Хродир Две Секиры

Глава 28. Купец

Бывший купец, а теперь раб, предстал перед риксом и мистуром через несколько минут. Похоже, он узнал Хальнара – что-то мелькнуло в его глазах, но, видимо, приученный Стригульдом к чрезмерному послушанию, Ульнар промолчал, лишь склонившись в глубоком поклоне.

– Да распрямись уже, – наморщил нос Хродир, – я не Стригульд, а ты мне ничего плохого не сделал, чтоб ради меня так спину ломать.

Раб распрямился.

– Тебя же Ульнар зовут? – спросил Хродир, и, дождавшись утвердительного ответа, продолжил, – ты знаком с мистуром Хальнаром?

– Знаком, господин, – Ульнар поклонился, – привет тебе, достойный мистур Хальнар из рафаров.

– И тебе привет, Ульнар из теронгов, – поздоровался в ответ мистур, – давно тебя что-то не видел.

Ульнар тяжко вздохнул:

– Так случилось… – сказал он, низко опустив бритую голову.

– А как случилось? – с интересом спросил Хродир, – расскажи. Как ты умудрился попасть в рабство к своему же риксу? Ты ведь тоже теронг, как я понял?

– Это очень печальная история, – сказал раб, – я боюсь рассердить и наскучить тебе, господин.

– А ты не бойся, – фыркнул Хродир, – я не прошу, я приказываю. Говори.

– Я задолжал Стригульду, не смог вернуть долг, и… – начал было Ульнар, но Хродир перебил:

– Расскажи то, чего я не знаю, – попросил рикс, – так-то Стригульд мне даже сумму твоего долга назвал. Мне гораздо более интересно, как ты умудрился задолжать такую огромную сумму.

Раб снова тяжко вздохнул. Хродир подозвал дружинника и попросил принести короткую скамью – пусть раб рассказывает сидя, он же не столь силён телом. Сев на скамью, Ульнар начал рассказ.

– Я был купцом, – сказал он, – возил по Тарару разный товар. Знал Тарар от порогов перед Хребтом до самого устья, до хаттушских берегов и Солнечного Излома…

– Солнечного Излома? – спросил Хродир, – что это?

– Морской берег Хаттушаты, что смотрит на запад – в сторону Мирикенланда, и на юг – в сторону Большого моря и далее на земли и острова ишимов, – пояснил раб.

– Никогда про такое не слышал, – сказал рикс, – продолжай.

– Я возил редкие товары, – снова вздохнул Ульнар, – от хаттушей я вёз шелка и хлопок, от мирийцев – дорогие парадные доспехи, от шавонов – драгоценные камни, от амасов – жеребят. Всё это я вёз на север, а с севера я брал только один товар – ледяной булат.

– Об этом товаре мне бы хотелось услышать больше, – сказал Хродир, – расскажи подробней.

– Далеко на север отсюда, – продолжил Ульнар, – на роданском берегу Тарара подпирает небо Льдистый Хребет. Его видно издали, даже несмотря на скалы, меж которых лежит русло Тарара. Но по Тарару к этому Хребту не подберешься – мешают ревущие пороги, что, говорят, остались после войн, которые в тех местах вели великаны, которых мирийцы называют титанами. Перед этими порогами с роданской стороны есть город, который по-нашему зовется Терельхафн, а по-родански – Терель или Терелле. Там сидят те, у кого можно купить голубой булат, а сам этот булат куют где-то на Хребте, к которому нет дороги ни сушей, ни рекой. Клинок из ледяного булата упруг, остер и крепок – он перерубает любую кольчугу, любой щит и любой другой клинок, даже змеистый хаттушский. Он не тупится, а затачивается от ударов, он не ржавеет, на нем не остаётся зарубок, на нем не бывает ли лунок, ни лакун, он не гнется так, чтобы потом не распрямиться сам по себе, – Ульнар и сам, похоже, не заметил, как голос его поменялся – он расхваливал свой товар, как, видимо, делал это в прежней жизни неоднократно, – острота его такова, что он режет подброшенную ткань, а в плоть врага он будто вгрызается сам. Железо и кожа доспехов ему будто масло, доски щитов ему будто мягкий сыр, кости ему будто сухие веточки, жилы – будто рассохшееся сено. Сломать такой клинок пока не удавалось никому – ни у одного мужа не хватит силы сделать то, что лишь Богам возможно…

Хродир аж заслушался. Настолько, что самому захотелось получить такой клинок.

– Хм, я понял про булат, – рикс сглотнул, – расскажи всё-таки, как ты умудрился рабом стать, при таких-то товарах.

– Я теронг по крови, – продолжил Ульнар, – и мой рикс уже десять лет – Стригульд. А до того – его отец.

– Уже нет, – перебил Хродир, – теперь твой рикс – я. Продолжай.

