Игра в притворство

Глава 44

НОРА

Я понимаю, что давлю на него, что бьюсь о какие бы то ни было барьеры, возведенные им между нами. Мой брат. Моя девственность. Оба эти обстоятельства, кажется, значат для него больше, чем для меня, и часть меня хочет отступить, хочет проглотить слова.

Но большая часть меня ликует. Он не раз говорил мне быть собой, выражать свои желания с ним. И это слишком приятное чувство, чтобы останавливаться.

— Ты привезла его? — говорит он.

Я киваю.

— И он полностью заряжен.

Он стонет, уткнувшись в мою грудь, и проводит еще несколько минут, посасывая мои соски и трогая меня через белье, отчего мои колени становятся слабыми. Он не торопится. И наконец он откидывается назад, осматривая мои покрасневшие соски и влажное пятно на белье, кивая, словно доволен увиденным.

— Идеально, — бормочет он и втягивает меня в спальню. Я сажусь на край

кровати. Подкрадывается новая порция нервов, но это хорошие нервы, те, что я стала жаждать рядом с ним.

— Ты сегодня сильно давила на меня. Ты думала об этом, когда снимала

бикини там с Алексом? — спрашивает он.

— Да, — признаюсь я. — Он ничего не увидел. На мне была его рубашка.

— Но ты знала, что я увижу это, когда вернешься.

Я откидываюсь на кровати. Единственный клочок ткани на всем моем теле — между моих бедер, и он смотрит на меня так, словно голоден.

— Да, — выдыхаю я. — И ты заметил.

Вест проводит руками по моим бедрам, все еще стоя у изголовья кровати.

— Моя храбрая, милая девочка. Даже когда ты знала, что может случиться. Что я приду к тебе, изнывая.

— Ты изнываешь?

— Я уже прошел стадию изнывания.

— Я никогда раньше никого не дразнила. — я потягиваюсь, закидываю руки за голову. — Приятно быть желанной. Не страшно. Просто… приятно.

Его руки скользят вниз и раздвигают мои ноги.

— Я хочу тебя, милая. Ты знаешь, как тяжело было сосредотачиваться с тех пор, как ты показала мне, насколько ты была голая там? — Вест растягивается сверху на мне, его тело на моем, и целует меня.

Я стону в его рот. Он никогда раньше не лежал на мне сверху вот так. Никто не лежал. В этом есть восхитительная тяжесть, в нем, и я инстинктивно обхватываю его бедра своими ногами.

Его горячая кожа трется о мою грудь. Волосы на его груди щекочут мои

соски, и я целую его в ответ. Но он не задерживается там. Он движется вниз, мимо моих губ, к шее. Так трудно сосредоточиться, когда он там. Он тоже знает это, а его щетина только усиливает ощущения, проносящиеся сквозь меня. Устойчивое тепло пульсирует вниз по груди, животу, скапливаясь между ног.

Я приподнимаю бедра к нему, и он стонет у меня в шею.

— И теперь ты хочешь, чтобы я трахнул тебя вибратором, — говорит он. Он приподнимается на руке. — В этом дело, да? Ты хочешь, чтобы я помог тебе растянуться. Заставил кончить с чем-то большим внутри тебя.

Я быстро, нуждающе киваю. Он самый невыносимый мужчина, которого я когда-либо встречала. Я ненавижу, что он может заставлять меня чувствовать себя так, и думаю, что могла бы заплакать от благодарности, что он может. Я никогда раньше не чувствовала себя так. Никогда не хотела так раньше.

Это самая вызывающая привыкание вещь, которую я когда-либо испытывала.

— Мне кажется, все, что мы с тобой делали, это притворялись. — я скольжу рукой в его волосы и тяжело дышу, пока он целует мое тело. — Перед другими. Друг с другом. Теперь мы должны притворяться перед парнями, что мы не… что это не… что уроки не продолжаются. Может быть, поэтому я дразнила тебя сегодня. Я не могла притворяться достаточно хорошо.

