Игра в притворство

Глава 24

НОРА

Мне потребовалось больше времени, чем я хочу признать, чтобы прийти в себя после похмелья с вечеринки «Потерянный Рай», и на моём платье остались пятна и следы от когтей, которые я никогда не выведу. Я ни о чем из этого не сожалею.

В той ночи была магия. Я чувствовала себя живой, сталкиваясь с идеей настоящих мужчин и секса, когда это не просто в моей голове, а прямо передо мной. Вест снова поцеловал меня, и мне это понравилось.

Это было не просто приятно или мило. Это было потрясающе.

Я говорю об этом с Зейной по видеосвязи, и, несмотря на её профессиональный тон, её всё это забавляет. Особенно настойчивость Веста в том, чтобы я практиковалась сбрасывать маску. Что ты при этом чувствовала? — спросила она меня. Как ты думаешь, он прав?

Это был наводящий вопрос, потому что, конечно, прав. Это то, что сама Зейна твердила мне снова и снова. Я угождаю людям, подлетая слишком близко к солнцу⁶, заставляя людей любить образ меня. Не настоящую меня, с моей правдой и моими недостатками.

Я никогда не думала, что Вест Кэллоуэй окажется тем, кто увидит это так ясно. Он вырос в мире, где важен лишь фасад, наследие и внешний вид. И всё же он, кажется, одержим стремлением докопаться до сути вещей.

До моей сути, какой бы она ни была.

Когда я доводила себя до оргазма в прошлом, это никогда не было с реальным парнем. Это были какие-то смутные фантазии, образ мужчины, но не кто-то, кого я знаю. Это всегда казалось слишком интенсивным. Они слишком явно другие люди, с желаниями и потребностями, которые могут конфликтовать с моими.

Но прошлой ночью, под одеялом, я представляла Веста, его губы на моих. Его голос в моём ухе, говорящий, как хорошо у меня получается. Думала о том, насколько твёрдым он был из-за меня. Все фантазии, которые у меня когда-либо были, ожили с ним в главной роли.

Я кончила дважды и провалилась в мёртвый сон.

На следующий день его не было в доме. На этот раз я знаю, потому что спросила, и выяснилось, что он уехал из Фэйрхейвена по делам.

Остались только я и прислуга, шумная команда, с которой я с каждым днём узнаю друг друга лучше. Мелисса на кухне болтлива и забавна, и я взяла за привычку завтракать у кухонного острова, чтобы мы могли болтать, пока она печёт хлеб или готовит еду. У неё всегда есть кроссворд на столе и играет радио.

— Кот? — говорит она, когда я спрашиваю. — Я неделями пыталась его поймать!

— Я видела его в библиотеке. Он дал себя погладить, но чипа я не нащупала. — я ухмыляюсь ей. — Нам стоит купить кошачьего корма.

— Ты знаешь, чей он?

— Фэйрхейвена, — говорю я. Несмотря на протесты Веста, кот каждый раз выглядел здесь как дома.

С Эрнестом сладить сложнее. У меня такое чувство, что он обходит поместье, как капитан корабля, проверяя и перепроверяя, что всё соответствует его строгим стандартам.

Я с головой ухожу в работу до конца дня. Половина моих вещей уже готова, но я пробую новую модель для юбки и жакета, и у меня не совсем получается выкройка. У меня уходит весь день на то, чтобы вырезать, измерить и довести выкройки до совершенства.

К тому времени, когда садится солнце, мои плечи ноют от того, что я сижу сгорбившись, а у висков пульсирует лёгкая головная боль. На моём забытом телефоне ждут два сообщения. Мне не следовало радоваться, увидев имя, но я всё равно радуюсь, вспоминая давление его губ на моих.

Вест: Уехал по работе. Вернусь только завтра вечером. Всегда оставайся со своей охраной. Я бы предпочёл, чтобы ты не покидала Фэйрхейвен, но знаю, что не смогу тебя в этом убедить.

Фраза заставляет меня улыбнуться. Нет, он знает, что я плохо реагирую на приказы. Даже если мысль о том, что сталкер где-то там, в сочетании с простирающейся красотой Фэйрхейвена, делает меня более чем счастливой оставаться на территории.

Дом ощущается как живое существо, с историей, вырезанной в каждой стене. Он хранит секреты Веста. А он так неохотно делится своими собственными.

Забавно, как я думала, что это место будет ощущаться как тюрьма, а вместо этого оно стало убежищем.

Через несколько часов приходит второе сообщение.

Вест: Я знаю, что ты дома. Помню, что переписка с мужчинами была в твоём списке практики.

В животе закипает нервное возбуждение. Он прав, так и было. Планы, разговоры, просьбы. Всё это отнимает так много энергии.

Нора: Ты запомнил список наизусть?

Вест: Он у меня в бумажнике.

Нора: Ты перечитываешь его каждый день?

Вест: Конечно.

Нора: Не удивлена. Ты похож на отличника.

Его ответ быстр.