– Слава тебе, рикс Хродир, – привычно вздохнул и поклонился бывший купец, – в общем, два года назад Стригульд заказал у меня меч из ледяного булата. Я тогда ошибку сделал – подумал, что мой рикс не может меня обмануть, и денег вперед не взял. Я привёз ему меч, но Стригульд потребовал, чтобы я ему этот меч подарил, как своему риксу. Меч стоимостью в семьсот денариев – да, рикс Хродир, они очень дорогие. Я возразил ему, честно сказав, что разорюсь, если сделаю такой подарок – останусь без денег на товар. Тогда Стригульд сделал вид, что согласился, и заплатил за меч – он этот клинок до сих пор носит, но намекнул, что ждет от меня в подарок еще один меч из этого металла. Потом он вообще похвалил меня, сказав, что, мол, я – настоящий купец, умеющий отстоять свой интерес, и он, Стригульд, хочет мне денег в рост дать. Мол, мне будет не сложно вернуть – а он, Стригульд, верит, что я и больший оборот могу делать. Я брать не хотел – но он едва ли не насильно мне их дал. Полтысячи денариев – неплохие деньги, у меня весь оборот тогда был где-то в две с небольшим тысячи. Я ему обещал вернуть семьсот пятьдесят денариев через год, и, скорее всего, обещание бы сдержал. Но… – раб помотал головой и уронил подбородок на грудь.

Хродир дал бывшему купцу несколько мгновений, дабы перевести дух – было заметно, что Ульнару больно вспоминать события, которые он сейчас описывает.

– Прошу, продолжай, – сказал рикс, когда пауза слишком затянулась; сказано это было уже не приказным, а более мягким тоном. Хродир, похоже, понял, что его собеседник – не обычный раб, коему место в хлеву, а скорее достойный человек, оказавшийся в немилости Богов или ставший жертвой чужого коварства. Особой жалости Хродир к Ульнару не испытывал – рикс вообще не был склонен испытывать жалость к малознакомым людям, да и, признаться, к знакомым тоже – но Ульнар мог сослужить ему добрую службу; отчего же тогда не проявить толику если не уважения, то хотя бы сочувствия к человеку, которому нужно именно это?

– Но случилось вот что, – негромко продолжил Ульнар, – закупился я летом в низовьях Тарара – у мирийцев и у хаттушей. У мирийцев в этот раз взял дорогущее вино – в Таветенланде такое в редкости, у хаттушей – ковры с золотой нитью и рулон шелка, у шавонов камешков купил и на мирийское вино наменял, а потом у амасов их походную добычу купил за вино и шавонские камни – амасы в основном золото притащили. Повёз я это всё на северные торжища – больше всего рассчитывал на ферранский Каструл Тарарул и роданские Вышебрег и Терелль. В Каструле Тараруле раньше только легионеры стояли, даже торжища нормального не было, но последние лет десять он расширился и оброс посёлками и торжищем, что, в принципе, объяснимо. Там вино хорошо берут, да, как ни странно, камешки – их себе легионеры покупают, которые хотят деньги вложить так, чтоб постоянно с собой мешки монет не таскать. Шелк, ковры и золото я бы роданам продал – что в Вышебреге, что в Терелле купцы всё это хорошо берут. Ну вот, даже до Каструла Тарарула я не доехал. Встал ночью на якорь у пологого места, вышел с людьми на берег, чтоб у костра поспать, а не между скамей на корабле. И ночью… – Ульнар снова замолчал.

– Напали, – догадался Хродир.

– Напали, – Ульнар снова опустил голову, – у меня шестнадцать человек было. Четыре стражника, десять гребцов, двое моих подручных. Выжил только я. Напали ночью, одновременно с реки и берега. Двух стражников, что не спали, сняли стрелами – стражники с факелами были, их из темноты легко было выцелить. Остальные спали, и, когда налётчки атаковали – не все успели проснуться, а за оружие и вовсе никто взяться не успел. Зарезали всех, меня сильно избили, раздели и бросили на кромке воды. Корабль с товаром увели – больше я его не видел.

– Роданы? – спросил рикс.

– В том-то и дело, что нет, – сказал раб, – таветы. Говорили по-таветски. Я даже больше скажу… Мне кажется, это были теронги. Люди Стригульда из его ближней дружины.

Хродир аж распрямил спину.

– О как, – удивленно сказал он, – откуда такой вывод?

– Мне кажется, – повторил Ульнар, – что меня оставили в живых намеренно. Когда меня били – древками копий и ногами – я на грани потери сознания вроде слышал фразу «этого не убивать!».

