Игра в притворство

Глава 6

НОРА

Через несколько минут в мою дверь стучат. Я едва успеваю подойти, как ручка поворачивается, и вот он. Вест оглядывает меня, его глаза скользят от моих пальцев ног до встречи с моими глазами. Его лицо высечено из камня.

— Ты в порядке? — спрашивает он.

— Да. Это были просто цветы.

Он не ждет приглашения, просто входит, его глаза сканируют комнату.

— Это были просто цветы, которых там не должно было быть. Я видел их на пути сюда; мой глава безопасности забрал их. — на нем идеально сидящий угольно-серый костюм, и его волосы растрепаны, как будто он постоянно проводил по ним руками. — Мы проследим, из какого магазина их заказали, и получим их журналы учета.

Весь воздух вырывается из меня, исчезает, и все, что остается, — это пульсирующая головная боль и раздражение.

— Хорошо. Я просто не могу поверить, что он так быстро меня нашел.

— Я тоже. — Вест скрещивает руки на груди. В каждой линии его тела сквозит гнев. — У Рафа, возможно, есть утечка.

— Что?

— Кто-то в его команде, кто передавал информацию, либо намеренно, либо случайно. Похоже, это не первый раз, когда он это подозревает, просто не в отношении тебя. — Вест качает головой. — Мы решили, что твой брат не будет в курсе большинства деталей в будущем.

— Он не будет в курсе, — шепчу я.

— Не в письменной форме и не по электронной почте. Никаких местоположений, планов или конфигурации моей команды безопасности.

Мне холодно.

— Значит, он последовал за мной в Нью-Йорк.

— Похоже, что да. — глаза Веста сужены. — Так что, похоже, ты переезжаешь ко мне сегодня вечером.

— Меня проинформировали.

Его бровь взлетает.

— Счастье в твоем голосе захватывает дух.

— Ты тоже не можешь быть счастлив этому, — говорю я. — Твой дом далеко, верно?

— Час или около того. На Лонг-Айленде. — Вест поднимает одну из книг с выкройками, которые я оставила на столе, и пролистывает ее. — Время не… идеальное. Я устраиваю вечеринку сегодня вечером. Дом будет забит.

— Ты устраиваешь вечеринку?

Он смотрит на меня.

— Ты удивлена.

— Я слышала о вечеринках, которые вы, Раф, Алекс и Джеймс устраивали раньше. Разве вы не разгромили однажды виллу?

Напряженность вокруг его глаз смягчается.

— Нам было по девятнадцать.

— Достаточно взрослые, чтобы знать лучше.

— Так думали мои родители. И нет. Я не устраиваю такую вечеринку. Но приятно слышать, что ты знаешь обо всех моих подростковых ошибках.

Я фыркаю.

— Не обо всех. Уверена, Раф подверг цензуре большинство из них.

— Слава богу. — он смотрит на свои часы. — Нам следует уехать минут через пятнадцать. Собирай вещи.

— Разве мне не будет так же безопасно здесь? Сидеть на этом диване несколько часов, с окружившими меня охранниками? Я могу присоединиться к тебе, когда вечеринка закончится.

Вест скрещивает руки на груди. Он такой большой, слишком большой для этого пространства, и я ненавижу, что он хорошо выглядит, когда делает это.

— Нам нужно держать тебя в движении и непредсказуемой.

Он серьезен, и эта серьезность заставляет мой желудок сжиматься. Я думала, что ускользнула. Что я буду в безопасности здесь.

— Но человек прислал мне цветы. Не угрозу смертью, — протестую я. Это звучит слабо, неискренне. Я ненавижу, что мне страшно.

— Нора, — говорит Вест. — Ты думаешь, я в восторге от этого? Мы это переживем.

— Спасибо за твой энтузиазм, — сладко говорю я и отталкиваюсь от кухонной стойки. Я иду в сторону спальни. Чувствуй себя как дома вертится на кончике моего языка, но я не говорю этого. Я вообще ничего не говорю. Он остается в гостиной, а я плотно закрываю дверь в спальню.

И наконец делаю глубокий вдох. Слезы горячо наворачиваются, давя изнутри. Это должно было быть новым началом. Новым стартом. Но своими мягкими лепестками и нежным запахом прекрасный букет разбил все это в клочья.

Я считаю до десяти, а затем принимаюсь за работу с дрожащими руками. Всего несколько дней назад я развесила все свои платья на вешалках, а теперь мне придется снова все упаковать.

Раздражение течет под моей кожей, как ток. Я хватаю одно из платьев, винтажную бархатную вещь, которую моя мама носила в девяностых, и бросаю его на кровать. Оно сгодится для вечеринки, которую устраивает Вест.

Он прямо по ту сторону двери.

Она достаточно симпатичная, но скучная. Последний человек, с которым я бы когда-либо встречался.

