Хродир Две Секиры

Глава 40. Поединок тактиков

Солнце уже перешло за полуденную точку, но до западного горизонта ему оставалось еще очень долго. Теронгхусен бурлил, как разбуженный муравейник. Стучали топоры вопернских и сарпесских ополченцев, разбивающих на доски и перекладины постройки в городских дворах. Ополченцы и люди из обоза тащили доски и целые секции заборов к окраинам Теронгхусена, где на склонах холма под руководством своих хундрариксов и под присмотром Рудо быстро строили заграждение. Не везде получилось поставить нормальные рогатки – но уложить секции заборов из заостренных сверху досок так, чтобы те были наклонены наружу, оказалось несложно. Преграда была не самой надежной, но преодолеть ее сходу было невозможно – что конный не перескочет, что пешему придется остановиться, чтобы порубить держащие перекладины или просто откинуть доски в сторону. Воины шельдвалы, стоящей за такой преградой, получали возможность бить копьями тех, кто попытается так сделать, практически не рискуя получить ответный удар. Да и лучникам через головы своих воинов гораздо проще стрелять по неподвижной цели, стоящей на пристрелянной площадке, нежели выгадывать, куда именно послать стрелу.

Востен, несмотря на свое всегдашнее размеренное спокойствие, сейчас будто сидел на иголках – постоянно кусал губы, бесцельно ходил кругами, теребил бороду. Уже давно вернулся Ульнар – сказал, что нашел вход в пещеру и оставил возле него часть воинов и овечье стадо. Уже начерчены все необходимые знаки, чтобы пробуждение Красных Сынов прошло без помех и неожиданных сбоев. Уже сами Красные Сыны – то есть их вместилища – собраны вместе, сидят на скамьях из бревен, смеются, говорят о чем-то – словно обычные люди, а не... Титаны? Полубоги? Да просто инструменты. Магическая гвардия своего рикса. Сосуды духа битвы.

Пещера, та самая, что скрывает мощнейший источник магии – вот она, в двух шагах. В десяти минутах ходьбы, если точно. И вместо того, чтобы сейчас, наконец, заняться ей – стоит Востен здесь, слушает треп Вместилищ и ждет, пока Стригульд соизволит явиться на битву. А тот, скотина такая, не спешит...

Хродир тоже сейчас недалеко – и тоже с трудом сдерживает волнение. На рикса смотрят его воины, и поэтому приходится ему изображать спокойствие – но Востену заметно, как на самом деле чувствует себя Хродир. Только вот жаждет Хродир достать свой меч или секиру, и броситься в бой, врагов разить вместе с дружиной – жаждет, как голодный зверь добычи. Востен понимает жажду Хродира. Он и сам жаждет. Но иного – манит его алтарь в святилище под Теронгхусеном, зовет из-под толщи земли, и здесь, совсем рядом с заветной пещерой, этому зову, этому обещанию невиданной силы, обещанию разгадки древней тайны, сопротивляться почти невозможно. Гораздо тяжелее, чем Хродиру справляться с его жаждой боя.

И вот, наконец, на дороге у дальнего леса на западе появилась серая точка. Точка быстро приближалась, и уже через минуту стало понятно, что это – волк. Здоровенный, с чрезмерно развитыми плечами... Не волк – волколак. Воин Харр. А это значит только одно – дождались. Стригульд на подходе.

Не успел волколак достичь холма Теронгхусена, как западный лес огласился гулом рогов. А затем и первые конники войска Стригульда показались, наконец, на дороге.

Сам Стригульд выехал на поле, с которого уже был виден Теронгхусен, вместе со второй сотней конной дружины.

Казалось бы, что должен чувствовать теронгарикс, видя свой город, захваченный врагом? Но Стригульд испытывал вовсе не злость. Досаду – да, жажду крови – да, но вместо злости он чувствовал... торжество. Темное, кровавое, но торжество.

Сбывались мечты и чаяния теронгарикса Стригульда.

