Игра в притворство

Глава 9

НОРА

На следующее утро я просыпаюсь с головной болью.

Солнечный свет льется сквозь занавешенные окна. Пространство большое, роскошное. Я не рассмотрела его как следует прошлой ночью, после того как Вест оставил меня у двери в мои комнаты. Во множественном числе.

Я медленно сажусь, у меня пульсирует голова. Бутылка шампанского все еще на большом комоде рядом с моей кроватью, где я ее оставила. Мои сумки на другой стороне. Аккуратно сложенные и ждущие меня, как и сказал Вест.

Мебель здесь вычурная, комод из красного дерева, стены светло-голубые. На другой стороне есть ниша с окнами, которые открываются… на что?

Я сползаю с кровати и подхожу, чтобы раздвинуть занавески.

Окна открывают вид на большие сады в задней части владений. Я вижу часть террасы, где я болтала с Эмбер. На уровень ниже — все зеленое, изгороди и бассейн. Еще одна лестница вниз по террасным садам ведет к лодочному дому, построенному на берегу.

А дальше — океан.

Простирающаяся синева простирается за пределы владений, волны мягко шумят. Небо более светлого оттенка синего и усеяно облаками.

Этот вид, возможно, лучшее, что есть во всей комнате. Я пересекаю устланный ковром пол к двойным дверям. Они открываются в мою собственную маленькую гостиную, первое помещение в «комнатах», которые являются моими. Два дивана, телевизор, письменный стол. Оформлено в тех же классических, традиционных голубых тонах. Это сдержанно и богато одновременно.

Я иду в ванную комнату и прямиком в душ. Он находится рядом с красивой ванной на ножках, из которой открывается вид на океан.

Мне нужно будет попробовать ее.

Когда я выхожу из душа и смотрю на часы, уже почти одиннадцать, и я чувствую себя лишь чуть лучше.

И я в доме Веста.

Это знание чувствуется как заноза под кожей. Он может быть всего в нескольких комнатах отсюда. Прямо сейчас. Он близко, и он всегда будет близко.

Но нельзя отрицать, что я теперь тоже чувствую себя в большей безопасности. Может, это больше всего и раздражает. Мой собственный страх после того, как я увидела этот чертов букет.

Я боролась не с Вестом или Рафом, потому что я не боюсь. Боже, как бы я хотела, чтобы это было не так. А потому, что их забота заставляет меня чувствовать, что я им в тягость.

Особенно Рафу, и моей матери, которой я должна позвонить сегодня позже, иначе она сойдет с ума, что прошло двадцать четыре часа без контакта. Управлять чувствами всех остальных по поводу моей ситуации — это как ходить по канату, не оставляя места для моих собственных чувств.

Одержимость моего брата моей безопасностью началась за годы до того, как в картине появился сталкер. Паранойя моей матери тоже. Это восходит к более чем десятилетию назад, когда лавина схватила в свои когти Рафа и Этьена и оставила меня с одним братом вместо двух.

Я роюсь в своих сумках и нахожу чистую одежду. Я медленно одеваюсь, морщась, когда наклоняюсь, чтобы надеть носки. Да. Мне нужны вода и еда, и никогда больше я не позволю себе подобного.

Я заплетаю свои влажные волосы, когда тихий стук в дверь гостиной заставляет меня замереть.

— Эм. Здравствуйте?

— Мисс? Мистер Вест просил меня проверить, как вы, — говорит мужской голос. Должно быть, кто-то из прислуги.

— Одну минуту.

Я натягиваю свой любимый кардиган, небесно-голубой с маленькими вышитыми розами, и открываю дверь.

Это мужчина, с которым я познакомилась прошлой ночью. Он стройный и лет пятидесяти с небольшим, возможно, с зачесанными назад волосами с проседью.

— Доброе утро, мисс. Мы кратко общались вчера. Меня зовут Эрнест, и я управляющий домом здесь, в Фэйрхейвене. Не хотите ли позавтракать?

— Я бы не отказалась от стакана сока, — говорю я.

— Конечно. Я буду рад позже провести для вас экскурсию и помочь вам устроиться.

— Мне бы этого очень хотелось, спасибо.

Может, я тоже смогу спросить его, можно ли мне переставить кое-что в маленькой гостиной за пределами моей спальни. Мне понадобится купить швейную машинку и рабочий стол.

Эрнест выводит меня из моих комнат и вниз по парадной лестнице. Я позволяю своей руке скользить по отполированной деревянной балюстраде². Она гладкая, стертая от десятилетий использования.

Фэйрхейвен — это память о прошлом.

Это свидетельство богатства, которого больше не существует, о времени, когда первые семьи Америки сколачивали состояния на железных дорогах, стали и акциях. Когда гигантские дома, подобные этим, возводились вдоль этой береговой линии, возвышаясь над океаном, словно бастионы. Память о крошечном отрезке времени, который пришел и ушел.

Я увидела так мало Фэйрхейвена прошлой ночью.

Эрнест ведет меня по одной из изогнутых лестниц в прихожую, куда мы вошли прошлой ночью. Мраморный пол и деревянные панели, высокие потолки — все это потрясающе.

Я видела внешнюю часть дома вчера. Красный кирпич и белые колонны заставляют дом выглядеть так, будто он застрял между Старым и Новым Светом.

