Игра в притворство

Глава 27

ВЕСТ

Она возбудила меня за ужином образом, как она касается себя раз или два в неделю. Это образ, который мне не следовало бы иметь, не следовало бы думать о нём, но теперь я не могу думать ни о чём другом.

То, как её глаза загорелись, когда я упомянул похвалу… Я подозревал, что мы подходим друг другу в этом. Но её красиво покрасневшие щёки подтвердили это.

Но воспоминание о будущих мужчинах, с которыми она будет встречаться, стало достаточно холодным душем, чтобы смыть жар и превратить его в лёд. Я ревную к мужчинам, с которыми она ещё не встретилась. Иррационально, отчаянно ревную.

И в ярости от всех способов, которыми они не смогут её заслужить.

Нора молча сидит рядом со мной в машине. Только когда я заезжаю на парковку у «Послесвечения», Нора издаёт сдавленный звук.

— О боже, — говорит она. — О боже.

Её выражение лица открытое. В нём есть что-то удивлённое, а затем нервное. И затем её взгляд снова возвращается ко мне.

— Перебор?

Она качает головой и отстёгивает ремень безопасности.

— Нет. Я раньше была в секс-шопе.

— Когда?

— Много лет назад. Я училась за границей. Мы с несколькими подругами зашли в один во время ночной прогулки. Мы в основном хихикали всё время. — она облизывает губы. — Это потому что я сказала, что никогда не пробовала игрушки?

— Мы купим тебе несколько, — говорю я.

Взгляд в её глазах, когда она смотрела на другие пары, остался со мной. Её увлечённость оральным сексом. О ней плохо заботились в прошлом, и я буду проклят, если это повторится снова.

— О. О. — веё голосе слышно возбуждение. — Мы можем посмотреть и на игрушки для тебя тоже.

— Мне не нужны.

— Все должно быть на равных! — говорит она и распахивает дверцу. Я следую за ней в магазин, лишь на секунду остановившись, чтобы кивнуть Сэму и Мэдисон. Они припарковались рядом с нами и следуют за нами в магазин на расстоянии нескольких футов.

Они лучшие из лучших. Они не будут комментировать место.

«Послесвечение» выполнен в элегантном декоре и бледно-розовых тонах, с улыбающимся сотрудником, который приветствует нас при входе. Первое, что мы видим, — витрина со сладостями. Взгляд Норы задерживается на ней, но затем она переходит к полке с ошеломляющим ассортиментом типов презервативов и лубрикантов. Больше вкусов, чем кому-либо может понадобиться.

Её каштановые волосы струятся по спине, и я теперь знаю, каково это — запускать в них пальцы. Запретное знание.

— XXL, — читает Нора на одной из коробок с презервативами. — Думаю, это покупка для тщеславия.

— Никогда не была с теми, кому нужны такие?

— Нет. Я знаю, что есть различия в размерах, но XXL? — она быстро оглядывается на меня через плечо, затем снова на упаковки. — А какого размера покупаешь ты?

Только не стояк снова, только не стояк...

Я засовываю руки в карманы.

— Те, что с ребрами для её удовольствия.

Она слегка смеётся и движется дальше вдоль полки, мимо лубрикантов.

— Умный способ уйти от ответа.

— Ты хочешь сказать, тебя интересует размер моего…

— Вест! — говорит она, бросая взгляд за меня, туда, где Сэм и Мэдисон стоят по бокам от входной двери. Она жестом показывает мне следовать за ней вглубь магазина.

Я ухмыляюсь.

— Они подписали NDA⁸.

— Всё равно, — говорит она.

Если сталкер следит за нами здесь... Тёмное удовлетворение разливается по мне, вытесняя чувство вины. Он должен видеть, как хорошо о Норе заботятся. Я хочу, чтобы мысль о том, сколько оргазмов я, вероятно, ей доставляю, мучила его.

Стань ещё безрассуднее, думаю я. Выйди из тени.

Чтобы я мог затянуть петлю вокруг него.

Нора останавливается перед очередным рядом игрушек. Все они из кожи. Она замирает и наклоняет голову.

— Это что…

— Полагаю, что да. — на одной из полок лежит кляп. — Не твоё.

— Ты осуждаешь мои фетиши, Кэллоуэй?

— Никогда, — говорю я ей. — Но я предполагаю.

Её взгляд задерживается на мне на секунду, прежде чем она поворачивается обратно к полке.

