Игра в притворство

Глава 1

НОРА

Лучшее в посещении ночного клуба — это когда наконец можно уйти.

Я пробыла внутри этого оглушительного места меньше часа, и этого все равно на тридцать минут больше положенного. Пульсирующие неоновые огни режут темноту, окрашивая извивающиеся тела в цвета радуги. Я почти не слышу, что говорит Поппи рядом со мной.

Я написала ей вчера, после того как закончила распаковывать вещи в своей съемной квартире в Нью-Йорке, и спросила, не хочет ли она встретиться. Мы познакомились через моделинг, и, возможно, мы могли бы подружиться. Мне здесь хотелось завести друзей, в моем новом городе.

Именно сюда она захотела пойти. В ВИП-зону в престижном клубе с семью другими подругами-моделями.

— …правда? Было бы же так весело? — кричит она мне на ухо.

Я киваю и улыбаюсь, как будто поняла, что она сказала. Я надеялась на ужин сегодня вечером, может быть, выпить. Место, где мы могли бы на самом деле поговорить. Другая женщина, блондинка и самая высокая в группе, наклоняется через стол.

— Еще раунд? — выкрикивает она, поднимая пустую бутылку шампанского.

Остальные одобрительно кричат, и дружелюбная андрогинная¹ модель, с которой я работала несколько раз, высоко поднимает пустой бокал. Также в ложе находятся двое мужчин, которые, кажется, оплачивают все это. Им, наверное, лет тридцать или сорок, с яркими кредитками и надменными улыбками.

Я не очень хорошо знаю их имена. Чад и… Дин, кажется. Или что-то вроде того. Невысокий со взъерошенной стрижкой выкрикнул его мне на ухо ранее, положив руку мне на поясницу.

Я улыбнулась и отвернулась подальше от него.

Поппи хватает меня за руку, притягивая ближе.

— Разве это не потрясающе? — восторгается она. — Я так рада, что ты снова в городе!

— Да, я рада вернуться! — говорю я ей.

Она улыбается и поворачивается, чтобы послушать, что говорит Дин. Или Чад.

Поппи милая. По крайней мере, я всегда так думала, когда мы снимались вместе для кампаний или участвовали в одних и тех же показах. Поэтому я решила встретиться с ней.

Мне казалось, что нам было весело вместе, по-настоящему весело. Не фальшивое веселье, когда люди хотят сблизиться со мной из-за моей фамилии.

Я бросаю взгляд на часы. Прошло всего восемь минут с тех пор, как я проверяла в последний раз.

Слишком рано, чтобы предлагать афтерпати в более тихом месте. Если я решу остаться, меня ждут часы этого. Мне действительно стоит остаться. Посмотреть, смогу ли я завести здесь друзей.

Поппи наклоняется ближе и смотрит на мое запястье.

— Это что, Artemis? — почти кричит она.

— Ага, — киваю я.

Ее пальцы скользят по платиновым часам. Это бренд, который моя семья производит уже почти столетие. На задней панели даже есть крошечный инкрустированный швейцарский флаг, показывающий, что производство остается в долине, где родился мой дед.

— Вау. Наверное, у тебя есть выбор из всех моделей. — ее пальцы соскальзывают с моего запястья, и она снова ухмыляется. — Ты будешь сниматься для брендов своей семьи в этом сезоне?

Я пожимаю плечами.

— Для некоторых, да, но я на самом деле здесь не для моделинга.

— Что?

Я наклоняюсь ближе.

— Я вернулась в город не для моделинга!

Ее идеально выщипанные брови взлетают.

— Тогда зачем ты здесь?

— Я создаю свою собственную линию одежды, — говорю я. Я приму участие в Показе мод через несколько месяцев, соревнуясь с двенадцатью другими анонимными дизайнерами.

Ее выражение лица меняется, смесь удивления и чего-то еще, что я не могу до конца разобрать.

— О, вау. Это… необычно. Почему ты больше не хочешь заниматься модельным бизнесом? — она наклоняется ближе. — Ты могла бы быть топ-моделью, знаешь ли. С твоими связями.

Я тянусь к своему почти пустому бокалу.

— Мне нравится модельный бизнес, правда, но я хочу попробовать что-то другое.

Поппи кивает, но я вижу, что она больше не слушает. Она поворачивается к остальным и начинает двигать плечами в такт музыке. Черт возьми. Модельный бизнес все еще ее работа, даже если я его ненавижу. Может, мне не стоило ничего говорить.

В следующий раз я буду стараться сильнее.

Я допиваю последнее из своего напитка. Стол забит далеко в углу ВИП-зоны, под темным потолком и на виду у всех на танцполе. Мне нужно немного подвигаться.

Я поднимаюсь с дивана и направляюсь к бару. Может, заодно и в туалет схожу. А может, просто уйду и вернусь в свою новую квартиру.

