Хродир Две Секиры

Глава 23. Дружеский совет

– И что мне делать? – поднял брови Хродир.

– У тебя своя голова есть, – фыркнул Хартан, – но, если ты спрашиваешь мой совет, то слушай.

Хродир наклонил голову в позе, демонстрирующей внимание.

– Ты по-феррански читать умеешь? – начал с вопроса Хартан.

– Очень плохо, – признался Хродир, – у меня для этого Ремул есть, я ему, как тебе уже сказал, полностью доверяю.

– Тогда попроси своего Ремула полностью и внимательно прочитать договор, – сказал тарутенарикс, – это мы, таветы, договариваемся речами, а ферраны всегда составляют письменный договор. Пусть Ремул прочитает и в точности тебе передаст его содержание, особенно в тех местах, которые накладывают на тебя, как рикса, и на твой народ какие-либо обязательства.

– Обязательства? – переспросил Хродир.

Хартан снова перебросил соломинку в другой угол губ.

– Слышал Песнь о Сегто Ругтанариксе? – спросил в ответ Хартан, – про его Великий поход в мирийские земли?

– Да кто ж ее не слышал, – сказал Хродир, – ругтаны – наши, то есть вопернов, западные соседи. Разумеется, я ее слышал, и не раз.

– Я расскажу тебе, как на самом деле произошли события этой песни, и ты поймешь, о каких обязательствах я говорю, – Хартан помешал ложкой почти готовую кашу, – это было где-то полторы сотни лет назад, уже после победы Туро Могучего, но еще до окончания строительства Лимеса. Уже тогда ферраны заключили договор с ругтанами, у которых риксом был Сегто. Сегто не умел читать по-феррански, а подписал договор, просто приложив палец и нарисовав на пергаменте с договором образ первопредка ругтанов. Договор ему читали сами ферраны, и, видимо, читали невнятно – одним из пунктов договора оказалась обязанность ругтанов не просто выставлять войска по просьбе ферранов, а предоставлять эти войска для походов самих ферранов. Через год после заключения договора восстал какой-то мирийский город, в песне он назван Паргаллон, но в реальности я про такой город не слышал. Ферраны отправили на подавление восстания легион, но, как обычно, захотели усилить его союзными силами – и выбрали для этого ругтанов. Сегто пришлось самому идти во главе своей дружины в шесть сотен мечей, да взять с собой полтысячи ополченцев – так потребовали ферраны, и были в своем праве. Песнь повествует о героических деяниях Сегто, да вот только на деле ферраны использовали ругтанов, как смазку для мирийских копий – поставили первой линией, дабы ценой своих жизней таветы обескровили мятежное войско. Подвиг там, конечно, был – ругтаны действительно перебили почти всё мирийское войско, и вступившей в бой второй линии – то есть самим ферранским легионерам – по сути, оставалось лишь добить уцелевших и раненых мятежников. Да вот только ругтанам такой подвиг стоил того, что из шести сотен дружинников уцелело две сотни, из них около сотни были серьезно ранены, а ополчение полегло почти полностью. За этот подвиг ферраны «справедливо» наградили выживших долей добычи – только рассчитали долю не по количеству прибывших на битву таветов, а по количеству выживших, мол, мёртвым добыча не нужна. Песнь говорит просто: «добычу взяли богатую», но, по факту, самая ценная вещь во всей добыче – это мирийская сигма из литого золота в виде головы рогатой змеи; эта сигма сейчас стоит в Священной роще у ругтанов. То есть, если судить по Таво и по справедливости, ферраны просто использовали Сегто и его воинство, заплатив за это откровенной подачкой – я думаю, даже если бы ругтаны просто ограбили тот самый мятежный Паргаллон, они бы гораздо больше набрали. Вернувшись домой, Сегто и его воины застали что? Правильно – ограбленный набегом сарпесков полупустой Ругтанхусен, изнасилованных жен и дочерей, угнанных сыновей, покалеченных отцов и братьев, а от стада – только следы на грязи. А всё почему? Потому что Сегто не понял содержание договора – и в результате ни племя защитить не смог, ни дружину сохранить, ни добычи из похода вдоволь привезти. Зато славу добыл, тут ничего не скажешь.

Хродир потрясенно качал головой.

– В «Песни» и половины этого нет, – сказал он, – там всё больше о боевой славе.

– Потому что ты полную Песнь не слышал, – парировал Хартан, – я тебе пересказал всю Песнь целиком, дополнив тем, что я знаю от ферранов.