Войско этого выскочки Хродира – а точнее, лишь часть этого войска – стояло сейчас перед ним. Стояло в городе, то есть на позиции, которую считало сильной. Но Стригульд прекрасно понимал, в чем слабость такого положения – Хродир привязан к городу и лишен возможности манёвра, а он, Стригульд, может двигать свои войска, как угодно. А сил под Стригульдом сейчас никак не меньше, чем под Хродиром.

У Хродира есть его хвалёные Красные Сыны, вместилища самого сына Сегвара? Что ж, это тоже слабость. Хродир рассчитывает на них, но даже не представляет, что на любой щит найдется свой топор.

У Хродира есть какой-то сильный крофтман, вроде как даже настоящий колдун? Теронги тоже не вчера появились, и своих крофтманов у них хватает. Пусть не таких сильных – но и строить всю битву на использовании крофта, как это делал Хродир, Стригульд не намерен. Сталь мечей сильнее слов крофтманов, кто бы там эти слова не слышал. Крофтманы теронгов внесут свой вклад, но полагаться только на них Стригульд не намерен.

Наконец, у Хродира есть главный козырь – ферранский патриций Квент Ремул, знаток «правильной» тактики. А вот это – самый лакомый кус для Стригульда.

Лет пятнадцать назад, когда Стригульд был еще не теронгариксом, а всего лишь племянником правящего тогда теронгарикса Аргрима, Боги и Предки свели его с ферранами. Нет, не в бою. Пошел тогда еще молодой Стригульд с тремя кораблями в низовья Тарара, купчишек хаттушских малость пощипать, да нарвался на ферранскую патрульную эскадру. У Стригульда три корабля, у ферранов – пять, из них одна бирема с баллистами. Решил тогда Стригульд, что всё – час его пришел, пора либо умереть с именем Сегвара на устах, либо попробовать ферранами Тарар накормить – уйти уже не получится, больно уж быстры ферранские кораблики, а стрелы баллисты – так еще быстрее. Однако ферраны внезапно захотели не боя, а разговора.

Стригульд не сразу понял, что от него хотели южане, но когда понял – воздал хвалу Сегвару и Тарару-отцу. Имперцы предложили ему вместе пощипать хаттушскую факторию на роданском берегу. Добычу – пополам. Стригульд уже давно заприметил эту факторию, но сам на нее нападать не рисковал – она стояла рядом с большим поселением роданов, и напасть на факторию означало напасть и на это роданское племя, а сил у Стригульда для этого было мало. А тут, кажется, сами Боги послали ему ферранов.

Стригульд до этого догадывался, что даже империя не чужда банального пиратства, и не мог понять, что здесь речь идет не о грабеже, а о политическом ходе, но на щедрое предложение «смерть или временный союз и добыча» ответил так, как от него ферраны и ждали. Правда, из рикса речного похода – вигарикса – пришлось Стригульду стать всего лишь хундрариксом под командованием ферранского претора, но будущий теронгарикс об этом не пожалел.

Стригульд вначале не понимал, зачем ферранам отдавать половину добычи – дошло лишь потом, вместе с осознанием, что ферранам было даже всё равно, кого подобрать для их затеи. Встретили бы роданов – взяли бы с собой роданов. Встретили бы тарутенов – взяли бы их. Даже каких-нибудь рустенов, появись они здесь на своих долбленых из цельных стволов лодках – и тех бы, наверное, с собой взяли. Но повезло Стригульду и его теронгам.

Зачем он понадобился ферранам – Стригульд понял, когда они, наконец, напали на факторию. Саму факторию охраняли всего полсотни хаттушских воинов, но вот роданы... Роданы, кажется, терпели присутствие вооруженных чужаков – хаттушской охраны фактории – ровно пока получали от этого прибыль: торговля с хаттушами, видимо, была им выгодна. Сбывать скот, пушнину, уголь и лес было удобней через факторию, чем гнать этот товар неизвестно как и незнамо куда. Хаттуши, скорее всего, считались по роданским представлениям гостями. Но вот боевые отряды ферранов и теронгов роданы за гостей не считали, а очень точно сочли грабителями. Факторию роданы защищали, как свою, буквально стоя в одном строю с хаттушами. Ферранам пришлось бы туго в одиночку, и теронги оказались как нельзя кстати.

