Игра в притворство

Глава 55

ВЕСТ

Дверь закрывается за ней, и я не могу ждать. Я уже иду, чтобы снова открыть ее.

— Что, — говорит низкий, яростный голос позади меня, — Это было?

Кто-то сидит в кресле в углу, у бильярдного стола. Наполовину

скрытый в тенях. Я не видел его, не думал, что кто-то может быть здесь.

Эта комната закрыта для бала. Но, конечно, он знает здесь дорогу.

— Раф?

Он проходит мимо бильярдного стола в тусклый свет комнаты.

— Вы двое... — он качает головой. — Это не притворство?

Я развожу руки в стороны, ладонями вверх.

— Я не хотел, чтобы ты узнал вот так.

— Нет? А как ты хотел, чтобы я узнал? — он поднимает руку, чтобы развязать бабочку на шее. — Вы планировали усадить меня и сказать, что вы пара, и попросить быть счастливым за вас?

Я не могу сказать да. Я не могу ничего сказать, и мои руки сжимаются в кулаки по бокам.

— Точно, — плюет Раф. — Я знаю, что ты не для отношений, а она была

под твоей защитой. Я попросил тебя об одолжении, и вот как ты отплачиваешь мне? Как ты отплачиваешь ей?

— Я не играю с ней.

— Точно, блядь, нет. — Гнев исходит от него волнами и заполняет

библиотеку. — Это из-за поместья? Моя сестра — твой запасной

план?

— Черт возьми, нет. Абсолютно нет.

— Ты слишком стратегичен, чтобы не думать об этом. — Раф делает шаг

ближе. — Заставить ее полюбить тебя, доверять тебе... затем сказать ей, что тебе нужна помощь на случай, если твои юристы не решат проблему. Она поможет тебе сохранить Фэйрхейвен и твою репутацию.

— Раф, это никогда не было планом. Никогда.

— Ты забываешь, что я тебя знаю. — он отворачивается от меня, его плечи вздымаются. — Как долго?

— Не надо.

— Как долго? — сквозь зубы говорит он.

— Когда мы начали притворяться на публике, мы также начали... наедине.

Никаких сестер — одно из старейших наших правил. Это было одним из первых вещей, что мы сказали, сидя в общей комнате в Академии Бельмонт, оглядываясь и понимая, что мы пятеро можем стать братьями, которых ни у кого из нас никогда не было. Мы потеряли Хэдриана, но мы четверо оставались верны.

До сих пор. Вот он я, более десяти лет спустя, и я нарушил его. Удар приходит быстрее, чем я могу увернуться. Я бы и не стал, если бы мог. Он

имеет на это полное право. Его кулак бьет меня по скуле, и боль расцветает.

Он всегда был чертовски хорошим бойцом. Отточенный днем и необузданный ночью, если он все еще посещает ринги.

— Как ты мог? — его голос разорван. — Ты взял ее к себе, ты обещал

держать ее в безопасности... Она слишком хороша для тебя.

— Я знаю, — говорю я ему. Я слишком хорошо это знаю.

— Когда я узнал, что ты привел ее на одну из покерных вечеринок Вив, я

задумался, не тронулся ли ты умом. Теперь я знаю, что тронулся.

Я сужаю глаза на него.

— Она сама по себе личность. Ты относишься к ней как к чему-то хрупкому, за чем нужно ухаживать. И она такая, черт возьми, конечно, такая. Но она также сильная, и яростная, а ты даже не позаботился, чтобы она знала основы самообороны! Ее преследовали месяцами, прежде чем она приехала ко мне, а ты не научил ее защищаться.

— Потому что ей никогда не придется. — он толкает меня, руками в мою

грудь. — Для этого есть мы. Для этого есть команды безопасности. Я

всегда буду защищать ее.

— Но как насчет того, что она чувствует? Не думаешь ли ты, что она бы лучше спала по ночам, зная, что у нее есть собственные навыки? Она была в ужасе, и она слишком боялась сказать тебе.

Раф качает головой.

— Я не хочу слышать, как хорошо ты думаешь, что знаешь мою сестру. Не упоминай снова ее привычки сна.

— Тогда ударь меня снова, — говорю я. — Мы дрались и раньше. Выкладывайся по полной.

Его плечи поднимаются.

— Ты не знаешь ее лучше меня, и ты не знаешь, о чем просишь, Вест.

— Конечно, не знаю. — Я поднимаю подбородок, подставляя ему неповрежденную сторону. — Ты и твоя мать оказывали на нее такое давление, чтобы она всегда была идеальной, что она даже не позволяет себе быть настоящей рядом с вами.

Удар приходится жестко, и я отступаю на шаг от напора.

— Не говори о ней, — говорит он мне. Сейчас передо мной нет и следа от того Рафаэля, каким он предстает обычно. Его бабочка развязана, и в его зеленых глазах сверкает ярость. — Она не твоя.

— Она и не твоя. Она принадлежит себе. — Я отталкиваю его. — Спроси ее, чего она хочет.

— Да, конечно, потому что это она задавала тон между вами, да? Я знаю ее. Она не встречается. Она не интересуется отношениями, а у тебя полно опыта.

— Ты не имеешь ни малейшего понятия, — говорю я ему, — О чем говоришь.

— И не хочу иметь. — Он подходит к тележке с напитками и хватает хрустальный графин с виски за горлышко. Он поднимает его в мою сторону, указывая пальцем.

— Не звони мне. Не звони ей. Держись подальше от моей семьи.

— Я не могу этого пообещать, — говорю я ему. — Это зависит от нее, чувак.

Выражение преданного гнева на его лице опаляет меня до глубины души. Но я не буду больше лгать ему. Он не вершитель судьбы Норы, и я тоже.

Только она сама.