– Ферраны сами предупредили тебя об опасности договоров с ними? – удивился Хродир.

– Нет, – Седой Волк снова перебросил соломинку, – привели пример того, что они назвали «истинным союзничеством» ферранов и таветов. Подробности о бое у Паргаллона – это не из Песни, в Песни только про героизм, а вот про ход боя – это мне ферраны рассказали, только подали не как «мы использовали таветов как смазку для вражеских клинков», а как «мы спасли таветского рикса и его дружину от полного разгрома, вовремя вступив в бой». Скоты.

С минуту оба рикса молчали.

– Очень, я повторю – очень внимательно прочитай договор, который даст Серпул, – повторил Хартан, – настаивай на его изменении, если тебе что-то не нравится. Коль доверяешь Ремулу – советуйся с ним, он, как я разумею, лучше тебя в таких вещах понимает. Делай так, чтобы ферраны по договору были больше должны тебе, чем ты им – сейчас Серпул в такой ситуации, что пойдет тебе навстречу, ему сейчас нужен мир и довольный рикс четырех таветских племен.

– А что они могут быть мне должны? – спросил Хродир.

Хартан покачал головой.

– А что тебе от них надо? – вопросом ответил он.

– Чтоб их войска не появлялись за Лимесом, – пожал плечами Хродир, – хотя я понимаю, что в ближайшие годы этого и так не произойдет. Чтоб мне не пришлось ходить в походы, от которых я не получу ничего – я понял твоё предостережение. Чтоб ферраны помогали мне продовольствием так же, как они помогали моему отцу – привозили обозы по зиме. Ах да, и чтоб мои купцы могли торговать за Лимесом, а не как сейчас – продавать ферранским купцам всё здесь.

– Во! – перебил его Хартан, – последний пункт как раз для расторговки.

Хродир почесал за ухом:

– Как это?

– Это же не самый принципиальный пункт, верно? – Хартан поднял брови, – вот по нему можешь пойти на уступки – например, по размеру пошлин, или по количеству товара на купца, и прочим таким моментам. Правильно будешь торговаться – сумеешь настоять на действительно важных пунктах вроде продуктовых обозов или участия в бесполезных для тебя ферранских походах.

Хродир вздохнул.

– Слушай, – сказал он, – а вообще обязательно ли с ферранами этот самый договор заключать?

Седой Волк пожал плечами:

– Выбора-то особо нет, – вздохнул он, – либо договор, и хоть что-то получить от ферранов, либо ссора с ними – а ты сейчас не в силах им противостоять, пусть даже ферранские легионы ушли на восток.

– А что они могут сделать? – спросил Хродир, – без войск-то?

– Не без войск, – Хартан запустил ложку в варево, зачерпнул кашу, подул на неё и попробовал на вкус, – без полевых легионов. Войска у них есть – пограничный легион может несколько сотен выделить, да Серпул еще может силы племен со своей стороны Лимеса собрать. Это, конечно, не полноценный полевой легион со всей его артиллерией, жрецами, катафрактной конницей и прочими ужасами, но взять и сжечь все селения до самого Сарпесхусена, а то и осадить Марегенбург, Серпул в состоянии. Жалеть ни своих, ни твоих таветов он не будет. К тому же Серпул может предложить союз кому-нибудь из твоих северных соседей – если не ратарвонам, то теронгам. Я думаю, что для ферранов теронги сделают исключение из свой принципиальной позиции «ни с кем не договариваться», тем более, что я точно знаю, что они часто продают добычу именно ферранам.

Хартан передал ложку с кашей собеседнику – мол, попробуй, готова ли, – и Хродир, следуя обычаю, попробовал. Каша была почти готова – по вкусу Хродира, ее надо было доварить еще чуть-чуть, чтобы получить нужную мягкость.

– Неужели ничего нельзя с этим сделать? – зло произнес Хродир, – что это получается – если ферранам нужен договор, то всё, что мы, таветы, можем сделать – это торговаться по пунктам этого договора? Отказаться от самого договора не выйдет? Что такое эти ферраны – посланники Богов, что ли? Они выше Таво?

Хартан грустно ухмыльнулся и покачал головой.

– Я тебе просто скажу два слова, которые перевешивают Таво, – сказал тарутенарикс, – «военное преимущество». Насколько я знаю, у Феррарикса, называемого по-феррански «Император», в подчинении что-то около пятнадцати легионов, любого из которых хватит, чтобы…

– Но был же Туро! – воскликнул Хродир довольно громко – на него даже обернулись Ремул и Ларций.

