Игра в притворство

Глава 21

НОРА

— А он должен знать — спрашиваю я.

— Скорее всего, ему расскажут. Те, кто видел нас здесь.

А.

— Что ж, хоть за то спасибо, что нас не сфотографируют.

— Слава богу, — бросает он.

Но его слова наводят меня на мысли.

— Ты делал… это? На других вечеринках? — и тут я замираю. — О боже, а мой брат? Стой, не надо, не отвечай.

Он усмехается.

— Я же говорил, что я не люблю публичные спектакли.

— И всё же мы здесь, — говорю я.

За покерным столом несколько человек уже заметили, что Вест здесь. Один из них — парень на несколько лет старше нас, сидит прямо напротив, в поле нашего зрения.

Он широко раскрывает глаза, а потом снова смотрит на свои карты.

— Да, но мы не будем делать то, что делают остальные.

Другая рука Веста ложится мне на бедро, а его рука обнимает меня. Это властный, непринужденный жест. Он просто обнимает девушку, с которой пришел.

Выпивка помогла мне расслабиться. Я меньше витаю в облаках. Я провожу пальцами по его предплечью, лежащему на спинке кресла. Я никогда раньше так не трогала мужчину. Просто так, без ожиданий, просто чтобы почувствовать.

Рукав его рубашки закатан, а предплечья — мускулистые, покрытые тёмными волосками.

— Потому что ты не встречаешься с девушками. Вот почему тебя никогда не было на тех диванах.

— Нет, бедовая. Потому что, как я уже сказал, я ни с кем не делюсь. И это касается и чужих глаз, когда я довожу женщину до оргазма.

Его рука — большая, — лежит на краю подлокотника, а его слова разносятся во мне горячим эхом. Когда я довожу женщину до оргазма.

А я могла кончить только в одиночестве. Томные ласки в собственной спальне, под фантазии о безымянных, безликих мужчинах. Под истории и собственное воображение.

Но его рука... Что бы я почувствовала, если бы это был он?

Я легко провожу ногтями по его коже, от запястья до локтя.

— Для кого мы разыгрываем этот спектакль?

Вест наклоняется ближе к моему уху.

— Для человека в полосатом костюме. Он сидит прямо напротив нас.

Тот, кто не может оторвать от нас глаз.

— Это твой кузен?

— Да. — под моими исследующими пальцами его рука сжимает подлокотник. — Он надоедливый.

— Вы не близки.

— Нет. Не близки.

— И он должен поверить, что ты настроен серьезно? Или что ты влюблен?

Вест поворачивает голову, и я вижу его суженные глаза.

— А есть разница?

— Конечно. С чего бы он решил, что у нас серьезные отношения, а не то, что ты... просто привел сюда девушку, чтобы повеселиться?

Я поворачиваюсь у него на коленях. Это похоже на мои модельные съемки, где я позирую с мужчинами-моделями. Это постановка. Клинично. Игра.

Чтобы рассказать историю.

— Он должен думать, что все серьезно.

— Значит, я в тебя влюблена. Вот что ты говоришь.

Я кладу ладонь ему на грудь и улыбаюсь, словно очарованная его словами. Мой лоб прижат к теплой коже его шеи. Он приятно пахнет.

Его руки сжимают меня крепче.

— Да.

— Я хорошо притворяюсь, — говорю я.

— Да, я знаю.

— Я раньше так позировала на съемках.

Я беру его руку, ту, что обнимает меня за талию, и перекладываю ее себе на колено. Я играюсь с его длинными пальцами, переплетаю их со своими, и выгляжу, как самая счастливая, расслабленная и довольная женщина на свете.

Надеть эту маску нетрудно. Возможно, это и не маска вовсе.

Голос Веста звучит у моего уха.

— Ты часто позируешь с мужчинами-моделями?

— Иногда. Но сейчас я отказываюсь от большинства предложений о съемках.

По крайней мере, пытаюсь. Иногда это сложно, когда просит мой брат. У меня как раз через неделю съемка для Valmont, от которой я не смогла отвертеться.

— Они, наверное, приглашают тебя на свидания.

