Игра в притворство

Глава 19

НОРА

Вечеринка «Потерянный Рай» проходит в поместье по соседству с Фэйрхейвен. Во всём остальном оно кажется его полной противоположностью.

Старое здание высокое, с двумя башнями, вздымающимися к ночному небу. Вся подъездная аллея усыпана горящими факелами. Никаких величественных колонн или красного кирпича, как у Фэйрхейвена. Дом серый, вычурный. Что-то, что могло бы существовать в шотландской сказке.

Вест молчит рядом со мной в машине. В нём сегодня есть что-то замкнутое, будто он напряжён под тёмно-серым костюмом. Никаких запонок, две верхние пуговицы белой рубашки расстёгнуты. Словно он слишком спешил, чтобы подобрать мелочи.

Словно он погружён в свои мысли.

Он рассказал мне немного о вечеринке. Что приглашения на них очень ценятся, телефоны запрещены, а места всегда меняются.

— Кто будет здесь сегодня? — спрашиваю я его.

Он смотрит в окно на поместье. Всё в нём излучает собранную, полную готовность, от которой мой собственный желудок сжимается.

Он не отвечает, пока Артур не останавливается рядом с круглым фонтаном. В его центре — падший ангел, коленопреклоненный, с поднятыми крыльями и склонённой головой. Я никогда не видела ничего подобного.

— Все, — коротко бросает Вест. — Будешь рядом со мной?

— Обещаю.

— Охрана не сможет последовать за нами внутрь, но у этого места серьёзная безопасность. Ты будешь в безопасности.

Он выходит из машины и протягивает мне руку. Я принимаю её, и его длинные пальцы смыкаются вокруг моих.

Воздух густо пахнет горящими свечами. Они выстроены в ряд по ступеням, ведущим к поместью, и в пространство за ним.

«Потерянный рай» Милтона — это история об искуплении и искушении. Ангелы и дьяволы, рай и ад. Я сама разработала платье для вечеринки. Это отвлекло меня от работ, которые мне нужно создать для показа, но это было приятно, как и шанс — испытать дизайн вживую.

На мне ниспадающая белая ткань, которая обтекает моё тело и стягивается на талии. Оно было бы ангельским, если бы не тёмная подводка для глаз и слегка растрёпанные волны моих волос.

— Кто вообще устраивает эти вечеринки? — спрашиваю я Веста. Он засунул мою руку в сгиб своей.

— Кто-то с извращённым чувством юмора, — говорит он.

— Ты что-то скрываешь.

— Да. — он вздыхает. — Она проводит несколько таких вечеринок в год. У неё есть... аппетит к играм, скажем так. И у неё очень хорошие связи.

— Это место невероятное.

— Да, — напряжённо говорит он. — Она выбрала сегодняшнее место по причине.

Массивные дубовые двери со скрипом открываются перед нами. Они открывают большой холл, кишащий фигурами в различных костюмах. Несколько человек одеты в настоящих ангелов. Мне требуется секунда, чтобы разглядеть подносы, которые они разносят, и понять, что это официанты, несущие еду. Я замечаю и дьяволов. Я вижу, как один расхаживает по гостиной с подносом шотов.

Несколько людей останавливаются, чтобы поздороваться. Я улыбаюсь им всем и говорю «спасибо», когда женщина делает комплимент моему платью.

Вест протягивает мне бокал шампанского. Я с благодарностью принимаю его и завожу разговор с двумя людьми, стоящими рядом с нами. Это пара лет сорока, наверное, и я смутно узнаю одного из них из фильмов. Он ест устрицу, и, увидев мой взгляд, кивает в сторону смежной комнаты.

— Там только что открыли свежие.

— Звучит восхитительно, — говорю я. Вест всё ещё молчит рядом со мной. Это не похоже на него; на благотворительном вечере в Фэйрхейвене он командовал комнатой. Он говорил со всеми, будто знал их, или, по крайней мере, знал о них.

Сейчас он скован. Его глаза блуждают по винтовой лестнице в холле, мимо старых семейных портретов, висящих на стенах. Они выглядят как масляные портреты семьи. На одном из них — длинный разрез посередине. Всё место украшено цветами, лозами, вином. Это Рай.

Интересно, где же Ад.