— Нет. Не моё. Не то чтобы я вообще знала, что моё…

— Ты знаешь, — говорю я. — Не делай этого.

— Не делай чего?

— Не преуменьшай то, чего ты хочешь. — я делаю шаг ближе, мои слова предназначены только для неё. — У тебя есть фантазии. Ты трогала себя годами. Ты знаешь, что тебя возбуждает.

Её дыхание замирает.

— Да.

— Ты знаешь, что тебе нравится, а что нет. И ты знаешь, что хотела бы попробовать». — я прислоняюсь к краю одной из полок. Кровь приливает вниз, но я не позволю этому отвлечь меня. — Не преуменьшай это. Ни со мной, ни с любым парнем.

Она облизывает нижнюю губу, и весь мир сужается до одного этого движения.

— Скажи мне, с чего мне начать здесь.

Я поднимаю бровь.

— Мы могли бы спросить сотрудни…

— Нет, — быстро говорит она. — Тебя.

Меня.

Я делаю шаг ближе и протягиваю руку. Она не колеблется, прежде чем вкладывает свою в мою. Тепло и торжество, одно и другое пронзают меня от прикосновения.

— Пошли.

Мы идём по проходу с дешёвыми полиэстеровыми костюмами. Медсёстры, дьяволы, горничные и ангелы. Я поворачиваю направо, и мы проходим мимо ряда хлыстов, весёл и наручников.

— О боже, — выдыхает Нора. — Посмотри на это.

Я останавливаюсь, её рука всё ещё в моей.

— Ага. Для тех, кто любит боль.

— Я читала об этом. Всё это БДСМ. Домы… и сабы, — говорит она.

— Да, — бормочу я. Среди моих друзей есть один такой, и открытие этого о нём было более интимным, чем я когда-либо думал. — Но в этом есть одна правильная вещь.

— Эм, в БДСМ?

— Да. — мы идём по проходу и поворачиваем за рядом пробок и игрушек, пока не добираемся до вибраторов. — Это вопрос доверия. И секс всегда должен быть о доверии.

— Я не думаю, что все так считают.

— Тогда они делают это разумно.

Мой голос звучит резче, чем я намеревался. Мысль о том, что Нора угождает людям и в постели, заставляет что-то во мне затвердевать от ярости. Не на неё. Никогда на неё. На мужчин, которые, возможно, не слушали.

Это заставляет меня ненавидеть свой собственный пол. Мысль о мужчинах на свидании, видящих её красоту, её доброту и её улыбки, и думающих только о собственном удовлетворении.

— Вест, — говорит она. Она смотрит на меня с нахмуренными бровями. — Ты в порядке?

— Да.

— И ты так делаешь? В сексе? — её щёки краснеют. — Это всё основано на доверии?

— Да.

С тобой так и было бы, думаю я. Заработать твоё доверие и получить возможность прикасаться к тебе было бы ебаной привилегией.

Вместо этого я протягиваю руку и беру один из маленьких карманных вибраторов в фиолетовой коробке.

— Ты любишь доставлять удовольствие другим. Но хороший секс — это и о том, чтобы доставлять удовольствие себе тоже.

— Этот маленький.

— В этом и суть.

Она переворачивает его и смотрит на описание.

— Ох. У него есть вибрации.

— М-хм. — я оглядываю ассортимент. — Есть и получше, думаю.

— Кто сделал тебя таким экспертом?

— Я же говорил. Мне нравится удовольствие. — я тянусь за другим, протягиваю его ей вместо этого. Забираю пулевидный и кладу обратно. — У этого есть функция всасывания.

Лёгкий, слышимый вздох вырывается у неё, посылая жар прямиком вниз по моему телу. Мой член твердеет и болезненно упирается в молнию.

Чёрт. Я думал, я буду лучше справляться в этой роли.

Какая иллюзия.

— Ох, — шепчет она. — Значит, его нужно прижимать к… к клитору?

От этого мои губы дёргаются.

— Нужно, да.

— Это интересно…

Её внимание приковано к игрушке в её руке, и, чёрт возьми, мне придётся поправить себя.

Я отворачиваюсь от неё и ищу что-нибудь побольше. Их много, но я останавливаюсь на вибраторе среднего размера изогнутой формы. Он предназначен и для внутренней стимуляции тоже. Без всасывания, если она сочтёт это слишком…

— Я думаю, — говорит она, — что хочу купить этот.