– А при чем тут теронги? – не понял Хродир, – это кто угодно мог быть, таветов по Тарару живёт много…

– Слушай дальше, славный рикс, – бывший купец продолжал глядеть в землю, – утром я очнулся, и буквально через час мимо проходил теронгский корабль, который меня подобрал и доставил домой, то есть в Теронгхафн, то есть к Стригульду. Совпадение, да? Теронги, конечно, по Тарару ходят много, но не настолько же часто, чтобы в десяти днях от дома, на следующий день после моего корабля – тоже теронгского, то есть – тем же курсом прошел еще один теронг, – Ульнар сплюнул себе под ноги.

– Так, а дальше? – спросил Хродир, хотя, кажется, догадывался об окончании этой истории.

– Первое, о чем спросил меня Стригульд, – продолжил бывший купец, – это не о моем здоровье, хотя он видел, что я сильно избит – у меня всё лицо было синим и распухшим, даже Стригульд не сразу узнал. Он спросил меня, смогу ли я отдать его долг. Я честно сказал, что смогу, но, видимо, мне потребуется для этого больше времени. У меня были деньги про запас, которые я хранил в Теронгхусене, и за два года я сумел бы сделать семьсот пятьдесят денариев, которые смог бы отдать Стригульду. Но Стригульд пришел в ярость, ударил меня, сказал, что я – бесчестный вор, взявший его деньги, и потребовал вернуть их. Я ему опять-таки честно сказал, что могу вернуть только часть суммы – те деньги, что отложены у меня на черный день в кубышке. Стригульд потребовал от меня вернуть ему хотя бы это, а, когда я отдал ему все эти деньги – двести пятьдесят денариев – тот опять пришел в ярость, снова избил меня и приказал остричь в рабы.

Хродир осуждающе качал головой.

– А что? – горько усмехнулся Ульнар, – всё по Таво. Я взял деньги и не вернул, хотя обещал при свидетелях. Это воровство обманом, за это вира – отрабатывать долг рабом. По Таво Стригульд прав.

Хродир шумно выдохнул сквозь зубы.

– Это справедливо по Таво, только если на тебя напали не теронги, – сказал рикс, – кстати, объясни: зачем всё это Стригульду? Так-то он, получается, полтысячи денариев отдал, а получил только двести пятьдесят. Неужели ты так ценен как раб?

– Не знаю, – пожал плечами бывший купец, – насколько я понимаю, смысл был в том, чтобы забрать и мои товары – примерно на две с половиной тысячи денариев, и мою кубышку – двести пятьдесят денариев. Это явно больше семиста пятидесяти денариев, даже при расходе в пятьсот денариев. Плюс к этому он получает раба. И главное – он мстит мне за отказ подарить ему меч, и показывает своим людям, что отказов не терпит, на моём примере.

– И чем ты занимался как раб? – поинтересовался Хродир.

– В основном на хозяйстве, – печально произнес Ульнар, – горшки мыл, тряпки Стригульда стирал…

Хродир фыркнул.

– У Стригульда домашних рабов не хватает? – пожал плечами рикс, – зачем ему использовать мастера-купца на такой работе?

– А ты не понимаешь? – Ульнар поднял взгляд, – Стригульд на моем примере показывал, что перечить ему не надо. Мол, глядите, кто мне портянки стирает – тот, кто месяц назад золотом разбрасывался, а потом отказался мне дарить то, что мне понравилось.

Рикс покачал головой. С точки зрения Хродира, за такой отказ можно было, например, запретить заходить в порт, или просто публично объявить излишне жадным – это бы нанесло удар по репутации купца, но вот заставлять выполнять грязную работу – это было странно и как-то не по уму. Стригульд имел по Таво право обратить Ульнара в раба, и то не за отказ бесплатно отдать товар, а за якобы имевший место обман на полтысячи денариев – это да, но использовать знающего столь много человека для мытья горшков…

– А что-нибудь особое ты для Стригульда делал? – спросил рикс, – что-нибудь такое, что никто, кроме тебя, не мог?

Ульнар кивнул.

– Да, – сказал он, – Стригульд заставил меня описать ему все места на Тараре, какие я знаю, и нарисовать карты глубин для мест у Терельхафна, ферранских и мирийских портов. И зарисовать по памяти укрепления этих портов. И рассказать, с кем и как говорить в Терельхафне, чтобы ледяной булат получить.

– Это уже интересней, – Хродир почесал бровь, – ты ему всё рассказал, что он просил?

Раб улыбнулся.

– Всё, – сказал он, – но кое-что исказил. Так, чтобы Стригульд не смог связать это со мной, если что. Про пару мелей и перекатов умолчал, кое-где глубины не те указал, ну и по мелочи.

Хродир задумался. В принципе, Боги снова показали, что Они на стороне рикса – ключ к источнику ледяного булата сейчас сидел прямо перед ним. Оставалось только понять, как бы не продешевить – что, кроме очевидного в данной ситуации предложения свободы, может заинтересовать Ульнара настолько, чтобы тот по своей воле стал помогать Хродиру?

