Игра в притворство

Глава 45

НОРА

Следующий вечер — наш последний. К нему и вели все это «Потерянные выходные», и он чувствуется в влажном воздухе, в запахе жасмина и предвкушения. На террасе виллы установлен покерный стол.

Я играла в покер раньше, но довольно давно, так что сегодня днем у бассейна я освежила в памяти правила. Фишки, которые я выиграла за эти дни, лежат в моей сумке. Пластиковые черные и красные, и я перебираю их пальцами.

Алекс уже сидит за покерным столом. Одна нога закинута на другую, его

руки сцеплены на голени. Он до сих пор много занимается спортом, и это видно по мускулам под рубашкой. Он наследник виски-империи, которая практически управляет сама собой. Слишком много денег и слишком мало смысла.

Он ухмыляется, увидев меня.

— Ты пришла.

— Конечно. — я поднимаю свою стопку фишек. — Пожалуйста, скажи, что вы, парни, будете троллить друг друга. Я последние полчаса репетировала оскорбления у себя в комнате.

Он смеется.

— Вот это настроение, девочка. Иди. Садись рядом со мной. Каллоуэй скоро будет здесь. Наш дорогой герцог только что пошел за выпивкой. Твой брат, я не знаю. Наверное, работает над той сделкой, которую пытается закрыть.

— Он обожает работать, — говорю я.

— Они все такие. Это их единственный недостаток.

Я сажусь рядом с Алексом.

— Я слышала, вы, парни, становитесь довольно жесткими во время этих игр.

Он кивает на бассейн позади нас.

— Кого-нибудь сегодня туда швырнут.

— Правда?

— Да.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что это буду я, — говорит он.

Я закатываю глаза.

— Боже, я сама напросилась.

— Да, и я благодарен тебе за это. — он смотрит мимо меня, и его ухмылка расширяется. — Смотри-ка. Он наконец-то оторвался от управления своей империей.

К нам присоединяется Раф. В одной руке у него напиток, а в другой –

маленькая коробочка. Он садится справа от меня.

— Ты уверена, что помнишь, как играть?

— Да. Это ты меня учил, так что если я плоха, ты знаешь, чья это вина.

Раф приподнимает бровь.

— Мне нравится твой настрой. — он кивает Алексу. — У нас

есть более десяти лет опыта видеть насквозь блеф друг друга. Твой блеф никто не знает. Используй это себе на пользу.

— Если ты будешь меня слишком хорошо учить, я могу выиграть, — говорю я ему. — Ты правда хочешь, чтобы я решала, где пройдут ваши следующие «Потерянные выходные»?

Раф проводит рукой по своим темным волосам.

— Можешь попробовать. И не ввязывайся в соревнование по безрассудству с Алексом. Он выиграет каждый раз.

— Я сижу прямо здесь, — говорит Алекс. — И спасибо.

— Это был не комплимент.

— Конечно, это был он.

— Ты даешь своей сестре советы, как выиграть? — спрашивает Вест. Он

появился напротив меня, держась за спинку стула. Гравитация сдвигается

у меня под ногами, и я выпрямляюсь на стуле.

Он проспал это утро. Он выругался, когда мы проснулись, поцеловал мой

лоб и выскользнул из моей двери как можно тише.

— Или он обеспечивает мое поражение, — говорю я легко. — Я еще не уверена.

— Я бы никогда. Семья превыше всего, — говорит Раф, но на его лице

кривая ухмылка, которая говорит мне, что он врет.

— А где Джеймс?

— Он управляет своим герцогством, — говорит Раф.

— Заткнись, — раздается усталый, изысканный голос. Джеймс занимает место между Рафом и Вестом и с звоном ставит на стол мешочек. — Давайте покончим с этим.

— Какой энтузиазм, — говорит Алекс. — Это действительно согревает душу. Ты так сильно нас любишь.

— Я вас всех терплю, — говорит Джеймс, — потому что я должен.

Вест окидывает взглядом каждого за столом, прежде чем посмотреть на меня.

— Есть взнос. Но это не те фишки, что мы заработали.

— Это намного лучше, — говорит Раф. — Ты можешь войти в игру одним из двух способов. Поставить уникальный предмет высокой стоимости… или поделиться секретом. Чем-то, что остальные захотят услышать.

Джеймс высыпает из мешочка тонкое бриллиантовое ожерелье. Оно ложится на стол змеей.

— Фамильная ценность. Это бесценно, и так далее, и тому подобное.

— Никаких секретов от нас на этот раз?

— Нет. — Джеймс скрещивает руки на груди. Он загорел за наши дни здесь, его кожа не такая бледная, как его волосы. — Мне больше нравятся последствия ваших.

Я смотрю на бриллианты в центре стола. Это стоит… я даже не могу представить. И фамильная ценность? Он что, шутит? Если взнос — либо что-то столь бесценное, либо секрет, то секрет должен быть хорош.

— Вы, парни, садисты, — говорю я. — Или мазохисты. Не могу решить.

— Алекс — мазохист, Джеймс — садист, — говорит Раф. — Я тоже откупаюсь от секрета на этот раз. Вот.

Он предлагает часы Artemis из старой коллекции, и я смотрю на них. Сколько у нас таких осталось? Это одни из оригинальных, с тех пор, как наш дед открыл маленькую швейцарскую часовую мастерскую. До того, как она стала гигантом, а гигант превратился в империю.

Алекс барабанит пальцами по столу и оглядывает всех нас.

— Так. Моя очередь, и я начну с… простите.

— Началось, — говорит Джеймс. — Если кто-то из вас так разозлится, что мы не закончим игру, я перестану обслуживать ваши самолеты на целый год.