Вест: С больной головы на здоровую, великолепная.

Мои глаза прилипают к слову. Он притворяется. Я знаю, что это так, и всё же я почти слышу этот комплимент в его низком, тёплом голосе.

Мой телефон вибрирует, сигнализируя о входящем звонке, и его имя вспыхивает на экране.

— Алло? — говорю я.

— Привет, — его голос знакомо звучит в моём ухе, и я закрываю глаза от его глубины. На заднем фоне слышна тихая музыка и голоса. — Я рад, что ты ответила.

Я сглатываю.

— Да. Я просто… работала.

— Над дизайном? Как продвигается?

— Все идет… Ну есть проблемы с выкройкой, но, думаю, я наконец решила её.

— Конечно, решила, — говорит он. — Ты талантлива.

Эта похвала, сказанная так ни в чем не бывало, заставляет мой живот сжаться.

— Спасибо. Где ты?

— В Бостоне.

— Веселишься?

Он фыркает.

— Ни капельки. Я тоже постоянно на связи со службой безопасности. Ты в безопасности.

— Я знаю, — говорю я. — Спасибо. Ты где-то гуляешь?

— Да. Корпоративный выезд для руководителей Calloway Holdings. Пришлось засветиться. — он звучит раздражённо этим фактом, и моя улыбка становится шире.

— Может, тебе стоит попрактиковаться в установлении границ, — сладко говорю я, — И научиться просить то, что ты хочешь.

Он замолкает на секунду, а затем смеётся. Это низкий, тёплый звук, который скользит по моей коже.

— Ученица становится учителем?

— Я могу справиться с небольшими ролевыми играми время от времени.

— Можешь? Интересно. — его голос становится многозначительным, и мой живот снова сжимается. — Сходи со мной завтра куда-нибудь, бедовая.

Его голос — низкое скольжение по моей коже, требовательное, успокаивающее.

— Завтра?

— Ты свободна, — говорит он мне. — Я заеду за тобой. Мы повеселимся.

Я делаю глубокий вдох.

— Хорошо.

— Нет. Ты должна возразить. Скажи, что не можешь, но с радостью сходила бы в другой день. Скажи, что хочешь поехать сама.

— Но это сложно.

— Я знаю. Поэтому мы будем практиковаться, — говорит он. — Я заеду за тобой завтра. Надень что-нибудь красивое.

Я закрываю глаза.

— Спасибо, это очень милое предложение, но я занята завтра вечером. Как насчёт воскресенья?

— Ты слишком мила.

— Нет, я использую утвердительное установление границ! Это инструмент, над которым мы работаем с моим терапевтом.

— Как ты это назвала?

— Утвердительное установление границ, и я знаю, что ты услышал с первого раза.

Он снова усмехается. Мне нравится этот звук больше, чем следует.

— Услышал. Видишь, это хорошо. То, что ты меня позвала на это. И тебе не нужно кого-то утверждать, прежде чем устанавливать границу.

— Иногда нужно. Это очень полезно, на самом деле, особенно с людьми, которые мне небезразличны. — я делаю шаг вперёд, глядя в окно. Океан сегодня спокоен. Идеально блестящая поверхность. — Так я чувствую себя менее ужасно.

Он замолкает на секунду.

— Верно. Но волнуешься ли ты о каком-то случайном парне, который приглашает тебя на свидание?

— Возможно, — говорю я. — Но… Я просто хочу убедиться, что он не слишком расстроится. Или не разозлится на меня.

— Они злятся? — его голос опускается, и в нём слышен подтекст раздражения. — С тобой такое случалось?

— Один или два раза. В смысле, не яростно злятся, но да.

— Пошли они, — говорит он. — Если быть доброй, когда ты отказываешь, помогает тебе чувствовать себя лучше, тогда делай так. Но я не хочу, чтобы ты чувствовала себя обязанной. Ты мне ничего не должна, ясно? Я просто мудак, с которым ты была на одном свидании, и который достаёт тебя, чтобы ты сказала «да». Мы повторим.

Мы делаем это ещё три раза, и каждый раз, когда он спрашивает, я говорю ему, что хотела бы сделать вместо этого. Нет, я не хочу ужинать. Давай лучше сходим на прогулку на следующих выходных. Это постоянные переговоры. И в последней попытке я говорю ему, что меня интересует только дружба.

Вест усмехается.

— Даже тогда ты не можешь удержаться, не так ли?

— Что? Я же полностью тебе отказала! Я хороша в этом!

— Да, но ты всё равно предложила дружбу. Ты хочешь дружить со мной?

— С тобой-тобой или с ненастоящим тобой?

— С ненастоящим, — говорит он.

— Нет.

— Верно. Так что не предлагай ничего. Ты говорила мне, что боишься не оправдать ожиданий. Но ты тоже можешь устанавливать их.

Я закрываю глаза.

— Верно. Если у меня хватит смелости.

— Ты смелая. — ещё одна крупица похвалы. Я приберегаю её, складываю в тепло своей груди. Позади него слышен голос, ближе, чем шум на заднем фоне. Он звучит срочно. — Чёрт. Мне нужно идти.

