Печатка Святої Маргарити

* * *

На світанні Марка розбудили крики і ґвалт, що доносилися із кабінету коменданта. Жалібно скавулів жіночий голос. Йому вторив добірними матюками чоловічий. Швед підхопився, прислухався… Чоловічий нагадував голос Порфирія Кашина. А жіночий…

Миттю накинув кителя, кинувся босим до дверей.

Там у кабінеті із закривавленим обличчям лежала розхристана і розпатлана Зоя. Над нею, приставивши до скроні наган, зачервонівшись у шаленстві, нахилився Порфирій Кашин.

— Прощайся с жизнью, тварь!

— Стоя-я-я-ять! — крикнув Марко. — Стоять, Порфирий! Мать твою, прекрати немедленно!

Палець Кашина на мить застиг над спусковим гачком.

— Товарищ Клєвєров? Ва-валериан Алексеевич… А что Вы здесь делаете? Откуда Вы взялись?

Від нього несло перегаром за версту. Шведові аж подих перехопило від смороду, що виривався з відкритого у здивуванні писка коменданта.

Марко відштовхнув Порфирія.

Гримнув постріл. Портрет Леніна на стіні підстрибнув, ніби у нього вселилася нечиста сила, і з дзенькотом полетів на підлогу.

Швед кинувся до Зої, яка заледве тямила, що з нею відбувається, підняв, обережно всадовив на стілець.

— Ты дурак, Порфирий? Ты что делаешь? — гукнув Кашину, дістаючи з кишені хустинку. — Ты зачем по вождю революции стреляешь?

— Товарищ Клеверов… эта тварь… эта тварь! Пригрел, называется, за пазухой змею…

— Совсем с ума сошел? Кто тварь? Товарищ Ленин?

— Нет… Нет! — Порфирій замахав руками, важко піднімаючись з підлоги. — Товарищ Ленин здесь ни при чем! Вот эта тварь! Зойка!

Марко тим часом змочив хустинку водою з графина й узявся витирати Зоїне закривавлене обличчя.

— Ты ей, идиот, чуть нос не сломал! Что случилось, Порфирий? — гаркнув до Кашина.

— Товарищ Клеверов! — віддихавшись нарешті, проказав той. — Эта сучка, которую я обогрел и дал возможность жить по-человечески, оказалась связанной с местными контрабандистами!

— Откуда такие сведения? — запитав Марко. — Доказательства какие есть?

— Я же вчера, — відповів Порфирій, наливаючи і собі води, — я же вчера полдня і всю ночь с хлопцами этих сволочей выслеживал!

— Оно и заметно, — скривився Марко. — Разит от тебя, как от…

— Они же через границу переправляли товары, оружие… Представьте, товарищ уполномоченный! — не вгавав Кашин.

— И что, поймал? Дали показания?

— Никак нет, товарищ уполномоченный… убежали. Одного ранил я лично. Смертельно, к несчастью. Зато накрыли их хату. А там нашли документы поддельные, пропуска с моей подписью, с печатью комендатуры… Представляете? Это же… Это же диверсия!

Марко зневажливо подивився на Кашина.

— А сегодня, приехав сюда, узнаю от дневального, что Зойка среди ночи приходила в комендатуру, сказала, дело у нее тут срочное! Кто ж, окромя этой суки, мог печать или бланки пропусков им достать, подпись мою подделать? Она всё, шалава подзаборная! Она! Советская власть ее за человека посчитала, доверила важную ответственную должность, а она… Ты, сука, говори! Ты бланки пропечатанные из кабинета воровала? — знову кинувся Порфирій до Зої. Марко ледь устиг перехопити його.

— Ану-ка, остынь, Порфирий! Сядь!

— Так она ж это! Она! Кто же еще мог своровать из моего кабинета бланки? — заволав той. — Ты что здесь вчера ночью делала, сука, пока меня не было? Вот и ответ, кто своровать мог…

— Да кто угодно, Порфирий, мог своровать, — проказав Марко, позіхаючи. — Учитывая, что у тебя здесь не комендатура, а бордель!

Кашин мішком гепнувся на стілець, витріщився на Шведа.

— Вы на что намекаете, товарищ уполномоченный?

— На то, что вчера секретарша Зоечка среди ночи пришла в комендатуру, чтобы ублажить тебя, Порфирий, как обычно она это делает по твоему приказу.

Зоя з жахом подивилася на Шведа і важко ковтнула повітря.

— А-а-а-а-а… А Вам откуда это известно, товарищ уполномоченный?

Марко підсунув до себе ногою стільця.

— Я прибыл вчера вечером в Волочиск, — мовив, всідаючись. — Тебя в комендатуре не было, я поехал к Семенюку, у которого должен был расквартироваться. Их также никого дома не было. Не лезть же мне в хату через окно. Я вернулся в комендатуру, устроился в твоей комнатушке, уснул. Среди ночи пришла Зоечка… Может, я бы и подумал, что ко мне, но извини, товарищ Кашин, я не Порфирушка… А она в темноте не сразу разобралась. Лично мне было ясно, что не за бланками пропусков она пришла.

Кашин зблід. Недобре глипнув на Зою, потім на Маркові босі ноги.

— Ты зачем, дура, в комендатуру ночью приходила? Я же тебе говорил, что могу не вернуться к ночи… Что пошлю за тобой, если что…

Зоя мовчки затулила мокрою хустинкою закривавлене обличчя.

— Женщина и ошибиться могла… Если любит. Не в этом беда, — відповів замість Зої Швед. — Беда в том, что твои дежурные не докладывают тебе, кто в комендатуре ночует… Так не только пропуска, так и тебя вынести могут.