Он сказал все это Александру, тоже одному из его и Рафа лучших друзей. Было поздно. Я стояла на балконе и подслушала их из сада у озера Комо. Они оба выпили, их голоса были тихими и насмешливыми.

Но они доносились.

Алекс спросил, не одна ли я. Это прозвучало как небрежный комментарий в его непринужденном шотландском говоре.

Вест усмехнулся. Я помню этот звук до сих пор. Его усмешку, а затем его низкий голос в ответ. Достаточно симпатичная. Скучная. Последний человек.

Но я никогда этого не забывала. Самодовольный, высокомерный мужчина.

Я натягиваю платье через голову и застегиваю молнию. Я всегда любила это платье. Оно без рукавов, с округлым вырезом, и облегает мое тело прямо до колен.

Прямо сейчас оно чувствуется как доспехи. Я вставляю ноги в пару туфель на низком каблуке и смотрю в зеркало. Мой макияж не пострадал, но я поправляю помаду и провожу расческой по волосам. Сойдет.

Я начинаю швырять одежду в одну из больших сумок. Я не складываю ее, просто запихиваю.

Это не то, чего я хотела. Ничего из этого не то, чего я хотела.

Мысль о том, чтобы остаться в поместье Веста, заставляет мой желудок сжиматься и граничит с гневом. Что этот сталкер, этот незнакомец, который, кажется, не может перестать меня беспокоить, снова меняет мою повседневную жизнь. Это так глубоко несправедливо.

Когда я наконец открываю дверь, глаза Веста расширяются на долю секунды, прежде чем его лицо возвращается к своей обычной маске безразличия.

— Ты выглядишь… уместно.

— Вау. Ты всем женщинам так делаешь комплименты? — спрашиваю я.

— Только тем, кто — сестра моего лучшего друга. — он тянется к моей сумке, но я отступаю на шаг.

— Я сама понесу.

— Тебе не обязательно. — он подходит ближе и забирает ее у меня из рук. — Держи.

Он прокладывает путь из квартиры. Прямо снаружи стоят двое охранников, которые встают позади нас.

Я киваю им обоим «привет». Должно быть, это самая скучная работа в мире. Мне стоит спросить их, разрешают ли им хотя бы слушать подкасты во время работы. Они бы прослушали кучу аудиокниг, наблюдая, как я скучно себя веду.

Тишина между мной и Вестом кажется густой и неудобной. Поездка в лифте длится целую вечность, дольше, чем я живу, и я с облегчением вздыхаю, когда мы наконец выходим в лобби.

Снаружи снова его машина с тем же знакомым добродушным пожилым водителем. Он улыбается мне, и я улыбаюсь в ответ.

Вест, похоже, нанимает персонал добрее себя. Я не знаю, это плюс или минус для него.

Когда мы садимся на заднее сиденье, Вест наконец нарушает молчание.

— Слушай, я знаю, что это не идеально ни для кого из нас, — говорит он. — Но нам нужно хотя бы выглядеть так, будто мы в хороших отношениях сегодня вечером. Люди там будут знать тебя.

Наглость. Я поворачиваюсь к окну, чтобы уйти от него. Но в этом маленьком пространстве бежать некуда.

— Я могу быть вежливой. И что ты имеешь в виду, знают меня?

— Ты знаменитая модель, — сухо говорит он. — Хотя ты, кажется, думаешь иначе.

— Я не знаменитая.

— Ну, тогда, известная? Выбирай любое слово, которое тебе нравится. Люди знают, что ты Монклер.

Интересно, то же самое и с ним. Что куда бы он ни пошел, люди знают, что он Кэллоуэй. Тот самый Кэллоуэй. В каждом поколении есть один наследник, который получает все, и он — из этого. Должно быть, у него есть завистливые кузены и братья с сестрами, прячущиеся за кулисами. Благословленный и обремененный фамилией, которая делает его постоянной мишенью.

Это может быть одна из немногих вещей, которые у нас есть общего.

— Какую вечеринку ты устраиваешь? — спрашиваю я.

Голос Веста становится тише.

— Это сбор средств. Там будут… люди, с которыми мне нужно будет поговорить.

— Ты сегодня вечером заводишь связи? Личные или деловые?

Он молчит некоторое время.

— И те, и другие. Мне нужно, чтобы ты была прямо рядом со мной. Охранники смешаются с толпой, когда мы приедем, и я не хочу, чтобы ты была дальше, чем на расстоянии вытянутой руки.

— Абсолютно никаких шансов, что мой сталкер волшебным образом получил приглашение на твою вечеринку меньше чем за час, — протестую я. — Просто чтобы мы оба были в курсе.

Он бросает на меня взгляд, в его глазах что-то вроде восторга.