— Иногда, — снова говорю я. Мой палец проводит по его печатке. Золотая буква «Б» — Академия Бельмонт. Та самая школа в Вермонте. Та, в которую он ходил с моим братом, Алексом и Джеймсом. Я не знаю, что там произошло. Но Раф уехал туда неуправляемым подростком, а вернулся готовым к университету, с тремя лучшими друзьями, кольцом, которое никогда не снимал, и с целью.

— Ты когда-нибудь соглашаешься» — спрашивает он. Его другая рука теперь на моей пояснице, скользит по обнаженной коже.

— Почти никогда. Я говорю, что с радостью, но я так много путешествую...

— Ты врешь. — в его голосе звучит лишь ироничное понимание. Без осуждения. — Ты отказываешь им, завернув отказ в вежливость.

— Да.

— Ты самая хорошенькая лгунья, которую я встречал. — его большая ладонь тепло сжимает мою руку, лежащую на моих же бедрах, с переплетенными пальцами. — И ты делаешь это так легко. Но это не так, да

— Не всегда. — я снова смотрю на игру. — А почему твой кузен?

Он надолго замирает.

— Я говорил тебе, что от меня ждут наследника. Если его не будет, следующий Кэллоуэй по прямой линии — мой кузен Дейв.

— А Эмбер?

— Нет. Она это ненавидит. И я тоже. Я работаю над тем, чтобы это исправить, — бормочет Вест. — Но он мне чертовски неприятен, и я не хочу, чтобы он думал, что вот-вот получит... всё.

— Он может убить тебя. Вот же готовый мотив, да?

Он смеется. Этот звук заставляет меня полностью повернуться к нему.

— Вест?

— Твой ум иногда проделывает удивительные штуки.

— Но я не ошибаюсь.

— Нет, не ошибаешься. Жаль, что сегодня я не могу впустить внутрь охрану. — он не звучит озабоченным. Он звучит развлеченным, и его рука сжимает мою крепче. — Все смотрят на тебя. Тебя здесь раньше не было. Ты им интересна. И ты выглядишь...

Мое дыхание замирает. Слева от нас громкий стон прорезается сквозь музыку.

— Как что?

— Так, словно ты не принадлежишь этому месту, — говорит он. — Словно ангел, забредший в ад.

Его загорелая рука контрастирует с шелковой белизной моего платья. Оно съехало вверх, обнажив большую часть моих ног выше колен. Туфли на каблуках болтаются с высокой точки на его коленях.

— Я оделась в тему.

— Сокрушительно.

Еще один стон эхом разносится в пространстве, за ним следует низкий мужской вздох. Мои щеки пылают, но я не могу не взглянуть в сторону звука.

Его пальцы скользят по моей шее, щеке. Отводят волосы назад.

— Хочешь подойти ближе? Посмотреть еще?

— Нет, — слишком быстро вырывается у меня.

— Ты слишком чиста для этой вечеринки. Мне должно быть стыдно, что я привел тебя сюда. Что развращаю тебя.

— Но тебе не стыдно, — бормочу я. Мой взгляд падает на пару напротив, и все мое тело напрягается.

Они занимаются сексом прямо сейчас.

Он на коленях, а она лежит перед ним на спине. Он входит в нее медленными, волнообразными движениями. Ее глаза закрыты, а руки вытянуты над головой. Я вижу, как его толстый член исчезает и появляется между ее ног с каждым толчком.

— Это не может быть нормальным, — вырывается у меня.

Мои пальцы все еще лениво переплетены с пальцами Веста, и при моем изумленном тоне они вздрагивают.

— Заниматься сексом? — спрашивает он.

— Нет, но она выглядит так, будто это лучшее ощущение в ее жизни. — у меня снова кружится голова, а язык будто развязался. Сильнее, чем когда-либо рядом с Вестом. — А он даже не прикасается к ее... ее... боже. Неважно.

— Закончи мысль.

Все мое тело горит.

— Думаю, не стоит.

Его губы касаются моего уха.

— Некоторые женщины могут кончать от одного проникновения, но это редкость. Даже если она не кончит, она все равно может получать от этого удовольствие.

— Угу. Или, может, она просто играет, — говорю я, — Для своего партнера и для людей в комнате.

— Таков твой опыт в сексе?

— Я не думаю, что нам стоит говорить о моей сексуальной жизни.