– Тихо ты, – шикнул Хартан, – знаешь, сколько племён призвал Туро? Семь. Включая своё племя – вельтаров. Силы семи племён с трудом хватило, чтобы разбить один легион. Которых, повторяю, у Феррарикса полтора десятка.

– А почему бы нам, таветам, не объединиться и не… – начал было Хродир, но Хартан перебил его:

– Кому? Таветам? – Хартан то ли фыркнул, то ли прыснул смехом, – ты о чем говоришь, Хродир Две Секиры? Туро Могучий – самый сильный рикс таветов после Грано Праотца – сумел объединить семь племен перед лицом явной общей угрозы, но ни до него, ни после него таветы не объединялись добровольно. Тебя, похоже, ведут сами Боги, но и к тебе добровольно пришли только рафары – и то, как я понимаю, от нужды, а не от большой любви к тебе. Я не исключаю, что Боги приведут тебя когда-нибудь к тому, что вокруг тебя объединится больше племен – пока, как я вижу, идёт к этому – и тогда, возможно, у тебя появятся силы для противостояния ферранам. Я тебе даже больше скажу – если тебе удастся набрать достаточно сил, я сам приду к тебе и приведу тарутенов. Но это будет не сейчас и не завтра – может, это вообще будет при твоих детях, а не при тебе. Сейчас я советую тебе договориться с ферранами, а врагов у тебя хватает и без них.

– Это ты кого имеешь в виду? – спросил Хродир, – кого мне стоит опасаться?

– У нас каша готова, – сказал Хартан, – давай котелок снимать, потом скажу.

Риксы продели крепкую ветвь через торчащие вверх кольца-уши, прикрепленные к кромке котла, сняли его с треножника, закрепленного на костре, и поставили в специально выкопанную небольшую ямку – дабы варево набралось сил, исходящих от самой земли. Сняли вовремя – небольшое количество каши всё-таки перетекло наружу, оставив потеки на закопченных стенках.

– У меня слюни текут, – сказал тарутенарикс и облизнулся, – сейчас дадим каше немного остыть – чтобы не обжечься – и можно звать наших ферранов к трапезе.

– Угу, – согласился Хродир, – пока стынет, давай о деле. Ты говорил, что мне следует кого-то опасаться. Кого?

Хартан сорвал новый травяной стебель взамен выброшенного, взял его губами и надкусил, высасывая пряный сок.

– У тебя, Хродир, сейчас рикcрат над вопернами, сарпесками, марегами и рафарами, – сказал тарутенарикс, смакуя вязкий вкус, – поэтому у тебя есть враги и внутри твоего риксрата, и снаружи. По внутренним я тебе точно сказать не могу, но мне кажется, что мареги должны быть очень недовольны своей судьбой – поэтому не давай им объединиться, лучше распыли по всей земле, где ты риксом. Также я думаю, что сарпески – пусть и скрыто, пусть и частично – тоже не в восторге от тебя, ты всё-таки перебил довольно много воинов Курсто, а потом еще и Сарпесхусен ограбил. Среди вопернов, которых ты сегодня присоединил, у тебя, скорее всего, тоже есть враги – это те, кто возвысился при Ильстане. Должен же был Ильстан отдать кому-то хутора и дворы тех вопернов, что ушли с тобой? Вот новые хозяева этого добра – это твои враги, не сомневайся. Наконец, рафары, которым ты доверяешь, потому что считаешь, что они тебе признательны за вывод из-под марегов. На самом деле, рафары до завоевания их Таргстеном имели своего рикса, рафара по крови, а ты всё-таки воперн и на момент получения рафаров – сарпескарикс. Я так полагаю, что рафаров может не устраивать такое положение, а от них ты зависишь больше, чем от любого другого из своих племен – хотя бы потому, что в твоем войске их, во всяком случае до сегодняшнего дня, большинство.

Хродир некоторое время стоял и тупо смотрел перед собой. Признаться, до этого момента рикс не задумывался над тем, что у него может оказаться такое количество внутренних врагов. Об определенной оппозиции внутри сарпесков, равно как и об отношении к нему марегов, Хродир хорошо знал – но вот о вопернах и рафарах не задумывался, и сейчас был благодарен Хартану за совет.

– И что с ними делать? Что посоветуешь, мудрый Хартан? – спросил Хродир после паузы.

Тарутенарикс пожал плечами:

– Не знаю, – сказал он, – но на твоем месте я бы решил проблемы сарпесков и вопернов за счет друг друга.

– Это как? – поинтересовался Хродир.