— Мне нравится, когда ты огрызаешься. И нет, вероятно, не получил. Но я не буду рисковать.

Машина замедляется у двух больших, замысловатых кованых железных ворот. Посередине — замысловатая буква К. Они распахиваются, когда машина медленно движется вперед.

И вот он, Фэйрхейвен.

Я никогда не видела дом, который семья Кэллоуэй называла домом более века. Знаменитый предок Веста, Кэллоуэй, который начал все это, построил его во время Позолоченного века на знаменитом Золотом Берегу Норт-Шор. Фэйрхейвен лежит на самом дальнем краю Кингс-Пойнт, прямо у Атлантического океана.

Сам дом стоит в конце длинной, хорошо освещенной подъездной дороги. Он весь из красного кирпича, с белыми колоннами и зеленым плющом, и в несколько этажей высотой.

Свидетельство семьи, которая когда-то была самой богатой в Америке, когда блестящее нью-йоркское общество строило особняк за особняком вдоль Норт-Шор. Немногие остались. Те, что остались, — это музеи, отели, кампусы колледжей. Очень немногие до сих пор находятся в частной собственности.

Артур останавливает машину прямо у главных ступеней, ведущих к двойным дверям Фэйрхейвена. Дом еще больше вблизи. Симметричный, ухоженный, потрясающий. Я выхожу на гравий. Зажженные факелы обрамляют ступени, и изнутри доносится нарастающая музыка.

— Добро пожаловать, — говорит Вест рядом со мной, — В Фэйрхейвен.

Я отвожу плечи назад. Его дом полон гостей. Я уже вижу некоторых из них, выходящих через открытую дверь, движущихся за большими, бело-окаймленными окнами.

Мы входим в прихожую. Белые мраморные плиты слабо отдаются эхом под моими каблуками, заглушаемые звуками живой музыки и болтовни. Потолок арочный, высокий, с величественными лестницами, изгибающимися по обеим сторонам прихожей.

Несколько человек поворачиваются к нам. В сторону Веста бросают улыбки, несколько приветствий, интересовались, где он был. Я надеваю свою лучшую улыбку рядом с ним. Это одна из вещей, которым я научилась за годы моделинга. Улыбайся. Выгляди счастливой. Никогда никому не давай знать, что тебе неловко, или ты расстроена, или тебе больно. Никогда никому не позволяй видеть себя.

Позволь им видеть то, что они хотят.

Вест пожимает руки и пробирается в большую гостиную.

— Это твой дом — шепчу я рядом с ним. Я знаю, что он унаследовал Фэйрхейвен, но не представляла, что он такой большой. В центре гостиной — замысловатый каменный камин, окруженный людьми с напитками в руках, которые разговаривают.

— Я позабочусь, чтобы позже тебе устроили настоящую экскурсию.

Затем он останавливается на месте. Я следую за его взглядом на другую сторону комнаты, где под двумя эркерами сидит на футоне женщина. Ей может быть лет пятьдесят или шестьдесят, трудно сказать. Волосы каштановые, на оттенок светлее, чем у Веста.

И она смотрит прямо на нас.

Вокруг нее — группа женщин моего возраста. Они разных национальностей и все красиво одеты. Некоторые сидят, некоторые стоят. Похоже, она — королева, держащая двор.

— Твоя мать? — предполагаю я. Сходство не бросающееся в глаза, но оно есть. А я провела больше времени, глядя на Веста, чем когда-либо призналась бы вслух.

— Да. — Он смотрит на меня, и в его выражении есть напряженность. — Ты хотела попрактиковаться в свиданиях?

— Эм, да. Я же говорила тебе, не так ли?

— Точно говорила. — он снова смотрит через комнату. Его мать теперь на ногах и идет к нам. Женщины, которых она развлекала, остаются на месте у эркеров. Несколько оценивающе разглядывают Веста. — Потренируйся со мной, — говорит он. — Сейчас.

— Быть твоей… ты имеешь в виду, притвориться, что мы вместе?

— Да, — отрывисто говорит он. — Ты хочешь больше встречаться. Я хочу меньше встречаться. Давай поможем друг другу сегодня вечером.

Я моргаю, глядя на него. Глаза цвета виски смотрят на меня сверху вниз, и та левая бровь со шрамом, и внезапно становится трудно дышать. Притворяться, что встречаемся… с Вестом.

Парнем, в которого у меня когда-то была глупая, дурацкая маленькая подростковая влюбленность, пока он не раздавил ее своим сапогом. Слишком скучная, сказал он. Последний человек, с которым бы я встречалась.

— Скажи «пожалуйста», — говорю я ему.

В глазах Веста вспыхивает веселье, и он наклоняется еще на дюйм.

— Пожалуйста, Нора.

— Думала, ты никогда не спросишь. — я продеваю руку под его и поворачиваюсь лицом к его матери.