— Но ты, кажется, очень интересуешься моей, — парирует Вест. — Ты же сама спросила несколько минут назад, занимался ли я именно этим на таких вечеринках.

Чёрт.

Я делаю свой голос дразнящим.

— Мне всё равно.

— М-м. По-моему, ты снова лжёшь.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Или я просто хорошо тебя читаю, — говорит он, его рука ложится на изгиб моей талии. Она большая и твёрдая, прижата к моему телу. Его большой палец всего в паре дюймов от моей груди. — Не притворяйся в постели. Если, конечно, не делала этого до сих пор.

— Я не собираюсь брать у тебя советы на тему того, что делать в постели.

В моём голосе одна бравада. Ещё одна ложь. Если бы он только знал, что у меня никогда не было секса. Максимум, что я делала, — это целовалась.

Это мой самый большой секрет и величайший стыд, и я скорее умру, чем позволю Весту это узнать.

— Хорошо. — его голос хриплый, он так не вяжется с бархатными шторами и клубами дыма. — Нам с тобой не стоит вести такие разговоры.

— Не волнуйся. Я не собираюсь звонить Рафу и пересказывать ему всё слово в слово.

— Если всё же соберёшься, предупреди, чтобы я усилил охрану.

Он слегка разминает шею и смотрит прямо перед собой. На своего кузена Дейва в полосатом костюме. Его глаза прищурены, а кожа раскрасневшаяся. Интересно, сколько он уже выпил и сколько проиграл за тем столом. Вест говорил, что они играют не только на деньги.

Моё сердце бьётся часто. Может, это место, стоны вокруг, выпитые шоты — что-то из этого заставляет бабочек носиться у меня внутри.

— Он смотрит на нас, — говорю я.

Дыхание Веста обжигает моё ухо.

— Пора пустить в ход главные козыри, бедовая.

Его рука скользит вверх по моей обнажённой спине, оставляя за собой мурашки. Пальцы впиваются в волосы, он откидывает мою голову, приближая своё лицо к моей шее. Его губы скользят по щеке и опускаются к шее, словно он оставляет мягкие, едва ощутимые поцелуи.

С той лишь разницей, что это не так. Его губы не касаются моей кожи.

Я обвиваю руку вокруг его шеи. Пальцы робко впиваются в короткие густые пряди его волос. Он тёплый. И его лицо всё ещё уткнуто в мою шею, парит там, губы близко, но не соприкасаются, а щетина слегка колет мою кожу.

Игра на публику.

Мы оба притворяемся.

— Он все еще смотрит.

Я поворачиваюсь на коленях Веста, чтобы быть к нему лицом. Мои ноги теперь полностью перекинуты через его бедро, а платье опасно задралось вверх. Его рука лежит на обнаженной коже моего колена, палец — под шелком цвета слоновой кости.

— Гребаный извращенец, — бормочет Вест у меня в шею.

Это так неожиданно, что я хихикаю. Его объятие становится крепче, а я опускаю руку до его щеки и покрытой щетиной челюсти.

Я целовала его вчера, и мне понравилось. Именно ощущение безопасности от этого и жар, пульсирующий во мне, заставляют меня просить большего.

— Нам стоит поцеловаться. Чтобы точно продать эту историю.

Его глаза темнеют.

— Ты прекратила целовать мужчин просто из вежливости.

— Я не из вежливости. Завтра я снова ударю тебя коленкой. — я приближаюсь еще на дюйм, дыша одним воздухом с ним. — Ты сказал, что я могу практиковаться с тобой. Когда угодно, где угодно.

— Да, точно, — его взгляд опускается к моим губам. — В этот раз я не буду стоять смирно, бедовая. Особенно если я целую свою ненастоящую девушку при всех...

Он наклоняется медленно. Давая мне много времени, чтобы отстраниться.

Я не отстраняюсь.

Его губы касаются моих мимолетным, дразнящим прикосновением, от которого по коже бегут мурашки.

Никто раньше не целовал меня так мягко.

Обычно это было стремительное столкновение, чье-то лицо против моего, и вкус ожидания и требований. Это — совершенно не то.

Он приподнимает губы, замирая в полудюйме от моих. Как будто проверяя, все ли я еще здесь.

В ответ мои пальцы сжимаются в его волосах. Да.