Вест останавливается, его губы на моей грудине. — Ты не притворяешься со мной. — его голос хриплый. — Это единственное, чего ты не делаешь, бедовая. Ты настоящая со мной, когда мы одни. Моя рука ищет опору о простыню. Не находит.

— Вначале это было трудно. Теперь… Думаю, это слишком легко.

— Блядь. Ты знаешь, что со мной делает осознание этого? — он хватается за края моих трусиков, и нет никаких колебаний, когда он стягивает их по моим ногам. — Трогай себя, пока я достаю вибратор. Сможешь сделать это для меня?

Я киваю и опускаю руку, чтобы найти нежную кожу между ног. Смущение борется с желанием, почти болезненной необходимостью внутри меня.

— Да.

— Хорошая девочка.

— Он в моей сумке. Под… скетчбуком.

Он возвращается с фиолетовым шелковым мешочком и кладет его рядом со мной на кровать. Моя рука замирает, и он издает мягкий, одобрительный звук.

— Продолжай, — приказывает он и достает изогнутый черный вибратор. — Вот так.

— Я не брала лубрикант.

— Он нам не нужен, — говорит он. — Ты становишься прекрасно влажной сама. — он садится на колени у края кровати. Я вижу его лицо между моих бедер, над моей голой киской и моей двигающейся рукой.

— С этого момента, прежде чем мы выйдем из дома, мне придется приподнимать твое платье и проверять, не голая ли ты под ним.

Моя грудь горячая, дыхание учащенное. Не думаю, что мне когда-нибудь будет достаточно этого чувства. Медленно и комфортно терять контроль рядом с ним, потому что я знаю, что он здесь, чтобы поймать меня.

— Или что?

— Или тебя накажут. — он наклоняется и прижимает горячие поцелуи к моим бедрам, к тазовой кости, к клитору.

Мне было жарко ранее. Но теперь я чувствую, что начинаю тлеть, низкий огонь, тлеющий глубоко в животе. Я поднимаю левую ногу и упираюсь стопой в его плечо.

— Это не похоже на наказание. — мой голос не похож на мой. Низкий, ленивый и уверенный.

Его рот закрывается вокруг моего клитора, его язык движется вперед-назад, и из меня вырывается вздох. Вот тогда я чувствую, как толщина его пальца скользит внутрь меня.

— Это не наказание. — его голос хриплый. — Но в следующий раз будет. Тебе бы это понравилось, бедовая? Я хвалил тебя. Я учил тебя. Я тоже могу наказывать тебя.

— Да. — мое дыхание учащается.

Это все еще такое другое ощущение, его толстый палец движется внутри меня. Мы оба смотрим, как он медленно добавляет второй к первому.

— Ты тугая, — бормочет он. — Мы будем действовать медленно.

— Я не хрупкая.

— Я знаю. — он снова наклоняется и прижимает еще один поцелуй к моему клитору. Между его языком и медленно работающими пальцами он вводит оба внутрь меня и начинает медленный, ритмичный темп.

Мои бедра приподнимаются навстречу движению.

Он посмеивается, уткнувшись в мой клитор, и я почти кончаю тут же. Он отрывает губы и продолжает вводить пальцы.

— Ты ревнуешь? — спрашивает он. — в его горле звучит низкий стон. — Ты знаешь, я хочу тебя трахнуть. Это никогда не было проблемой. Ты такая добрая и такая милая. Я бы отдал свою правую руку, чтобы почувствовать, как ты кончаешь вокруг моего члена. Чтобы сказать тебе, как хорошо ты принимаешь меня.

Мои стопы скрючиваются на краю кровати, колени согнуты и раздвинуты для него.

— Пожалуйста.

Он вытаскивает пальцы из меня.

Я приподнимаюсь на локтях.

— Что ты делаешь?

— Я делаю то, о чем ты меня просила, — говорит он и тянется к вибратору. С этого угла он выглядит большим, и мои колени смыкаются. Несколько часов назад это казалось такой прекрасной идеей.

— Единственный человек, — мрачно говорит он, — к которому я должен помогать готовить тебя, это я.

Он снова целует мои ноги врозь и проводит силиконом вибратора по моим половым губам. Покрывая его, понимаю я. Его глаза почти черные.