Добычу поделили честь по чести. Ферраны, правда, взяли себе все деньги и какие-то странные, на взгляд Стригульда, бесполезные лоскуты пергамента, покрытые знаками хаттушского письма, но зато сам Стригульд забрал себе гораздо более ценные, как ему показалось, вещи – оружие, ковры, золотую посуду, самоцветы. Обе стороны были весьма довольны добычей и ее дележом. Правда, когда Стригульд привёз добычу в Теронгхафен и рассказал риксу Аргриму, как ее добыл, похваставшись, что отдал ферранам бесполезное, а себе забрал такие ценные вещи – Аргрим посмеялся и сказал, что ферраны как раз себя не обидели, а вот наивного Стригульда обвели вокруг пальца. Стригульд не понял, что дядя имеет в виду, а те ковры и посуда до сих пор украшают Гротхус Теронгхафена.

За тот месяц, что ферранско-теронгский отряд был в походе, молодой и любопытный Стригульд научился стольким вещам, скольким за всю предыдущую жизнь. Претор Гнав Априан, командующий походом, стал в глазах Стригульда настоящим учителем, хотя специально не учил ничему – просто держал при себе во время сборов командиров кораблей и центурионов-классиков, как называли ферраны хундрариксов передвигающейся на кораблях пехоты. Ферранский воинский, а точнее, полководческий, крофт настолько поразил молодого племянника теронгарикса, что тот ловил на лету каждое слово претора и центурионов, хоть и плохо знал тогда ферранский, запоминал каждое движение воинов на марше и перед боем, а уж то, как колонны ферранов-классиков перестраивались перед боем на суше ровными коробками, произвело на него впечатление, сравнимое с экстазом. Стригульд просто влюбился абсолютно юношеской, беззаветной, любовью в ферранский воинский крофт.

Однако Стригульд не был бы самим собой, если бы не возжелал теперь новой славы – сойтись в бою с настоящим ферранским войском. Пока ему это не довелось – не считать же редкие схватки на реке настоящей битвой. И вот сейчас мечта сбывалась. Да, против него стояли таветы, но командовал-то ими настоящий ферранский патриций! Ремул явно прошел ту же схолу, что и претор Априан, и командовать будет не по Таво, а по ферранскому воинскому крофту. Переиграть ферранов не в силе воинов – тут-то понятно, таветы сильнее – а именно в полководческом крофте, означало обрести такую славу, которая не доставалась ни одному из таветов. Разве что Туро Могучему, но тот победил больше хитростью засады, чем мудростью передвижения войск на поле.

И Стригульд начал отдавать команды, расставляя войска к бою на поле перед холмами Теронгхусена.

Ремул наблюдал эту картину... И чувствовал, как внутри живота холодеет. Видеть, как таветы встают не обычным своим трехчастным построением с конным резервом и отдельным отрядом стрелков – то, как действовал, например, не лишенный военного таланта Таргстен – а довольно сложной, достойной лучших полководцев комбинацией, было не просто в диковинку. Это было страшно. Ремул ощущал себя, как на экзамене в преторианской схоле, когда сдавал тактику. Только, если сейчас ответить неверно – преподаватель не просто не зачтет ответ, и даже не выпорет по своей привычке розгой, а... Об этом и думать было страшно. То, что задача, которую предлагал Стригульд, будет сложной – сомнений не вызывало даже при беглом взгляде на строй теронгов. Где, как и почему Стригульд выучился этому – было неважно. Важно, что сейчас Ремулу противостоял не менее искусный тактик, чем он сам.

Ремул выдохнул, попытавшись сосредоточиться и оценить, что за тактику применяет Стригульд. Схема расстановки теронгов вызывала у него смутную тревогу – что-то подобное он... нет, не видел вживую, но откуда-то помнил.

