Игра в притворство

Глава 40

НОРА

Следующий день оказался безумнее, чем я могла себе представить. В Коста-Рике жарко, и парни задают бешеный темп. Днем мы занимаемся зиплайнингом во влажных, прекрасно зеленых джунглях. Я никогда не делала этого раньше, инструктор застегивает меня, но на лбу у меня уже выступил пот.

Должно быть, из-за жары. Я в последний раз дергаю за ремни и смотрю, как уезжают Джеймс, затем Алекс и Раф. В конце концов, на платформе остались только Вест и я. Инструктор тоже ушел, уверенный, что Вест знает, что делает.

— Как ты? — спрашивает он меня. Его собственное снаряжение затянуто туго, на нем бежевая льняная рубашка с закатанными рукавами и расстегнутыми тремя верхними пуговицами, обнажающими темные волоски на груди.

— Хорошо. Надеюсь. Высота — не моя любимая вещь, но я в предвкушении.

Его губы изгибаются.

— Ты это себе говоришь или мне?

— И то, и другое. — я смотрю на другую платформу. Я едва различаю

сквозь листву других парней, а мы здесь скрыты. — Мы одни.

— Да.

— Слава богу, — бормочу я и поднимаю край топа, чтобы вытереть лоб. Топ задирается почти до самого верха, обнажая живот… и спортивный бюстгальтер, что на мне. — Так жарко.

— Нора…

Я опускаю топ.

— Что?

Его взгляд прикован к моей груди, челюсть напряжена.

— Твоя очередь ехать.

— Ты хочешь от меня избавиться? — я делаю шаг ближе и кладу руку ему на грудь. Его взгляд скользит к моим губам. — Нас отсюда не видно.

— Я знаю, что не видно. — он склоняет голову и на мгновение касается моих губ своими в быстром поцелуе. — Но не думай, что я не понимаю, что ты делаешь.

— И что же я делаю?

— Ты флиртуешь.

— Я учусь просить то, что хочу. А хочу я прямо сейчас… — я приподнимаюсь на цыпочках и прижимаю губы к краю его челюсти. Я перемещаю их на дюйм ниже, и еще на один, пока не целую его шею. — Узнать, нравится ли тебе это так же, как понравилось мне.

Вест стонет, его кожа вибрирует под моими губами.

— Это не вопрос.

— Разве нет? — я кладу руку ему на грудь и скольжу ею вниз… до самого пояса его брюк. — Я хочу знать, что тебе нравится.

— Наши уроки — о тебе.

— Они о сексе, разве нет? За исключением того, что у нас его нет.

— Верно. Мы занимаемся… всем остальным. — его рука находит мой подбородок, и он приподнимает мое лицо. — Ты пытаешься вывести меня из себя.

— И это работает?

Он с дразнящей медлительностью проводит губами по моим.

— Сама скажи, — бормочет он и подает бедрами вперед.

Моя рука касается явной твердости.

— Упс.

Он запрокидывает мою голову и снова наклоняется, чтобы поцеловать мою шею. Мне пришлось пользоваться косметикой, чтобы скрыть его засос.

— Черт, ты так вкусно пахнешь.

— Я говорила серьезно. Мне жарко, — говорю я. Глаза сами закрываются от ощущения его губ на моей коже. От этого в голове становится туго, и я не могу думать.

— Еще бы, черт возьми, нет, — бормочет он. — В этом всегда и была проблема.

— Каллоуэй! — рычит голос. — Ты сегодня собираешься присоединиться, или как?

Вест стонет у меня в шею и отступает на шаг. Он прислоняется к стволу дерева и опускает руку, чтобы прикрыть свою выпуклость через брюки.

— Поезжай первая, — говорит он.

— Прости.

Его глаза сужаются.

— Ты ни капельки не сожалеешь.

Я улыбаюсь.

— Нет. Не сожалею.

— Поезжай. Ты и здесь натворила достаточно, — говорит он, но сам тоже не выглядит сожалеющим.

Остаток дня проносится вихрем событий. День заканчивается сплавом по бурной воде, и к тому времени, когда мы оказываемся внизу, я сияю от уха до уха. Это было похоже на катание на лыжах, но куда менее контролируемое.