Я в нескольких шагах от бара, когда снова чувствую руку на своей пояснице. Черт. Это Чад или Дин. Он наклоняется близко. Так близко, что я чувствую смесь одеколона и пота.

— Эй, — говорит он мне на ухо. Его дыхание омывает мою кожу, и я содрогаюсь. Фу. — Куда это ты сбегаешь?

Может, другим женщинам это кажется очаровательным. Может, это плохо, что мне — нет. Я поворачиваюсь, и его рука падает с моего тела.

— Просто хочу еще выпить.

Его глаза остекленели. Он что-то принял? Откуда Поппи знает этих парней?

— Я угощу тебя выпивкой! — он кричит, но слова едва доносятся до меня сквозь грохочущую музыку. Он наклоняется ближе, его рука снова ищет. Она ложится на мое бедро. — Как тебя зовут, еще раз?

— Элеонора! — кричу я.

Он ухмыляется.

— Обожаю это имя! Это мое самое любимое имя, вообще-то.

Боже, помоги мне.

— Правда?

Почему очередь в баре движется так медленно? Я пытаюсь отступить на шаг, но он следует за мной, как будто мы танцуем.

— Ты тоже модель, да?

— Да. Но я уже не так много снимаюсь.

Или такова цель, даже если трудно сказать «нет», когда звонит мой модельный агент. Она работает на компанию моей семьи и на моего старшего брата, и кажется, они хотят, чтобы я постоянно была лицом чего-нибудь.

Он кивает, два быстрых кивка, из-за которых кажется, будто он не расслышал ни слова из того, что я сказала.

— Ага, ага. Знаешь что, здесь шумно. Я живу неподалеку! В Трайбеке!

Черт. Я ненавижу, когда парни так делают, и я уже подбираю слова, чтобы сказать нет. Свалю на головную боль. У меня есть планы. В моей квартире протечка… Я хочу остаться здесь. Отшивать парней — это то, в чем я действительно, очень хороша.

Это все, что я когда-либо делала.

Он наклоняется еще ближе, и о боже. Позади меня люди, вокруг меня люди, а потом он. Загораживает меня.

Раньше клубы были веселыми. Теперь они заполнены тесными ВИП-зонами и ожиданиями.

— Отвали.

Слова звучат низко, слышно сквозь звук динамиков. Мужчина протиснулся между мной и Чедом, его широкое плечо наполовину скрывает того из виду.

У меня ёкает сердце. Я узнаю этот голос.

— Извините! — кричит Чед. — Она с тобой?

Мужчина поворачивается и смотрит на меня. Я не видела его почти полгода. Я старалась не думать о нем, как всегда, об этом человеке, которого мой брат называет своим лучшим другом. У него наследство, не уступающее моему. Когда-то он был знаменитым наследником Кэллоуэй, но после смерти отца он взял на себя все это.

Имения, компанию, власть.

Вест смотрит на меня сощуренными глазами. Его темные брови нахмурены, шрам рассекает левую. Мне всегда было интересно, откуда он у него.

— Да. Со мной, — говорит он. — И она уходит.

Чед растворяется. Исчезает в толпе так, как Вест не может, не с его ростом и телосложением.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я его, даже если знаю. Если я догадываюсь.

Он наклоняется ближе. Точно. Музыка. Я встаю на цыпочки, приближаясь к нему больше, чем когда-либо прежде.

— Что ты здесь делаешь? Раф тебя прислал?

— Ему не потребовалось, — отрывисто говорит Вест. — Пошли. Мы уходим.

— Я не хочу уходить, — говорю я. Даже если у меня болят ноги, я устала и не могу дождаться глотка свежего воздуха. Есть только одна причина, по которой он здесь. Раф действительно послал его присмотреть за мной.

Рука Веста сжимает мой локоть.

— Мы уходим, — говорит он, и толпа, с которой я только что боролась, расступается перед ним. Пропускает нас. Я иду за ним, и, черт возьми, с каждым шагом, ведущим нас к двери, я дышу немного свободнее.

Мы выходим на оживленную улицу Нью-Йорка. Люди выстроились в очередь, чтобы войти в клуб, и мы проходим мимо них всех, прямо к большому черному автомобилю, стоящему у обочины.

— О чем ты думала? — голос Веста звучит раздраженно, когда он отпускает мой локоть. — Ты не взяла охрану, которую я назначил.

— Я не хочу, чтобы за мной ходили охранники.

Его красивое лицо твердеет, превращаясь в гневную маску. Я скрещиваю руки на груди. Конец апреля, но вечерний воздух недостаточно теплый для тонкого платья, которое на мне надето. Это одна из моих новейших моделей.

— Почему нет? — требует он. — Они доложили мне час назад, что ты ушла через черный ход своего дома, не сообщив им, куда направляешься.