– Насколько я знаю сарпесков, – сказал Хартан, – ничто не способно радовать их так, как хорошая добыча. Я понимаю, что это черта всех таветов, но у сарпесков она как-то больше выражена, что ли.

– Жадность, – сказал Хродир, – я тебе как сарпескарикс скажу: мои сарпески отличаются хорошим аппетитом и жадностью.

– Причем жадностью к чужому, – уточнил Хартан, – пока ты сарпескарикс, тебе скучно не будет – сами сарпески будут тебя вдохновлять на подвиги во имя добычи, это у них в крови.

– Это даже по моей жене заметно, – улыбнулся Хродир, – Фертейя – абсолютно точно сарпеск, дочь одного сарпескарикса и жена другого.

– Ты, кстати, правильно сделал, что на ней женился, – Хартан потянулся, разминая затёкшую спину, – это хоть как-то компенсирует в глазах сарпесков смерть Курсто и большей части дружины.

– Так что ты там говорил о том, чтобы одну проблему решить другой? – спросил Хродир.

Хартан улыбнулся – своей известной хищной улыбкой, скорее оскалом.

– Очень просто, – сказал он, – прямо завтра найди тех, кому Ильстан отдал хозяйства ушедших с тобой вопернов. Дальше посмотри, живы ли те из ушедших с тобой, чьи хозяйства были отданы – как я понимаю, ты всё-таки в трех битвах вопернов тоже терял, так что живы не все. Тем, кто живы – верни их хозяйства, а вот хозяйства тех, кто уже мертвы – отдай сарпескам, пускай займутся любимым делом. А то выйдет, что из похода на вопернов без добычи пришли.

Хродир с минуту сидел, переваривая сказанное Хартаном. Звучало мудро – опытный Хартан был абсолютно прав в своей оценке сарпесков, в чем Хродир имел возможность убедиться уже неоднократно, хотя бы на примере речей Гронтара. Убить одной стрелой двух зайцев – лишить состояния врагов из числа вопернов и убрать недовольство сарпесков, насытив их жадность – было весьма заманчиво. Надо будет попробовать…

– Что же до внешних врагов, – сказал Хартан, – то, считай, все окружающие тебя племена ими являются. Кроме тарутенов – как я тебе сказал, я с тобой хочу мира и дружбы, а не ссоры, хотя мне и жаль, что я не смог взять себе вопернов. Мне, по сути, выгодно твоё усиление – теперь я могу не бояться не только за юг, прикрытый договором с ферранами, но и за запад, полностью прикрытый тобой – риксом и вопернов, и марегов, то есть Марегенланда.

– А север и восток? – спросил Хродир.

– На востоке у меня Тарар, – Хартан изобразил двумя руками русло реки, текущей меж скальных берегов, – за Тараром – роданы. Я давно хотел на них сходить – и когда-нибудь схожу, но есть проблема поважнее.

Хродир наклонил голову в жесте внимания.

– Теронги, – сказал, будто плюнул, Хартан, – и я тебе скажу, это наша общая проблема.

– Почему ты так считаешь? – пожал плечами Хродир, – насколько я знаю, между тобой и теронгами течет Скарда – и, как я понимаю, скардаги через себя не пропускают ни вас, ни теронгов.

Хартан покачал головой.

– Не так всё просто, – Седой Волк цокнул языком, – Теронги еще со времен, наверное, Туро Могучего, освоили строительство кораблей для Тарара и знают едва ли не каждый камешек на нём от устья и до Льдистого Хребта. Основной промысел теронгов – это речной разбой на Тараре. Просто Боги в своё время сделали так, что именно в Теронгланде есть несколько пологих спусков к Тарару, где удобно построить верфи, и лес для постройки всегда под рукой.

– Кого же они там грабят? – пожал плечами Хродир, – что, на Тараре есть настолько оживленная торговля, что есть, чем поживиться?

Тарутенарикс рассмеялся:

– Ты даже не представляешь, насколько оживленная, – сказал он, – Тарар, чтоб ты понимал, связывает наши и роданские земли с Мирийским морем, откуда можно везти наш товар во все мирийские, ферранские и ишимские порты. Ближе к нижнему течению на Тараре стоят и хаттушские торговые города. По Тарару столько всего перевозят, особенно летом и осенью – грабь-не-хочу.

– Летом и осенью? – не понял Хродир.

Хартан почесал макушку.