Впереди Стригульд поставил не дружину, а ополчение. Поставил четырьмя большими группами, каждая из которых образовала глубокую шельдвалу. Для того, чтобы их расставить, Стригульд остановил свою конницу, едва та вышла из леса, и пропустил вперед всё ополчение – а затем лично проскакал по полю с небольшим отрядом, оставляя на тех местах, куда должны были встать ополченческие шельдвалы, по три всадника. Пусть ополченцы-теронги шли не правильной колонной, а скорее растянувшейся толпой, пусть ширина и глубина шельдвал оказалась разной – но это были четыре крупных шельдвалы, хоть и составленные из ополченцев. Крайняя правая заняла позицию у дороги, по которой утром ворвалось в Теронгхусен войско Хродира, крайняя левая встала напротив западной части холма. Получилось, что ополчение образовало нечто вроде составленного из четырех частей полумесяца, направленного рогами на врага. Сразу за ополченцами встали лучники – повторяя форму их построения, тоже полумесяцем. А уже за лучниками встали, спешившись, четыре сотни дружины. Эти встали не шельдвалами, а почему-то колоннами по четыре воина. Пятая же сотня осталась верхом и заняла место за всем построением, в его центре.

Почему так? Почему полумесяц – понятно: чтобы все отряды одновременно забрались по склону холма. Но почему ополчение впереди? Обычно ополченцы подпирали собой дружину, которая как раз и была настоящей ударной силой – сами же ополченцы, пусть даже хваленые теронгские, не были способны на серьезный удар, как бы глубоко не построились. И почему дружина стоит узкими колоннами, а не широкими шельдвальными шеренгами?

И только сейчас Ремула осенило. Он вспомнил, откуда знает подобное построение.

Линейно-штурмовая тактическая схема. Изобретение хаттушей. Единственная тактика, о которую обломали стальные зубы ферранские легионы. Огромные массы дешевой копьеносной пехоты нужны не для удара, а для того, чтобы в них завяз любой вражеский удар. Они образуют линию боя, которая позволяет маневрировать настоящими ударными, штурмовыми, силами. У хаттушей эту роль выполняет катафрактная конница, у Стригульда, за неимением таковой – спешенная дружина. В колонны они построились потому, что колонну гораздо легче перебрасывать по полю боя, чем широкую шельдвалу – но в бою, при самой атаке, они перестроятся в привычную шельдвалу.

Вот теперь Ремулу стало по-настоящему страшно.

Непонятно, откуда Стригульд узнал о линейно-штурмовой тактике – подсмотрел ее у хаттушей или дошел своим умом. Но то, что сейчас видел Ремул, было именно линейно-штурмовым построением. Ферран понял, что произойдет дальше – теронгское ополчение под прикрытием залпов лучников сблизится с войском Хродира на склоне холма и встанет перед заграждением, начав его разбирать. Да, оно понесет потери – но это будут потери в малополезных ополченцах. Как только где-то наметятся признаки прорыва – туда устремятся штурмовые колонны Стригульда, ударив всеми четырьмя сотнями в одну точку и гарантированно прорвав строй войска Хродира. После этого начнется просто избиение хродировых воинов, потерявших единый строй. Конный резерв Стригульд выделил, чтобы обезопаситься от возможной вылазки из города, направленной ему во фланг.

Да Духи Ночи, как говорят таветы! Кто же знал, что Стригульд – прямой, как палка, и мыслящий, как обычный варварский рикс – вдруг окажется таким умелым тактиком? Недооценили теронгарикса, недооценили...

Что делать? Пока теронги строились, надо было срочно придумать, как можно противостоять выбранной Стригульдом тактике. Ремул судорожно вспоминал сражения, где одна из сторон применяла линейно-штуровую тактику, но проиграла. На ум ничего не шло, и ферран попробовал напрячь не память, а логику.

Кто изобрел и применяет линейно-штурмовой строй? Хаттуши. С кем они воюют? Да с нами, ферранами, и воюют, лет двести-триста уже с перерывами. Только вот все наши с ними войны в основном проходят вокруг взятия городов и крепостей. Сражения в поле в этой войне редки. Было всего две полевых битвы, где хаттуши применили этот строй – одна битва закончилась вничью, вторую хаттуши выиграли. Плохой пример.