— Это не их дело, и уж точно не твое.

— Это мое. Твой брат сделал его моим. — его глаза сужаются. — И ты сделала его моим, когда переехала в Нью-Йорк.

— Я здесь, чтобы работать, а не чтобы за мной следили.

Я оставила это позади в Европе.

Вест замирает. Это пугающая неподвижность, его глаза цвета виски сужаются. Судя по его костюму, он, вероятно, был где-то на выходе, когда ему позвонили обо мне. Я прервала его? Испортила ему вечер?

— Поправь, если я ошибаюсь, — говорит он, — А я не ошибусь, но ты получала угрозы последние четыре месяца. Письма, смс, сообщения и, совсем недавно, фотографии, которые совершенно четко дают понять, что за тобой кто-то охотится. Раф организовал для тебя частную охрану еще в Париже. Теперь, когда ты здесь, эта задача легла на меня. И ты при этом решила, что это хорошая идея — он наклоняется ближе — пойти в клуб посреди ночи без защиты?

— Я была окружена людьми. Все время была на публике.

— Да. Незнакомцами.

— Я могу сама о себе позаботиться, — говорю я.

Он смеется. Это короткий, безрадостный звук.

— Ясное дело. Поэтому мне пришлось спасать тебя от того пьяного идиота, который облепил тебя руками.

— Я не просила тебя о помощи, — огрызаюсь я. — Эти охранники не должны отчитываться напрямую тебе.

— Конечно должны. Я тот, кого попросили позаботиться о тебе.

— Я могу быть младшей сестрой Рафа, но я не ребенок.

Его челюсть сжимается.

— Нет, не ребенок. Уже нет. Ты должна относиться к этому серьезно.

— Я просто хотела провести обычный вечер, — говорю я, и как он смеет? Я отношусь к этому серьезно. Я относилась к этому серьезно каждый день с тех пор, как начались странные сообщения. Но я в новом городе и так отчаянно надеюсь, что оставила все это позади. Я просто хотела завести друга.

Ветер усиливается, взметая мои каштановые волосы.

Взгляд Веста опускается туда, где мурашки бегут по моим рукам. Его лицо застывает в еще более суровых чертах, и он снимает пиджак.

— Возьми, — говорит он, накидывая его мне на плечи.

— Спасибо.

Ненавижу, что он теплый. Ненавижу еще больше, что он хорошо пахнет.

Он кивает в сторону машины.

— Пошли. Я отвезу тебя домой.

Я колеблюсь, крепче сжимая его пиджак.

— Я могу взять такси. Тебе не обязательно…

Вест вздыхает.

— Садись в машину.

— Ладно.

Я прохожу мимо него, сердце бешено колотится. Я не переношу конфликтов. Никогда не переносила. Но он, кажется, всегда выводил их во мне. Я становлюсь более резкой с ним, чем с кем-либо другим.

Я скольжу на заднее сиденье строгого черного внедорожника. Вест движется так, будто у него есть своя гравитация, перестраивая мир вокруг себя с каждым шагом. Изменяя мой собственный курс на этот вечер.

Он всегда был больше, чем жизнь.

Его фамилия — имя нарицательное в этой стране, не говоря уже о многих других. Одна из классических фамилий Позолоченного века. Асторы. Вандербильты. И Кэллоуэи. Одна из немногих, чья компания все еще цела, а их поместье остается в собственности семьи.

Он тоже наследник наследия, слишком большого, чтобы его осмыслить. Готов поспорить, высокомерие — часть этого. Передавалось от отца к сыну в роду Кэллоуэев. Правители своих собственных маленьких королевств.

— Больше так не делай, — говорит он в темноте машины.

Я закрываю глаза и откидываю голову на подголовник. Его голос глубокий и успокаивающий. Но он говорит вещи, которые я слышала так много раз.

Делай так. Делай эдак. Стой здесь. Говори это.

Будь хорошей девочкой. Будь хорошей сестрой. Заботься о младших братьях и сестрах. За нами наблюдают. Улыбайся больше, улыбайся меньше, прогни спину.

— Ты мне не брат, — говорю я ему в темноте.

— Нет, уж точно не брат, — бормочет Вест.

Его профиль — темный силуэт на фоне мелькающего за окном города. Острый подбородок — еще одна вещь, которую он унаследовал. Должно быть, незаконно — двигаться так, как он двигается, и при этом выглядеть чертовски хорошо.

— Я ценю охранников, — говорю я. — Правда. Но я не думаю, что мне понадобится много защиты, и я буду очень осторожна. Обещаю. Так что спасибо, Вест, но не нужно, спасибо.

Он смотрит на меня в тусклом свете машины.

— Очень мило, — говорит он, — Но это не тебе решать. Завтра ты никуда не пойдешь без них.