– Я понимаю, что ты – сухопутный тавет, – сказал тарутенарикс, – поэтому не знаешь, как по Тарару ходят. По-быстрому тебе об этом расскажу. Если вкратце, Тарар – очень длинная, очень большая, очень широкая, но, на самом деле, горная река – быстрая, полноводная и текущая в скалистом русле аж до последней четверти течения, то есть до мирийцев и хаттушей. Там Тарар разливается так широко, что не видно другого берега – но это, повторяю, не про Таветенланд и Роданенланд. Вдоль наших берегов Тарар широк, но не настолько – не более тысячи шагов. Так как Тарар – река по сути горная, то его русло не одинаковой глубины: есть основной поток, который быстр и глубок, а есть то, что называется «перекаты» – неглубокие места с каменистым дном и более медленным течением. Ну как неглубокие – корабли, которые строят те же теронги, по большинству таких мест пройдут, особенно летом. Тарар меняет свою глубину в зависимости от времени года – зимой он, где вода открыта, совсем мелкий, весной поднимается, ближе к лету становится очень быстрым и полноводным, к середине лета успокаивается, осенью замедляет бег, и зимой снова мельчает.

– А почему так? – спросил Хродир.

– Потому что Тарар – живой, – сказал Хартан, – Он – один из Явленных Богов, как Солнце или Луна, например. А раз живой – то дышит, и мы это дыхание видим; а вдыхает и выдыхает он, получается, раз в год. Хотя ферраны, например, говорят, что, мол, Тарар летом полноводный, потому что на Льдистом Хребте весной снег тает и Тарар наполняет, а заодно наполняются реки, питающие Тарар с нашей и с роданской стороны. Что-то в этих словах есть, но я как-то больше предкам верю – а предки чётко знали, что Тарар живой. Он, кстати, на жертвы отвечает – так что ферраны, может, и правы, но отчасти, а мы правы точно и очевидно.

– И какое это имеет отношение к кораблям? – спросил Хродир.

– Прямое, – Хартан опять закусил травинку, – поздней весной по Тарару можно только спускаться, потому что течение становится очень сильным, и само несет корабли. Никакие гребцы, как бы они сильны не были, не смогут тягаться с Богом-Тараром. Летом уже можно ходить в обе стороны, но надо знать, где и как идёт стремнина – то есть основной поток. По стремнине летом можно только вниз, причем довольно быстро, а вот по перекатам можно уже и вверх, если гребцы сильны. А осенью можно в любом направлении, хоть по стремнине, хоть по перекатам – Тарар спать ложится, ленивым становится.

– А зимой? – спросил Хродир.

– Точно сухопутный, – Хартан дружески хлопнул Хродира по плечу, – зимой, друже Хродир, по Тарару аж до нижнего течения на санях, а не на кораблях, ездят. Но даже тогда теронги менее жадными до добычи не становятся – грабят и таветов, и роданов, и мирийцев, и хаттушей, буде они здесь появляются. Ты думаешь, я откуда так много про нижнее течение Тарара знаю? Ко мне, в Тарутенхусен, зимой иногда по льду полураздетые купцы приходят – почти синие от холода, но темноглазые и чернобородые. Хаттуши, которых теронги ограбили и на лёд из саней выкинули.

Хродир слушал, открыв рот.

– И что, они прямо каждого грабят?

– Нет, – усмехнулся Хартан, – если бы они каждого грабили, то торговля бы прекратилась, а это теронгам не надо – добычи не будет. Судя по тому, что я знаю, теронги где-то каждого двадцатого купца грабят. Причем они часто знают, кто и что везёт, и грабят того, с кого добыча богаче.

– А как они это узнают?

– Теронги, я так полагаю, притворяются проводниками для купцов, и входят к ним в доверие, – пожал плечами Хартан, – они ведь по-настоящему хорошо Тарар знают – где стремнина, где перекат, где камень опасный; поэтому могут и в проводники наняться, где честно работу сделать, а могут и своим дружкам рассказать, какой купец и что везёт. Я так думаю, они и то, и другое сразу делают – теронг год проводником, год разбойником. Пока проводником ходит, всё нужное вызнаёт, а на следующий год с этими знаниями уже не с шестом-мерой на промысел идёт, а с мечом или копьем. Ты, кстати, глянь – каша-то остыла?

Каша, на вкус Хродира, была еще горячей – губы она обжигала не хуже кипятка.

– Нет еще, – сказал Хродир, – слушай, а неужели купцы на теронгов управу не найдут, просто себя грабить позволяют?

Хартан покачал головой.