— Помни, не бойся говорить со мной, милая. Будешь ли ты хорошей девочкой и скажешь мне, если станет слишком много?

— Да, — выдыхаю я.

— Хорошо. — его другая рука скользит вверх, чтобы ухватиться за мою тазовую кость. Заземляя меня и напоминая, что он здесь. Что мы делаем это вместе. Мои раздвинутые колени, его теплые руки, стук моего сердца.

— Дыши, — бормочет он. У входа возникает сильное давление, и он вводит его внутрь, всего на дюйм. Растяжение жжет. Я делаю еще один глубокий вдох и чувствую, как его большой палец рисует круги на моей тазовой кости. — Вот так. Расслабься.

Его рука движется вниз, находит мой клитор. Я делаю еще один долгий вдох, и жжение начинает стихать.

— Все в порядке.

— Да?

— М-м-м. Но ты больше, чем этот вибратор.

Он стонет. Это гортанный звук, наполовину подавленный в его горле.

— Да. Но это хорошая практика. Сможешь сделать это для меня, милая девочка? Сможешь попрактиковаться?

— Да, — выдыхаю я. — Я смогу.

Он вводит его еще на дюйм, и я никогда раньше не чувствовала себя настолько полной.

Что-то сдвигается внутри меня, жжение есть, но оно становится слабее, и его большой палец возвращается к моему клитору.

— Вот так. Ты можешь принять все это.

Что-то сдвигается, и он включает вибрацию. Это низкий уровень, но она

резонирует внутри меня, делает скользкое вторжение легче. Спустя секунду он наклоняет голову, чтобы прижаться поцелуями к моему клитору.

Это все слишком и недостаточно одновременно, и должно ли это чувствоваться именно так?

Почему я не могла делать все это раньше? Я думаю о годах, которые

потратила впустую, не чувствуя этого, не имея Веста, отвечающего за мое удовольствие.

— Это… Я…

— Я знаю, — говорит он, и следует еще один слабый толчок внутри меня.

— Теперь он полностью внутри. Ты так хорошо справляешься, детка. Видеть твою киску растянутой вот так…

Он держит его глубоко внутри меня и возвращается к тому, чтобы лизать мой клитор. Я чувствую себя растянутой и перевозбужденной, и вибрации глубоко внутри меня вызывают дрожь в нижней части живота.

Это напугало бы меня, если бы я не испытывала этого раньше.

Проходит еще несколько минут, прежде чем мое дыхание перехватывает и колени смыкаются. На этот раз оргазм начинается глубоко внутри. Это не легкая трепетная вещь, а глубокая приливная волна чувства. Я пытаюсь свернуться. Я не могу вынести это, мой рот приоткрывается на полукрик.

В следующее мгновение его рука уже там, давящее тепло против моей губы.

— Тш-ш-ш, милая. Блядь. Вот так. Дыши…

Мои глаза расширяются, прикованные к его, всего в дюймах от моего лица.

— Упс, — бормочу я ему в ладонь. Я не осознавала, что издаю звуки.

— Преступление — говорить тебе молчать, когда ты так прекрасно кончаешь. Но мы не можем позволить никому другому в этом доме услышать.

— Извини.

— Не извиняйся. Никогда за это. — он наклоняется, чтобы прижать лоб к

моему плечу и посмеивается о мою кожу. — Никогда не извиняйся передо мной ни за что.

Я подтягиваю его к себе, тяну, пока он не оказывается рядом со мной на кровати. Я чувствую себя выжатой тряпкой, опьяненной солнцем, счастливой, потной и теплой. Он проводит рукой вверх-вниз по моему позвоночнику.

— Мне это тоже нравится, — бормочу я ему в шею. — Я обожаю, когда ты обнимаешь меня.

Он тянется к чему-то, и затем мягкая простыня опускается на меня. На нас. Его рука возвращается к движениям вдоль моей спины.

— Я не уйду, пока ты не уснешь, — говорит он мне в волосы. — Ты и здесь в безопасности, милая.

Сон настигает меня быстро.