сумеречную тьму, будто пытаясь что-то разглядеть между деревьями.

– Что беспокоит тебя, рикс? – почти по-кошачьи мурлыкнула повелительница оборотней, – вроде всё по твоему плану идёт, разве нет?

Хродир, покусывая губу, мотнул головой. Кольчуга на бармице его шлема мелодично звякнула, и чувствительная к звукам Харр наморщила нос.

– Время, – вздохнул рикс, – меня беспокоит время.

Харр удивлено подняла брови – мол, поясни.

– Мой, а точнее – Ремулов план, – Хродир заставил коня подъехать чуть ближе к собеседнице, хотя риксову коню Харр явно не нравилась, – предусматривает, что мы должны оказаться у Теронгхусена в точное время – к завтрашнему рассвету. Опоздаем – Стригульд успеет туда первым, и нам придется брать город с дружиной теронгов внутри. А опоздать мы очень даже можем – достаточно просто свернуть не туда, что, в общем-то, в ночном лесу несложно. Блуждать будем, пока солнце не взойдет, а если в дебри залезем – то и дольше…

– Ты мне не доверяешь, что ли? – Харр заглянула в лицо – точнее, в маску и бармицу шлема – рикса, – я обещала к утру вывести тебя к Теронгхусену, и я…

– А я не понимаю, – перебил рикс, – поясни мне вот что, ульфрикса Харр. По дороге от Скодвальда до Тернгхусена день пути. По ровной дороге. А мы сейчас идем не дорогой, а лесом. Петляем между елок по звериным тропам. И при этом мы должны оказаться в Теронгхусене утром. И я не понимаю, как ты сможешь…

– Смогу, – теперь перебила собеседника Харр, – скажи мне, ты понимаешь, например, почему без моего дозволения люди не могут найти мое логово?

Хродир удивленно взглянул на ульфриксу:

– Поясни, – попросил он.

– Это сложно, – фыркнула Харр, – просто знай, что у нас, волколаков, свои пути. И прямо сейчас мы входим на один из них. Разве ты ничего не замечаешь, Хродир? Сними шлем, и поймешь.

Рикс подумал пару секунд и снял шлем, нацепив его на рукоять свисающего с пояса меча.

Рикс не увидел и не услышал ничего необычного. По сторонам всё так же высились дубы, березы и ели, отличимые в сумерках лишь по неясным силуэтам – и то, тавету сложно было различить даже силуэт. Небо было закрыто переплетенными ветвями дубов, лишь изредка обнажаясь – когда отряд проезжал участок ельника. Отряд неторопливо въезжал в распадок между двумя лесными холмами – сейчас, в сумерках, над распадком начинал клубиться вечерний туман, выдавая наличие ручья или другой открытой воды.

– Ничего необычного не вижу и не слышу, – пожал плечами Хродир.

– Вот именно, – фыркнула Харр, – не слышишь.

Хродир удивленно поднял брови.

– Прислушайся, – вздохнула ульфрикса, – что слышишь-то?

Рикс последовал совету Харр – и понял, что она имеет в виду.

Звуки леса – шелест ветвей, шорох мелких ночных зверей, стрёкот сверчков, далекое уханье совы – еще минуту назад сопровождали отряд. Теперь же их попросту не было – лишь на самой грани восприятия слышалось позвякивание кольчуг, да скрип кожаных ремней, да неразличимая даже в нескольких шагах, будто слушаешь сквозь плотную ткань, речь воинов.

Для взгляда, однако, ничего не поменялась – впереди, сквозь туман, были видны факела передовой сотни; деревья вокруг, хоть и взбирались теперь на холмы, ничуть не изменили своего вида.

– Что это? – спросил рикс, – куда исчезли звуки?

Харр рассмеялась:

– Никуда, – речь ульфриксы звучала как обычно, без какого-либо приглушения, – просто вы, люди, здесь их не слышите.

– Здесь – это в этой части леса? – уточнил Хродир, – между этими холмами?

– Здесь – это на нашей тропе, – Харр подмигнула риксу, – на тропе волколаков.

Хродир обернулся, боясь, что не увидит следующих за ним отрядов – но, судя по свету факелов, его войско по-прежнему шло вперед вытянутой колонной, не теряя направления в темноте.

– Не переживай, – угадала мысли рикса Харр, – мои волколаки не дадут заблудиться ни войску целиком, ни какой-либо из его частей. Они не только возглавляют колонну, но и следуют по ее сторонам – словно…

Харр многозначительно усмехнулась.

– Словно пастушьи собаки, ведущие стадо, – нахмурившись, продолжил за нее Хродир, – ты же это хотела сказать, ульфрикса?

Ульфрикса заливисто хохотнула. Хродир фыркнул, но улыбнулся в ответ – понял соль волчьей шутки.

Сумерки сменились ночной тьмой, и таветы стали видеть чуть лучше – правда, смотреть было особо не на что. Войско шло и шло по темному лесу, где туманная пелена перламутрово переливалась под сумевшими пробиться сквозь ветви лучами луны. Тропа вилась под ногами, периодически раздваиваясь или пересекая другую тропу – и волколаки авангарда направляли всю колонну на верный путь. Окружающие тропу холмы сменялись сплошными стенами жесткого колючего подлеска, из которого каким-то чудом сумели прорасти неразличимые в темноте деревья, уходящие разлапистыми кронами вверх, в темное небо. Подлесок сменялся густым непролазным ельником, тот уступал место древним замшелым валунам, будто наваленным здесь неизвестными великанами, валуны менялись на бурелом, а затем вновь по сторонам тропы начинались склоны холмов – где скалистые, где покрытые стройной шельдваллой дубов, растущих будто бы по три, а то и по пять крепких шершавых стволов из одного корня. Таветам же всё это представлялсь лишь силуэтами, постоянно меняющими форму в пляшущем свете факелов да неверных лучах ночного светила.

Шли долго. Хродир потерял счет времени – в беззвучии и почти непроглядной тьме, с которой не справлялись факела, риксу казалось, что вокруг ничего не меняется, и отряд просто передвигает ноги на месте. Лишь мимо медленно проплывают неясные силуэты – то ли деревья, то ли колонны огромных храмов, о каких рассказывал Ремул; да качаются впереди, в жемчужно-туманном мареве, огни факелов.

Первые признаки рассвета появились, когда Хродир – и не только он – решил, что волколаки завели войско в иной мир, где ночь никогда не уступает место утру. Слишком уж долго не светлело небо, слишком уж тихо было вокруг…

Вначале небо над лесом стало темно-серым, и таветы будто бы вновь утратили часть зрения – в утренних сумерках они видели не лучше, чем в вечерних. Затем серый цвет побледнел и посветлел, и те звезды, что еще, казалось, минуту назад виднелись в переплетении ветвей, исчезли.

Звуки, однако, появились не сразу. Трели ранних птах, обычно сопутствующие именно этому времени, слышны не были – ровно до того момента, когда лес вдруг расступился, и впереди, в утренней дымке, открылось широкое поле. Ближняя к лесу сторона поля хорошо просматривалась, но уже через сотню шагов всё закрывал утренний туман – серый, как небо начинающегося дня. Но даже сквозь холодное марево был виден холм, возвышающийся на дальней стороне поля – и огни на этом холме.

– Теронгхусен, – сказала Харр, указывая рукой на холм, – как я и обещала тебе, рикс.

Хродир благодарно кивнул союзнице и ухмыльнулся, вглядываясь сквозь туман в предстоящую добычу.