Алекс смотрит на Веста, однократно пожимая своими широкими плечами.

— Прости, приятель. Итак, последняя вечеринка Вивьен? Тематическая «Потерянный рай», куда смог попасть только Каллоуэй? Он взял Нору на свидание, и я слышал, они выглядели очень уютно рядом с покерным столом.

— Алекс, — шепчу я.

Его голубой взгляд скользит ко мне, и в нем есть настоящее извинение.

— Прости, девочка. Боюсь, здесь нет секретов. И я очень хочу выиграть.

Вест смотрит на моего брата с невозмутимым, спокойным выражением лица. Словно мы не сделали ничего плохого. Словно мое сердце не выпрыгивает из груди.

— Ты взял ее, — говорит Раф низким голосом, — на одну из вечеринок Вив?

Джеймс стонет.

— И поэтому тебе следовало принести физический предмет, Алекс.

— Я забыл.

— Мой кузен был там, и я хотел послать сигнал, — ровно говорит Вест. — Она была в безопасности все время.

— Это была просто вечеринка, — говорю я Рафу. — Было весело.

Он продолжает смотреть на Веста.

— Выглядели уютно?

— Ты хотел, чтобы мы притворялись. — его голос холодный и контролируемый. Словно мы говорили о погоде. Он протягивает руку и забирает свои фишки. Складывает их одной большой рукой, ловкие пальцы перебирают. — Ты же знаешь, кто ходит на те вечеринки, Раф. Люди болтают.

— Это то, чего мы хотели. Чтобы люди болтали, — напоминаю я брату.

Мое сердце все еще в горле, и угроза конфронтации, висящая в воздухе, отдает горечью. Может быть, я не так привыкла спорить, как думала.

Раф вздыхает.

— Это был риск.

— Небольшой, — говорит Вест. — Нора тоже может говорить за себя. Она только что сказала тебе, что ей было весело на вечеринке.

— Так и есть, а сталкер — это тоже моя проблема. Я не хочу избегать вечеринок из-за какого-то мудака, — говорю я. Мой тон умиротворяющий. — Давайте играть.

Мой брат колеблется всего секунду, прежде чем кивнуть.

— Хорошо. Осталось всего два взноса. Каллоуэй?

Взгляд Веста встречается с моим на секунду, прежде чем он снова смотрит на океан. Он мог бы сказать что угодно. Как и я, когда придет моя очередь. Если только он не возьмет тот наш общий секрет первым и не выложит его на этот стол, позволив осколкам упасть, где придется.

— Вечеринка «Потерянный рай», — говорит он, — была в доме Уитменов.

Алекс стонет.

— Чертов ад. Это слишком прямо.

— Ты не сказал нам раньше, потому что хотел приберечь это для взноса, — говорит Джеймс.

Взгляд Веста скользит к нему.

— Да.

Он кивает, на его скучающих чертах легкая тень развлечения.

— Я уважаю это.

— Хэдриан был там?

— Я его не видел. Но его приглашали. — челюсть Веста напрягается. — Место было наполовину пустым и разгромленным.

— Блядь, — повторяет Алекс.

Я оглядываю стол и прочищаю горло.

— Он когда-то был вашим другом, да? Когда вы все учились в школе-пансионе.

— Давным-давно, да, — сказал Вест.

Между ними висят невысказанные секреты, напряженные и пульсирующие в воздухе. Я размышляю о четверых друзьях, которые больше похожи на братьев, и о пятом, который отпал много лет назад.

Джеймс наконец произносит:

— Он не имеет значения сегодня вечером. Нора, твоя очередь.

Мой взгляд снова скользит к Весту, а затем к Алексу, который ухмыляется.

— Секрет не обязательно должен быть обо мне. Да?

— Конечно, нет, — подтверждает он.

Я встречаю взгляд Веста. Он наблюдает за мной из-под этих густых бровей, одна со шрамом, другая целая. Затем я перевожу взгляд на брата.

— Когда Рафу было девять…

— О нет, — он стонет.

— О да, — говорит Алекс.

— Он проиграл в «Монополию» одному из наших кузенов и плакал шесть часов подряд. Его пришлось нести наверх, и он устроил истерику в своей комнате. Что ты там разрушил? Книги, да? Вырвал все страницы.

— Да, — бормочет он.

— Шесть часов? — спрашивает Джеймс.

— Я стремлюсь зарабатывать деньги. Что тут скажешь? — Раф посылает мне темный взгляд, и он не заставляет меня увядать. Не заставляет чувствовать вину.

Я улыбаюсь ему с триумфом.

— Упс.

Алекс поднимает руки.

— Слушай, приятель, это что, происходит каждый раз, когда ты проигрываешь в одной из этих игр? Поэтому ты исчезаешь на шесть часов?

— Шесть часов, — повторяет Вест, — плача?

— Большое спасибо, что поделилась этим со всеми, — говорит мне Раф страдальческим голосом. — Я очень это ценю.

— А я ценю. — Алекс протягивает руку, чтобы похлопать меня по плечу. — Отныне ты будешь играть с нами каждый раз.

Мои щеки теплеют.

— Я могла бы сделать хуже, Раф.

Он бормочет что-то невнятное и начинает сдавать карты. Напротив столом глаза Веста прикованы ко мне. В них есть улыбка, и мне не нужно слышать его речь, чтобы увидеть похвалу, которую он мне посылает. Отлично сработано. Жар распространяется вниз по груди, скапливается в животе.

Я поднимаю карты и прижимаю их к груди. Остальные делают то же самое. Алекс стонет, а Джеймс говорит ему заткнуться и перестать блефовать.

И вот игра начинается.