Вест был на задней части лодки с веслами. Моряк, какой он есть. Он заработал за это дополнительную фишку. К концу дня мы все выиграли изрядное количество. Алекс лидирует, и, по словам Джеймса, это обычное дело.

— Он тот, кто меньше всех заботится о своей жизни, — говорит он.

Мы сидим в баре в квартале от виллы. Стулья и столы стоят на песке, в нескольких футах катятся волны. Я снимаю туфли и зарываю босые ноги в песок.

Прошли годы с тех пор, как я вот так тусовалась с друзьями брата.

Джеймс все еще самый молчаливый. Когда он говорит, он делает это язвительно. Прямо как я его помню. Его английскость — разительный контраст с шотландской наглостью Алекса.

Вест сидит напротив меня. На нем темно-синяя рубашка, две верхние пуговицы расстегнуты, рукава закатаны. Его длинные ноги широко расставлены, и он пьет из бокала ром.

И его внимание часто уплывает ко мне. Особенно когда я закидываю ногу на ногу в коротком платье или отхлебываю свой напиток. Словно его глаза не могут не блуждать в мою сторону, даже если выражение лица остается нейтральным.

Я никогда раньше не чувствовала такой власти. Знать, что ты желанна, и упиваться этим. Когда мой брат уходит в туалет, я намеренно перекидываю волосы, обнажая отметину, которую оставил Вест.

Его взгляд сразу же фокусируется на мне. Его глаза сужаются с предупреждением. Сегодня вечером я не замазывала след косметикой.

Я пожимаю плечами и снова закидываю ногу на ногу. На мне нет нижнего белья, но Вест этого не знает. Пока что.

Его челюсть сжимается.

— Нора, — говорит Алекс. Он сидит справа от меня, его длинная рука перекинута через спинку стула. — Как тебе поездка пока что? Оправдывает ожидания?

— Знаешь, думаю, теперь я понимаю смысл «Потерянных выходных». Это заставляет чувствовать себя живым. Поэтому вы, парни, это и делаете?

Алекс кивает.

— Ничто не заставляет забыть о переговорной комнате быстрее, чем прыжок со скалы.

Джеймс фыркает. Даже в такую жару он в свежей белой рубашке.

— Некоторым из нас не нужно прыгать со скал, чтобы чувствовать себя живыми.

— Нет, — парирует Алекс с кривой ухмылкой. — Некоторые из нас просто никогда этого не делают, да?

— Я вполне жив. И ты не засиживался в переговорных достаточно долго, чтобы жаловаться на них, — говорит Джеймс. — Ты забрасываешь свою компанию.

Алекс качает своей каштановой головой.

— Она работает сама на себя. Мне больше интересно, как Нора. Как дела со сталкером?

Джеймс опускает бокал.

— Алекс.

— Нам не положено об этом говорить?

Мой взгляд скользит к Весту, но он просто смотрит на меня. В его взгляде есть уверенность, которая возвращает меня к самой себе.

— Все в порядке, — говорю я. — Можем говорить. Честно говоря, новостей не так уж много. Но мы надеемся, что теперь, когда я уехала, он сделает что-то глупое. Притворство с Вестом пошло на пользу. Кажется, это немного выбило его из привычной колеи.

— Нора в безопасности, — говорит Вест. — Мы затягиваем петлю, но этот процесс занял больше времени, чем хотелось бы.

— Этот парень — профессионал, — говорит Джеймс. — Мне это не нравится.

— Мне тоже. Я этим занимаюсь, — говорит Вест. Я знаю, что это так. Его команда ищет закономерности на основе списков имен, которые предоставили и Раф, и я. Каждая съемка за последний год, расписанная по пунктам и представленная им.

— Каково это — притворяться, что встречаешься с Вестом? — Алекс смотрит на меня с ухмылкой. — Скажи, что это ужасно, пожалуйста.

— Ты правда хочешь знать?

— О, да.

— Снабди нас боеприпасами, — говорит Джеймс.

Я смотрю на Веста. Он встречает мой взгляд своим, и в его глазах сухая усмешка.

— Это было… настоящим учебным опытом.

Джеймс смотрит на меня.

— Чему ты научилась?

— Только тому, насколько он может быть надоедливым, — предлагает Алекс. — Что он утверждает, что ненавидит быть главным, но почему-то всегда оказывается у руля. Он обожает выполнять свой долг. Каким бы он ни был. Думаю, это его фетиш.