— Твои обожающие поклонники зовут.

— Мне нужно произнести речь.

— Ты и её запомнил наизусть?

— Я буду импровизировать, — говорит он с той самой уверенностью, которой я так завидую. — И, Нора?

— Да?

— Я заеду за тобой завтра вечером. Мы потренируемся на другом свидании. Наше прошлое было…

— Я его провалила. Я знаю.

— Ты не провалила. Это не был тест, но он был информативен, — говорит он. — Мы повторим.

— Хорош».

Он колеблется на секунду.

— Береги себя.

— Разве это не твоя работа? — дразню я.

Он снова усмехается.

— Да. Так и есть.

— Повеселись, — говорю я. — Удачи с речью.

— Спасибо, проказница.

Этот разговор остаётся со мной на много часов после. Даже когда я разговариваю с мамой, как делаю это каждый день, и она уговаривает меня взяться за новую модельную работу, я всё ещё слышу голос Веста. Ты можешь быть той, кто устанавливает эти ожидания.

Мама действительно подтолкнула меня к моделингу. Но я никогда прямо не говорила, что не хочу этого. Я успокаивала, и улыбалась, и уклонялась, и тихо пыталась отказаться от обязательств. Может, тогда это было нормально. Я была моложе. Я делала всё, что могла.

Но сейчас я старше, и это моя жизнь.

На следующий день я сижу на кухне с Мелиссой, когда слышу, как открывается парадная дверь. Она настолько большая, что звук эхом разносится по ближайшим комнатам внизу.

Люди часто приходят и уходят. Эрнест. Охранники. Старшая горничная, садовники, сама Мелисса. Я почти не реагирую, сосредоточившись на разгадке шести букв в слове «непостоянный», на котором мы застряли.

Но шаги отдаются эхом на мраморном полу, направляясь на кухню.

Появляется Эрнест. Его лицо наполовину скрыто за гигантским букетом весенних цветов. Это взрыв зелени и розового.

Он ставит его на стойку и кладет рядом маленькую коробочку в обёрточной бумаге.

— Вам доставка, — говорит он.

— О боже. Мне? — я соскальзываю со стула и замираю. — Это не от… — Я позволяю словам замереть, в груди сжимается комок. Мне не нравится произносить это слово. «Сталкер» — это делает всё таким реальным и таким хищным. Я стараюсь не думать о том, кем бы он ни был.

— Нет. Не от него. — Эрнест произносит это слово с едва скрываемым отвращением. — Не волнуйтесь.

— Спасибо.

Его взгляд встречается с моим.

— Мне жаль, что вы оказались в такой ситуации.

— Спасибо. Я очень ценю это.

Он кивает, здоровается с Мелиссой и уходит с кухни.

Я смотрю на огромный букет. Ослепительное множество лилий, гипсофил и пионов. Практика получения подарков. Это было в моём списке. Это всегда увеличивало для меня давление. Когда парни приносят цветы или шоколад.

Когда мне было девятнадцать, я участвовала в показах в Милане для весенне-летних коллекций. Мужчина лет сорока, друг дизайнера, не прекращал дарить мне подарки. Они появлялись на моём столике для макияжа между показами.

Огромные, показные вещи, которые делали отказ ему ещё более трудным, потому что теперь я чувствовала, что должна быть ещё и благодарной.

Я тянусь к открытке, прикреплённой к букету, и переворачиваю её осторожными пальцами. Там, в размашистом мужском почерке, всего одно предложение. Я заеду за тобой в семь.

Предвкушение заставляет меня улыбнуться. Он прислал мне цветы. Вест прислал мне цветы.

Мелисса тихо свистит.

— Ты только посмотри! Это великолепно.

— Это действительно так, не так ли!? — я тянусь к маленькой коробочке в обёртке. — И её доставили в вазе.

— Он знает, как баловать девушку, — говорит она и возвращается к тесту, которое месит.

— Ох, мы не… то есть… мы не встречаемся, — говорю я ей.

— Конечно, нет, — говорит она так быстро, что я понимаю, что она меня поддразнивает. — Мне ничего не нужно объяснять.

— Спасибо.

— Но ты должна знать, — говорит она, — я работаю здесь годами, и у него никогда не оставались женщины.

— Ох. Это… хорошо.

Она слегка кивает и начинает напевать себе под нос, работая с хлебом. Она делает лучшие булочки, я так часто её хвалила, что теперь она уже закатывает глаза на мои комплименты.

Я разворачиваю маленькую посылку, которую доставили вместе с красивыми цветами, и осторожно открываю крышку. Внутри, завёрнутая в чёрную шелковистую бумагу, находится карточная игра. Не распечатанная. Новенькая.

На лицевой стороне изображена иллюстрация пушистых наручников. Под ней текст: Грязные разговоры для пар розовым шрифтом.

И я понимаю, что это свидание будет совсем не похоже на прошлое.