Он целует меня сильнее, его губы движутся по моим с опытным жаром. Я остро осознаю каждую точку соприкосновения между нами — его руку на обнаженной спине, его пальцы на моем колене, его сильное тело подо мной.

Я не могу думать ни о чем, кроме ощущения его губ. Как будто ход моих мыслей остановился. Я сильнее впиваюсь пальцами в его волосы, касаюсь ногтями его кожи под ними.

Вест стонет. Звук вибрирует в его рту и переходит в мой. Его язык проводит по моей нижней губе — настойчиво, пытаясь что-то найти, и жар внутри меня сползает вниз и замирает между ног.

Ох. Ох.

Теперь он целует меня совсем не нежно.

Дышать трудно, но воздух мне сейчас и не нужен. Нужно только это.

Но он отрывается.

— Черт, — хрипло бормочет он.

Мой взгляд прикован к основанию его горла, где кадык нервно движется. Он хорошо пахнет. На вкус он еще лучше.

Прямо как в тот раз.

И в то же время все совершенно иначе.

Вест смотрит поверх меня на зал, его взгляд скользит по всему, словно он обозревает свои владения. Он даже не пытается отдышаться.

Я снова прижимаюсь лицом к его теплой шее, как будто просто играю роль. Пытаюсь скрыть свое учащенное дыхание.

Может, он не чувствует, что его мир перевернулся. С чего бы? Он сказал, что я последняя, с кем он станет встречаться. Он делает это ради своих целей, а не потому, что хочет.

Моя старая влюбленность должна оставаться мертвой. Мне просто нужно постоянно себе об этом напоминать.

Большой палец Веста проводит по коже моего бедра.

— Было хорошо, — наконец говорит он. — Ты справилась отлично.

От этих слов мне становится тепло. Может, не стоило, может, это звучит снисходительно, но, черт возьми, какая разница? Главное, что это тепло разливается до самых костей и позволяет расслабиться в объятиях его сильного тела.

Мне не нужно волноваться, что я ему нравлюсь, когда он сам уверяет меня в этом.

— На что они играют? — спрашиваю я, как будто он только что не подарил мне лучший поцелуй в жизни. Словно я снова вошла в роль. — Ты знаешь?

— Сегодня? — его губы у моего уха. — Дома. Компании. Яхты. Самолеты. Секс.

Последнее слово заставляет меня взглянуть на шезлонг в углу, на ту пару. Теперь она сверху. Она сбросила одежду и медленно движется над ним, уверенно покачивая бедрами.

Может, ей нравится это представление, думаю я. Может, ей нравится знать, что все смотрят на нее и им это нравится. Мужчина под ней заложил руки за голову и смотрит на нее, словно она повесила на небо луну.

Может, и это ей тоже нравится. Власть дарить кому-то удовольствие.

— Ты не можешь оторвать глаз, да? — голос Веста напряжен.

Он снова меня поймал.

Я томно прикрываю веки и снова смотрю на игру.

— Сложно не отвлекаться, — признаюсь я. — Как долго мы еще пробудем?

— Скоро уйдем. Мы сделали то, зачем пришли.

Я слегка поворачиваюсь у него на коленях, высматривая официанта. Я бы не отказалась еще от одного острого шота. Но именно в этот момент я чувствую это — не двусмысленную твердость подо мной.

Мне требуется несколько секунд, чтобы осознать, что это.

Черт возьми. Он же просто... сидит здесь. Дышит ровно и глубоко, одна рука на моей обнаженной спине, другая лежит на моем колене. Прижимает меня к своему телу.

Я слегка двигаюсь, чувствуя эту твердость, и он сжимает зубы.

О боже. Вест Кэллоуэй возбужден. Это знание пронзает меня, как тот самый шот, согревая каждую частичку тела. Как бы эта твердость выглядела? Каков он на ощупь?

Это из-за нашего поцелуя?

Мой взгляд снова возвращается к обнаженной женщине, которая скачет на своем партнере. Она прекрасна, с пышной грудью и округлыми бедрами. Должно быть, дело в ней. Он же тоже видит, как люди занимаются сексом. Конечно, он выглядел довольно равнодушным, но он же живой человек. Мужчина. Это нормально — реагировать на такое.

Наверняка, дело именно в этом.