Рикс глянул на Хальнара. Мистур доброжелательно улыбался Ульнару, переговариваясь со старым знакомым о чем-то пустом и банальном. Было похоже, что рафар воспринимает Ульнара не как раба, а по-прежнему, как купца, просто угодившего в беду.

– Вот что, Ульнар, – вздохнул Хродир, – сколько там твой долг составляет, вместе с которым тебя мне отдали?

– Полтысячи денариев, – сказал раб, – но, с учетом двадцати денариев, отработанных мною за год Стригульду, долг снизился до…

– Не важно, – перебил Хродир, – в общем, твой долг прощен. Ты больше не раб, Ульнар из теронгов.

Ульнар открыл рот, брови его поползли вверх.

– А как же… – начал он, – но… – и тут он внезапно упал на колени перед риксом, сползая со скамьи, и поклонился Хродиру, едва не ткнувшись головой в его сапоги.

– Не, ну это лишнее, – сказал Хродир, похлопывая Ульнара по плечу, – с сегодняшнего дня ты снова отращиваешь волосы и бороду. Нож и гребень возьмешь у Хадмира, он тебе из трофеев выдаст, выбери любые.

– Славься, рикс Хродир! – выкрикнул, распрямившись, бывший раб, – да отблагодарят тебя Боги за щедрость твою!

Хродир усмехнулся:

– Ты еще не представляешь, насколько я щедр, – сказал рикс, – я тебе намерен денег дать, и не в рост, а просто так. Ты же купец, тебе без денег нельзя. Но вот благодарить меня придется не Богам, а тебе.

– Всё, что захочешь! – воскликнул купец.

Хродир с улыбкой посмотрел на Хальнара – и оба рассмеялись, вспомнив, что именно эти слова Хродир слышал от Хальнара менее часа назад.

– Хочу я от тебя не столь много, – сказал Хродир, – две вещи. Первое: скоро мы пойдем на охоту, одного зверя добывать. Мне твоя помощь понадобится.

– А что за зверь? – спросил Ульнар, – редкий какой? Я не особо в охоте, я торговец больше и водознатец…

– Редкий зверь, – поджал губы рикс, – Стригульд Теронгарикс называется. Знаешь такого зверя, ведаешь его повадки?

Ульнар рассмеялся – похоже, это был первый раз за последние два года, когда теронг мог позволить себе такой открытый смех. Сквозь этот смех, однако, купец слегка подвывал – похоже, из него выходило напряжение, сковывающее его столь долгое время.

Рикс, понимая чувства только что освобожденного раба, дал ему время на этот выплеск; Ульнар сумел успокоиться только минуты через три. Хродир продолжил:

– Так как, поможешь с охотой? – спросил он.

– Да я его… своими руками… – Ульнар выставил руки так, будто собирался кого-то задушить, – не уйдет…

– Не надо своими руками, – возразил рикс, – это моя добыча. Ты ему сколько платил за покровительство, когда торговал?

– Десятину, – сказал купец, – тебе готов пятину отдавать.

– Не, – махнул рукой Хродир, – тоже десятину платить будешь. Ты вроде толковый купец, мне десятины с тебя хватит. Оборотные деньги я тебе дам, причем, как уже говорил, не в рост, а просто возвратно. Мне от тебя вообще другое надо.

Ульнар поднял брови – мол, что именно?

– Расскажешь, как ледяным булатом торговать, – сказал Хродир, – и проведешь к тем, с кем сам торгуешь.

Купец помотал головой:

– Но рикс, я же тогда…

– Что, – перебил Хродир, – боишься, что я у тебя торговлю отниму? Не бойся, нам обоим хватит, если подсуетимся. Ты, главное, мне помогай, а не мешать пытайся – тогда, поверь, на булате будешь еще больше зарабатывать, чем раньше. Согласен?

Купец улыбнулся:

– А куда мне деваться? – сказал он, – тем более, что тебе я, во-первых, благодарен за прощенный долг, а во-вторых – верю.

– Вот и хорошо, – резюмировал Хродир, – деньги на торг я тебе дам, когда с этими двумя делами закончим. А до тех пор при мне советником будешь. Кормись пока с моего стола, Ульнар.

– Благодарю тебя, рикс, – снова поклонился купец.

– Иди к Хадмиру, – Хродир махнул в сторону Гротхуса, – пусть тебе даст то, что положено любому свободному тавету. Я позову тебя, когда будем о Стригульде говорить, это даже не сегодня будет.

Ульнар поднялся со скамьи. Хродир же обернулся к Хальнару.

– Еще одно дело на сегодня осталось, – сказал рикс, – надо что-то с нашим новым ферранским гостем решить, а то, чувствую, этот мальчик и сам в неприятности влезет, и нас втянет.