Прежде чем я успеваю настаивать дальше, к нам подходит азиатка в мерцающем золотом платье. Её волосы цвета ночи, уложены высоко на голове и украшены тем, что выглядит как бриллиантовые стразы. Она выглядит вне возраста, ей может быть как тридцать пять, так и пятьдесят пять.

— Вест, — говорит она с широкой улыбкой. — Ты пришёл. Как прекрасно. — её взгляд скользит ко мне, и её улыбка не шелохнулась ни на йоту. — А это кто

— Ты прекрасно знаешь, кто это, — говорит Вест. Несмотря на напряжение, его голос ровен. — Это Элеонор Монклер. Моя девушка.

Я прижимаюсь к его боку и улыбаюсь ей, словно я самая счастливая девушка на свете.

— Очень приятно познакомиться.

Она осматривает моё платье, мои волосы, моё лицо. Её рассматривание занимает так много времени, что это должно быть нарочно.

— Вивьен Чо, — говорит она. — Очень приятно наконец-то видеть вас на одной из моих маленьких вечеринок. Твой брат бывает здесь достаточно часто.

— Мне жаль это слышать, — шучу я.

— Теперь у меня наконец-то полный набор. — её сверкающее внимание переключается на Веста. — Тебе нравится место, которое я выбрала для сегодняшней вечеринки? Мне пришлось подтянуть кое-какие связи, но как только у меня появилась тема, это должно было быть в Торн-Холле. И он не мог быть ближе к тебе.

— Неприлично, — говорит он.

Женщина снова смеётся, и я с удивлением смотрю на Веста. Его лицо такое твердое, словно высечено из камня. Я редко видела его таким, его выражение злое, безучастное.

— О, но в этом-то и веселье! — говорит она. — Это так хорошо подходит к теме, тебе не кажется?

— В этом ты права. Он здесь сегодня?

— Мне пришлось пригласить его, конечно, — говорит Вивьен. — Он когтями и зубами пробивался обратно. Медленно сколачивает очередное состояние.

— Я видел, — напряжённо говорит Вест.

— Может, мы получим от вас двоих маленькое шоу, хм?

— Я так не думаю. — его рука опускается на мою поясницу. — Я не люблю выступать на публике.

— Какая жалость, потому что я это обожаю. — она запускает руку в карман. Достаёт большой латунный ключ с красной лентой и вручает его прямо мне. Он тяжёлый на ладони. — Не забудьте заглянуть вниз.

Вивьен уходит, её бёдра движутся сквозь толпу.

— Кто, — спрашиваю я, — это был? И тебе не разрешается отвечать «никто».

Вест забирает у меня ключ и кладёт его в карман.

— Она проводит эти вечеринки несколько раз в год. Она... очень влиятельна. И её не стоит злить.

— Думаю, ты только что это сделал, когда сказал ей, что её вечеринка неприлична.

— Я сказал, что место неприличное. Не вечеринка.

— Ты споришь о семантике. — я делаю ещё один глоток шампанского. — И почему место неприличное?

Его челюсть напрягается.

— Не то, что мы будем обсуждать прямо сейчас.

Я настаиваю. Как он и велел мне.

— Ты сказал, чтобы я злила тебя. Чтобы практиковаться. Так что, возможно, я не оставлю это просто так.

Его взгляд сверкающе опускается на меня, и затем его губы изгибаются. Всего лишь намёк.

— Я так и сказал, да? Ты заставишь меня пожалеть об этих словах?

— Может, я попробую.

Он позволяет своей руке лечь плоско на мою поясницу, затем его глаза заостряются. Словно он только что осознал, что моё платье открыто, и его рука касается моей голой кожи. Она тёплая, и дрожь пробегает по мне от прикосновения.

— Хорошо, — говорит он. — Ты очень хорошо справляешься.

— Тем, что раздражаю тебя.

— Да. И ты чертовски хорошо отвлекаешь меня.

— Тебе сегодня нужны отвлечения?

— Не помешали бы. Нам нужно, чтобы несколько людей здесь увидели нас вместе.

Он направляет меня сквозь толпу, в другую комнату. Она большая. В центре стоит старинный каменный камин, но никакой обычной мебели. Как и в холле, место выглядит в основном заброшенным.

В одном углу стоит бармен, а в центре — большой покерный стол.

— Для кого мы притворяемся? — спрашиваю я. — Твоей матери здесь нет. Сталкера здесь нет.

Он смотрит на пространство.

— Некоторые из самых влиятельных людей мира приходят на вечеринки Вивьен. Слухи всегда расползаются. И я хочу, чтобы они расползлись.