Она всё ещё смотрит на тот, что я дал ей. Образ того, как она его использует, проносится в моём сознании. Я отбрасываю его одной лишь силой воли. Сейчас не время. Но я знаю, что он вернётся. Вместе с твёрдостью, которой нужно сойти. Не представляй её согнутые ноги, её руку, сжимающую игрушку…

— Мы возьмём несколько, — говорю я ей.

Она смотрит на меня.

— Несколько?

— Да.

— И… мы?

— Заплати моей картой. — я протягиваю ей другой. — И этот тоже.

Она читает коробку, как инструкцию, как будто мы всё ещё в ресторане и она изучает варианты меню, и на её лице такое любопытное сосредоточение, что я кусаю язык. Мне нужно чертовски взять себя в руки.

Не думаю, что кто-либо ещё возбуждал меня так быстро, так легко, как она.

— Да, этот звучит хорошо, — говорит она.

— Ты это на самом деле имеешь в виду? Или ты говоришь это просто потому, что я его выбрал?

Она закатывает глаза, и ещё больше жара пульсирует во мне.

— Я не просто так это говорю. Я не пытаюсь постоянно угождать тебе, знаешь ли.

— Знаю. Ты делаешь это больше с другими людьми.

— Ага.

— Не знаю, польстить мне или обидеться, что ты никогда особо не задумывалась об этом со мной.

Она забирает у меня вибратор и ставит его поверх другого.

— Решай сам, Кэллоуэй, — говорит она с улыбкой.

Решай сам.

Значит, польщён. Больше чем польщён. Это чертовски разрушает меня, что я один из немногих, с кем она чувствует себя в достаточной безопасности, чтобы быть почти собой. Что она не изображает и не притворяется для меня, не дарит мне фальшивых улыбок и не скрывает своего мнения.

Она идёт вдоль длинного ряда всё более экстравагантных фаллоимитаторов. Ребристые, изогнутые, цветные, блёстящие. Вдохновлённые фантазией и болезненно выглядящие.

Она сияет под приглушённым светом магазина. Немного подвыпившая и опьянённая разговорами, что у нас были. Она такая хорошая девочка.

Я следую за ней и пытаюсь не представлять, как она использует вибраторы, которые я для неё выбрал. У меня не получается.

В конце прохода она замирает и быстро отступает на два шага назад.

— Что такое?

— Сэм и Мэдисон увидят нас у кассы. Они увидят, что мы покупаем. — она закусывает губу. — Я знаю, что мне не должно быть это важно. Мне просто нужна минутка, и тогда я это сделаю.

— Хочешь, я попрошу их отвернуться?

— Нет.

Она такая милая, вся взволнованная и горячая. Её лицо уже не та безмятежная, невозмутимая картина красоты, которую она демонстрирует на модельных съёмках. Теперь это прекрасный калейдоскоп её эмоций. Играющий на её щеках, в зелени её глаз, её полных губах.

— Хочешь, я их куплю?

Нора качает головой.

— Я должна сделать это сама. Я же не делаю ничего плохого.

— Нет, не делаешь. — я натянут как струна, удовольствие (скорее боль) от часов, проведённых на грани, играет у меня в висках и у основания позвоночника. Так что мне не следовало бы, но я всё равно делаю это. Протягиваю руку и приподнимаю её подбородок. — У тебя есть тело с желаниями и потребностями, как и у всех.

Её глаза — глубокого зелёного цвета вьющегося плюща, и полны доверия. Я опьянён этим, пьян от силы этого чувства.

Я провожу большим пальцем по её раскрасневшейся щеке.

— Тебе нечего стыдиться. То, что другие думают о тебе, не имеет значения. Ты имеешь право быть собой, бедовая. И ты имеешь право быть женщиной, которая хочет удовольствия.

Её губы приоткрываются, и тёплое дыхание омывает мой палец.

Я мог бы поцеловать её прямо сейчас.

Я хочу этого.

— Я сама их куплю, — говорит она. — Какой у тебя PIN-код?

Я улыбаюсь ей.

— Вот это моя девочка. Один-девять-один-два. Год, когда был достроен Фэйрхейвен.

Она улыбается под моим пальцем, и я пропадаю. Может, я всегда и был пропащим. Но это тот самый момент, когда я понимаю это, полностью и совершенно.

От неё уже не оправиться.