– Тут всё сложно, Хродир, – сказал он, – вообще, купцы чаще всего либо охрану берут, либо караванми сбиваются, чтобы защищаться проще было. Не все, конечно, так делают – некоторые жадничают, но жадность, как известно, может дороже щедрости выйти. Пару раз на моей памяти купцы скидывались, нанимали большие отряды и пытались теронгов на берегу зачистить – но без особого результата.

– Откуда ты это знаешь? – спросил Хродир.

– Потому что два года назад для этого они наняли меня, – сказал Хартан, – вместе с моим войском. Помимо меня, был отряд роданов – тоже дружина их рикса, по-родански конаса, по имени, кажется, Йарофольк, то есть по-нашему Хродульф. Мы, конечно, верфи теронгов пожгли, да селения их на полдня пути очистили от людей, скотины и добра – но до Теронгхусена не дошли.

– Почему? – удивился Хродир.

– Да ну, – махнул рукой и опустил взгляд Хартан, – мне рассказывать стыдно. Ладно. Теронги колодцы отравили. Той же ночью у всех наших воинов животы скрутило, да так, что о походе уже и не думали – а ближе к утру сами теронги пришли, из темноты напали. Нам пришлось уйти, причем сотню людей я при этом потерял. Хорошо хоть, теронги без кораблей остались – до следующей весны на Тараре всё спокойно было. Зато в прошлом году теронги на мой берег высадились – тоже пару сёл сожгли и верфь.

– Вот скоты, – сказал Хродир.

– Угу, – подтвердил Хартан, – теронги – те еще скоты.

– Как я понимаю, – Хродир почесал ухо, – ферранам торговля по Тарару выгодна. Почему они не пойдут на теронгов?

Хартан усмехнулся:

– Давно ходят слухи, – сказал он, – что теронги добычу сбывают не кому-нибудь, а именно ферранам. Те платят имперскими денариями и сестерциями, а их где угодно берут – от чего и теронгам, и ферранам сплошная выгода. На ферранов, точнее, на Серпула, в этом отношении никакой надежды нет, хотя поймать их на этом бесполезно даже пытаться – пробовали уже. К тому же, есть еще одно… – Хартан замолчал.

– Что именно? – спросил Хродир, – говори, раз начал.

Хартан вздохнул:

– Понимаешь, – сказал он, – я точно знаю, что теронги разбойничают даже в нижнем течении Тарара, а сделать это без прямого разрешения ферранов – невозможно. У ферранов в том месте, где Лимес упирается в Тарар – а это, заметь, на границе моей земли – стоит лагерь, называется Каструл Тарарум. Лагерь этот контролирует, считай, все суда, которые мимо него идут – как я понял, ферраны его построили как пост взымания платы с проходящих кораблей. В этом лагере стоят пять больших «морских» баллист на поворотных платформах – такие баллисты ферраны ставят на свои морские корабли. Знаешь, что такое баллиста?

– Знаю, – сказал Хродир, – мне Ремул рассказывал.

– Про такие он тебе вряд ли рассказывал, – покачал головой Хартан, – эти баллисты стреляют на тысячу шагов железными стрелами длинной в рост человека. Они пробивают первым выстрелом насквозь любой корабль, который может ходить по Тарару, двух таких стрел с гарантией хватит, чтобы любой корабль потопить. Без разрешения ферранов, получается, ни один корабль не пройдет мимо Каструла Тарарума – ферраны его попросту потопят. И при этом теронги, по словам людей, которым я верю, как себе, разбойничают и в нижнем Тараре, и даже в Узком Заливе Мирийского моря – что это значит? Что ферраны их туда пускают. Значит, между ними есть если не договор, то какие-то странные соглашения – и, похоже, обе стороны получают от этого выгоду.

– Ладно, – сказал Хродир, – но мне-то что за беда от этого? Мои земли к Тарару не выходят.

– А ты у рафаров спроси, что они о теронгах думают, – фыркнул Хартан, – теронгам, видишь ли, всё равно, как за добычей ходить – пешком или на кораблях. Они и по суше на рафаров ходят, и по Одурару. И теперь, когда ты у рафаров риксом, теронги стали твоей проблемой.

– А твоей проблемой они были всегда, – подхватил Хродир, – я, кажется, вижу, куда ты клонишь. Кстати, каша-то готова, давай наших ферранов звать.

– Согласен, – Седой Волк положил руку на плечо Хродира, – и мой последний совет: сначала договорись с ферранами, а потом пошли человека ко мне – поговорим о теронгах. Пора заканчивать с разбойничьим гнездом на наших землях.