— Вы уже знакомы с вашим крылом, — говорит Эрнест, заходя в гостиную. Там есть другие люди, убирающие, передвигающие вещи. Приводящие место в порядок после вечеринки. — Я хочу повторить, что никто не войдет за первую дверь без вашего разрешения, за исключением плановой уборки.

— Спасибо, — говорю я. — Я ценю это.

Он проводит меня через гостиную, столовую и в буфетную. Есть также большая семейная кухня с массивным островом посередине и французскими дверями, выходящими на террасу.

— Обед подается на кухне около часа дня каждый день. Он предлагается всем гостям поместья и доступен для персонала. Ничего вычурного, — говорит он мне, — Но еда хорошая.

— Звучит прекрасно, — говорю я.

Эрнест ведет меня обратно через кухню в длинный коридор.

— В этом крыле находятся библиотека и кабинет мистера Веста, — объясняет он, указывая на массивные деревянные двери. — Библиотека открыта для всех гостей, но кабинет мистера Веста — частный.

Я бросаю взгляд на двери. Он за ними прямо сейчас? Я не видела его поблизости, не с тех пор, как прошлой ночью он оставил меня у двери в мои комнаты. Он молча протянул мне бутылку шампанского и затем исчез вниз по лестнице, обратно в зоны с гостями. Чтобы покорять, разговаривать. Он разговаривал с теми женщинами, которых привела его мать?

— А здесь, — говорит Эрнест, открывая большую французскую дверь, — Зимний сад.

Мы входим в светлую, воздушную комнату, заполненную растениями и плетеной мебелью. Солнечный свет льется через стеклянную крышу, согревая пространство. Запах цветов и влажной земли наполняет мои ноздри.

— О, — выдыхаю я. — Это прекрасно.

Лицо Эрнеста смягчается.

— Да, это так. Я подумал, мы могли бы присесть здесь. У меня для вас приготовлены кое-какие документы.

— Давайте.

Я сажусь в плетеное кресло, и Эрнест занимает противоположное. Документы? Меня интересует как Фэйрхейвен, так и сам управляющий.

— Я подготовил для вас руководство о жизни здесь, — он протягивает мне буклет. — Вся информация о персонале и их контактные телефоны на первых страницах. Эвелин Гривз — старшая горничная; Мелисса Дарэм — шеф-повар. Вы встречали Артура Уэбба; он отвечает за весь транспорт и управляет автомобилями владения. Но, — добавляет он, и его тон становится резче, — Я — управляющий домом. Если вы не уверены, к кому обратиться, вы всегда можете связаться со мной, и я делегирую.

Я смотрю с бумаги на него.

— Спасибо. Видно, что этим местом управляют, как хорошо смазанной машиной.

Его хмурое выражение слегка ослабевает.

— Да. Именно так.

— Как долго вы работаете здесь? — я улыбаюсь ему, тепло и дружелюбно.

— В следующем августе исполнится двадцать пять лет.

— Это невероятно. Вы, должно быть, знаете Веста почти всю его жизнь.

— Да, это так.

Я улыбаюсь, глядя на бумаги, и пролистываю их. Здесь есть детали о прачечной, контактах для экстренных случаев, Wi-Fi, как предоставить гостю доступ к входным воротам, исторические «анекдоты», обзоры всех членов семьи Кэллоуэй, прошлых и настоящих… Это руководство, но оно же и любовное письмо к поместью и семье.

— Я с нетерпением жду возможности узнать больше о доме, — говорю я. — Он действительно потрясающий, и я очень благодарна, что живу здесь.

Его хмурость исчезает полностью. Интересно, сколько времени было дано ему и остальному персоналу до моего внезапного прибытия. Час, может быть? Два? И все же мои комнаты были подготовлены, и у меня есть персональное руководство передо мной.

— Спасибо, — говорю я искренне. — За все это и за экскурсию. Я ценю это.

Губы Эрнеста изгибаются.

— Что ж. Пожалуйста. Если вы хотите больше экскурсии по территории, это тоже можно устроить. Яблоневый сад скоро зацветет. И у нас тридцать шесть различных видов роз.

— Правда?

— Да. Первые кусты уже имеют бутоны, особенно Margaret Merrils. — он прочищает горло и смотрит мимо меня в коридор. — Ваш завтрак скоро должен быть готов. Я знаю, что…

Я оглядываюсь через плечо, следуя за его взглядом.

В дверном проеме зимнего сада стоит Вест. Его высокая фигура силуэтом вырисовывается на фоне яркого коридора позади него, и он выглядит собранным так же, как прошлой ночью. Его руки в карманах темных брюк, а свитер цвета слоновой кости с косой вязкой обтягивает его широкую грудь.

— Ты проснулась, — говорит он. — Я вижу, Эрнест проводит тебе экскурсию.

Эрнест встает.

— Мы закончили с самыми важными частями.

— Хорошо. Дальше я сам.

Эрнест кивает и выходит из комнаты через другой выход, оставляя Веста и меня наедине в зимнем саду.

Он выглядит не хуже, чем прошлой ночью, и я немного ненавижу его за это. И за то, что он выглядит так же непринужденно уверенно, как я никогда, никогда не выглядела.

Он останавливается, положив руку на спинку стула, который только что освободил Эрнест. Я замечаю перстень-печатку на его пальце, такой же, какой годами носит мой брат.

Воздух кажется тяжелее.

— Я только что говорил с твоим братом, — говорит он. — Нам с тобой предстоит еще немного притворяться.