Я смотрю на покерный стол, на задымленную комнату. Больше чем несколько человек бросают на нас взгляды. Прямо как на матче по поло.

— Люди смотрят на нас.

— Хочешь устроить шоу?

— Только не тащи меня на руках снова.

— Сломай каблук, и я это сделаю, — говорит он.

— Тогда я буду осторожна.

Он проводит нас мимо покерного стола. Здесь есть люди, которых я узнаю. Знаменитые лица, несколько знакомых. Люди, с которыми я иногда вижу, как разговаривает мой брат.

— Ты играешь? — глупый вопрос.

Я знаю, что да, мой брат проигрывает кучу денег в поездках, которые он совершает с парнями. Когда они проводят полнедели в глуши, выполняют задания, и совершают ошибки, и заканчивают всё это покерной игрой.

— Ты же знаешь, что да, — низким голосом говорит Вест. Он разворачивает нас так, что я оказываюсь спиной к игре, и смотрит через моё плечо на гостей. — Здесь сегодня кто-то из моей семьи, я думаю. Он никогда не пропускает игру.

— Кто?

— Мой кузен.

— Он часть схемы с сватовством?

— В некотором роде, — говорит Вест.

— Так что ты хочешь, чтобы мы устроили представление, — бормочу я и протягиваю руки, чтобы провести ими по его груди. Прижимаю их, как делала на наших тренировках по самообороне.

— Только не вздумай, — говорит он, — практиковаться в том, чтобы отвергать меня прямо сейчас.

— Но ты же хочешь, чтобы у меня это хорошо получалось.

— Хочу. И мы будем практиковаться дальше. Наедине.

Мои пальцы сжимают его лацканы. Он хочет, чтобы люди здесь думали, что мы пара. Слухи всегда разносятся с этой вечеринки…

— И ты меня не отвергай тоже, — шепчу я и приподнимаюсь, чтобы коснуться губами его щеки.

Вест замирает. Я никогда раньше не видела, чтобы парень так реагировал. Обычно это была спешка использовать момент, губы на моих, язык слишком быстрый.

Я опускаюсь на каблуки и улыбаюсь от восторга.

— Играешь на публику? — его глаза цвета виски нечитаемы.

— Я устраиваю представление. Разве не этого ты хотел?

Он усмехается. Это темный звук, и он такой же грубый, как и его щетина.

— Бедовая, если ты думаешь, что это квалифицируется как представление, нам придется поработать над нашими определениями.

Мой взгляд на мгновение опускается на его губы, а затем быстро отводится.

— Ты не производишь впечатление мужчины, который любит ПДН⁴.

— Кажется, ты много времени проводишь, размышляя о моей личной жизни, — бормочет он, снова скользя рукой вокруг моей талии. Туда, где, как он сказал, будет ее держать. — Пойдем. Осталось только одно место, где мы еще не были.

Я засовываю руку в карман его пиджака и достаю латунный ключ.

— Дай угадаю. Он ведет в ад?

— Ты догадливая, — говорит он. — Мне не стоит вести тебя туда, но я это сделаю, и заплачу за это цену.

Волнение заставляет кровь стучать в висках.

— Я справлюсь.

— Я знаю, — он наклоняется и берет мою руку. Переплетает свои пальцы с моими, как мы практиковали на днях, теплота против теплоты. — Сюда.

— Ты бывал в этом доме раньше.

— Много раз.

— Ты знал человека, который здесь раньше жил.

— Да. Но мы зайдем и выйдем, прежде чем он может появиться. Не его я ищу.

Он тянет меня по коридору через старую деревянную библиотеку. Все это место такое готическое, так отличается по стилю от Фэйрхейвена.

Он останавливается у украшенной резьбой деревянной двери, по бокам от которой стоит официант с радужными волосами и в костюме дьявола. Красные кожаные штаны и обтягивающий красный жилет. Сквозь волосы проглядывают рожки.

Вест показывает ключ. Они улыбаются и толкают дверь, открывая темную лестницу, ведущую прямиком в подвал.

Мы спускаемся в темноту и попадаем в комнату, которая похожа на пещеру и залита красным светом. Потолок низкий, поддерживается толстыми каменными колоннами. В воздухе висит дымок. Запах поражает меня первым — благовония, пот и какой-то густой парфюм.

Мы добрались до ада.