Ладно. С кем еще воюют хаттуши? Какие у них вообще есть соседи? По горам они вроде с шавонами граничат. Так как земли шавонов всё еще остаются шавонскими, значит, хаттуши их еще не захватили. А значит, было как минимум одно сражение, которое хаттуши шавонам проиграли. Так, вспоминаем Йеродула нашего Саретского... Точно! Хаттушский монарх, точнее сардар, по имени Бактара... или Брактапа... Короче, сардар Бак-бар-очередной лет четыреста назад повел войско через шавонские горы, с боями их преодолел и вошел в шавонскую степь, где его уже ждали, гостеприимно наточив копья и запасясь стрелами, шавоны степные – дальние родичи шавонов горных. Как шавоны это сражение выиграли? Конным фланговым охватом. Тьфу ты, опять не то. Нет у нас столько легкой конницы, и никакой столько нет. А с кем же еще хаттуши дрались-то...

– Наний! – подозвал Ремул, – ты «Историю царств Востока» Йеродула читал?

– Читал, – кивнул Наний, не отрывая взгляда от неспешно строящихся теронгов, – и помню ее хорошо.

– Вспомни, только быстро, были ли сражения между хаттушами и их соседями, которые хаттуши проиграли?

– Были, конечно, – фыркнул, поражаясь вопросу, молодой квестор, – с нами, с шавонами, с мирийцами, с ишимами, с восточными соседями хаттушей – народом мураденов...

– Ты не помнишь среди этих сражений те, – спросил Ремул, – где хаттуши сражались в пешем строю и проиграли?

– Было такое, – пожал плечами Наний, – я, Квент Ремул, признаться, удивлен, что ты...

– Потом свое удивление выскажешь, – перебил Ремул, – какое сражение?

– Йеродул пишет... – начал Наний.

– Без предисловий! – сквозь зубы произнес великий хейрцог войск Хродира, – я и сам читал Йеродула, но не могу вспомнить такое сражение!

– Битва у Шам-Зарара, – сказал Наний.

И Ремул вспомнил. Нужные знания немедленно проступили в памяти сквозь пелену минутной растерянности и лишнего напряжения.

Лет пятьсот назад хаттуши захватили крепость Шам-Зарар, родовое гнездо ишимского племени Заратан. Малех этого племени, которого, если верить Йеродулу, звали Ароанис, обратился за помощью к соседям, и ему удалось собрать достаточно крупное войско, чтобы осадить крепость. Хаттуши сидели в осаде два месяца, пока у них не кончились припасы – даже коней они съели, оставшись без кавалерии и колесниц. Заратанцы предложили им уйти из крепости, обещая не нападать, и хаттуши, находясь в безвыходной ситуации, крепость покинули. Однако уже на следующий день двуличная натура ишимов себя проявила – и войско заратанцев с союзниками село на хвост отступающим на север хаттушам. Хаттушский военачальник Рудзабад решил дать бой, полагая, что в полевом сражении его дисциплинированная армия, пусть и ослабленная голодом, разобьет племенное ополчение зарвавшихся пустынных обитателей. Хаттуши применили линейно-штурмовую тактику – только вместо конного строя катафракты сражались пешком, сняв часть своих тяжеленных доспехов и взяв вместо копий одни только сабли и булавы. Удача, казалась, улыбнулась Рудзабаду – он поймал момент, когда правый фланг ишимов дрогнул, и бросил в прорыв катафрактов... тут же угодивших в ловушку. Не то отступление правого фланга ишимов было ложным, не то Ароанис специально поставил на первую линию правого фланга ненадежные отряды – но тяжелые штурмовики Рудзабада, прорвавшись через убегающих легких копейщиков ишимов, внезапно оказались окружены лучшими, отборными воинами ишимского малеха. Даже численный перевес не помог хаттушским катафрактам – сражаться могли лишь внешние ряды, воинов в которых было меньше, чем окруживших их ишимов. Увидев гибель лучшей части войска, хаттушская копьеносная пехота бежала с поля боя, на чем битва закончилась.

Ключ к решению задачи Стригульда был найден, и Ремул, подозвав выделенных ему Хродиром в помощь дружинников, начал раздавать им поручения, которые те должны были передать хундрариксам. Перестановка сил Хродира началась...