— То, что ты владеешь какими-либо знаниями о его фетишах, тревожит, — говорит Джеймс.

— Ни один из вас не знает моих фетишей, — спокойно отвечает Вест. Он все еще смотрит на меня, и я слышу его в своей голове, шепчущего сладкие, грязные похвалы. — И тебя не спрашивали. Спрашивали Нору.

— Что ж… — я поднимаю руку и потираю шею. — Он на удивление хорош в притворстве. Работает на публику, когда захочет. Но он еще и упрямый. Неизменно честный. Любит поспорить.

— Все правда, — говорит Джеймс.

— Ты уже обнаружила его коллекцию кукол? — спрашивает Алекс.

Я смотрю на него. Большой шотландец смотрит на меня слишком яркими, слишком невинными глазами.

— Нет.

— Он может стесняться этого, но это нечто впечатляющее.

Вест стонет.

— Снова начинается.

— Его второе имя — Мод, кстати.

— Нет, это не так.

— Было с нашего первого года в Бельмонте. Мы его заново окрестили. Не так ли, Джеймс?

Джеймс поднимает бокал.

— За Вестона Мода Каллоуэя-младшего, величайшего в своем роде.

Я смеюсь и встречаю взгляд Веста, полный раздражения. В жилах все еще течет адреналин после сегодняшнего дня и второго за вечер маргариты.

— Я не знала! Было бы здорово узнать об этом, когда твоя сестра допрашивала нас о вторых именах на семейном ужине.

Он качает головой, но его губы изогнуты.

— Мне нравится, что вы притворяетесь и перед его семьей, — говорит Алекс. — Ты оказываешь ему реальную услугу, знаешь ли.

— Удерживаю его мать от того, чтобы подбрасывать ему красивых женщин? — я снова закидываю ногу на ногу. Платье задирается еще на дюйм, и взгляд Веста опускается. — Да, я оказываю ему такую услугу.

Джеймс смотрит то на Веста, то на меня, его серые глаза сужаются.

— Ну, ты помогаешь ему выиграть время, — говорит Алекс.

— Выиграть время?

Вест наклоняется вперед.

— Нам стоит заказать еще выпивки.

— Да, стоит. — Раф появляется позади Веста и хлопает его по плечу. Вест напрягается. Словно от прикосновения ему было больно. — Следующий раунд за мной.

— Я пойду с тобой. — я встаю, чтобы присоединиться к нему, и не забываю взять с собой телефон.

Раф заказывает еще один раунд и прислоняется к стойке бара.

— Ты хорошо справляешься, — говорит он. — Не отстаешь.

— Не отстаю? Я планирую выиграть в покер.

Его ухмылка расширяется.

— Ты помнишь, как играть?

— Конечно. Ты и Джеймс учили меня на каникулах, помнишь? — спрашиваю я. Джеймс провел несколько каникул у нас во времена учебы в школе-пансионе. Он чередовал: иногда у нас, иногда у Веста.

— Это было много лет назад.

— Я все еще помню, — говорю я.

Его взгляд падает на мою шею.

— Ты поранилась.

Черт. Я забыла убрать волосы.

— Просто ожог.

Он хмурится.

— Ожог?

— Ага, со съемок на той неделе, — говорю я, слегка пожимая плечами. — Они завивали мне волосы и подошли слишком близко.

— Идиоты, — бормочет он. — Ты в порядке?

Я закатываю на него глаза. Ложь далась легко, но сердце колотится сильно.

— Да. Я переживу это серьезное оскорбление против моей персоны.

Брови Рафа взлетают.

— Ты сегодня в хорошем настроении. И всю поездку такая.

— Мне весело.

— Я вижу. В тебе есть что-то… другое. Ты выглядишь счастливее.

— Может, так и есть. Переезд в Нью-Йорк был хорошим решением. — я качаю головой. — Даже если мама до сих пор спрашивает меня почти каждый день, когда я вернусь во Францию. Она, кажется, не может этого принять.

— Нам всем будет спокойнее, когда ты снова будешь ближе к дому. — он протягивает бармену крупную купюру. — Идешь?

Я качаю головой.

— Я закажу кое-что еще для себя.

И я собираюсь написать Весту, что забыла надеть нижнее белье.