— Коряки-и-и-ин! Сюда, немедленно! — заволав Порфирій на чергового солдата. — Почему, баран, не доложил, что товарищ уполномоченный в комендатуре ночевать остался? Почему, спрашиваю?!

— Т-т-так Вы, товарищ комендант, мне доложить не дали возможности, послали за Зоей, сказали немедленно в комендатуру доставить, в чем есть… Я не успел Вам доложить…

Кашин знітився.

— Ступай… — кивнув у бік Корякіна.

— Постой! — зупинив його Швед. — Доставишь Зоечку домой, у нее сегодня выходной. И завтра тоже, если синяки на лице будут. Пусть отлежится. Возьми автомобиль товарища Кашина, отвези домой, меньше увидят ее в таком виде — меньше болтать будут. Правда, товарищ Кашин?

— Правда… — безрадісно прогудів той. — Иди, Корякин, заводи автомобиль.

— А ты, Зоя, — проказав Марко до секретарки, — пойди, умойся, приведи себя в порядок. Не ехать же тебе с таким лицом! Попозже Корякин к тебе доктора привезет, если что нужно будет — не стесняйся, напиши, товарищ Кашин все оплатит. Правда, товариш Кашин?

— Правда… — знову сумовито повторив Порфирій. — Так значит… Товарищ Клеверов… Зойка вчера… Значит, она вчера была здесь?..

— Да успокойся ты, со мной она была, — гмикнув Марко. — Недолго, правда, — я с дороги уставший был. Но не расстраивать же такую исполнительную девушку! Потому, как ты понимаешь, воровать твои бланки для пропусков Зоя никак не могла… Я ее потом домой отправил и уснул, и спал, пока ты своими воплями меня не разбудил.

Перелякана і спантеличена Зоя подивилася на Шведа. У неї відлягло від серця, коли уповноважений Клєвєров сказав раптом, що вона була з ним. Тепер — майнула у Зої надія — Порфирушка не битиме її знову. Побоїться.

— Іди, іди, Зоє… Корякін вже авто завів! — проказав Марко українською. — Іди, відлежуйся, потім поговоримо.

Кашин розгублено мовчав. Цей новий уповноважений за якусь одну ніч приніс йому купу неприємностей! Ще й яких неприємностей…

Марко дочекався, поки Зоя, стогнучи, вийшла з кабінету, і повернувся до Порфирія.

— Слушай, Кашин… То, что у тебя воруют бланки документов, так это кто угодно может… Тот же Корякин-Марякин. Ты чего на Зоечку напал, дурень? Она ноги тебе целовать готова была! Нельзя так с женщинами, нельзя, Кашин.

Порфирій важким поглядом зміряв Шведа.

— Однако дело с душком… — неспішно продовжував той. — За это и под трибунал угодить можно. Шутка ли — бланки с твоей подписью. Что за канитель, Порфирий?

— Не знаю, товарищ Клеверов, — похмуро відповів той. — Кто-то им достает эти бланки и мои подписи подделывает. И Зойка у меня ближе всего на подозрении. Окромя нее некому. Я ж ей доверил все, думал, она еще и благодарна будет.

— Ты не юли, Кашин… — Марко присунувся ближче до Порфирія. — Сам-то дела с контрабандистами мутишь? Своих там имеешь? Да не дрейфь, Кашин! Расказывай как на духу… Думаешь, товарищу Мальцеву в Каменце-Подольськом ничего о твоих делах не известно или я сюда даром приехал? — Швед багатозначно подивився на Порфирія. — Или тебе одному жить по-человечески охота?

Кашин подивився собі під ноги. Мовчав, тільки сопів.

— Молчишь? Я тоже думал помолчать пока… присмотреться к тебе… Товариш Мальцев так и сказал: приглядись, как там комендант работает… А ты своим психозом только все ускорил. Так что… расскажешь? Или, может, под трибунал пойдешь?

— А какие у Вас доказательства, товарищ Клеверов? — похмуро запитав Порфирій.

— Доказательства не у меня, а у товарища Мальцева. Он твоих подельников всех наизусть знает. Молчал только до поры — до времени. Впрочем, и у меня одно доказательство имеется — склад твой позади комендатуры, где ночью хоть в глаз стреляй, темно… Туда контрабанду тебе свозят?

— Зойка, сука! — прошипів Кашин. — Знал, что сдаст.

— А ежели знал, зачем посвящал ее в такие вещи? И не надо было над женщиной измываться. Женщина ласку любит, а не чтобы ее сапогом по лицу, — майже по-дружньому проказав Марко. — А вчера ты, Кашин, говоришь, облаву делал?

— Ну, делал…

— Охотился, значит, за теми, кто с тобой делиться не захотел? — поцікавився Марко. — Не умеешь ты, товарищ Кашин, с людьми работать… Совсем не умеешь, — зрезюмував Швед. — Вот теперь и думаю… что мне товарищу Мальцеву докладывать о тебе? Может, так: комендант Волочиской погран-заставы товарищ Порфирий Кашин оказался врагом революции и чуждым елементом, под прикрытием своей должности имел сношения с врагами советской власти, поощрял контрабанду и вместе со своими подельниками…

— Да что Вы, Валериан Алексеевич… — простогнав Кашин. Безрадісно подивився перед собою, перевів погляд на Марка, що все ще босоніж, у розстібнутому кителі сидів перед ним. — Прямо демона из меня слепили. Словом… не надо… Я готов… Готов сотрудничать с товарищем Мальцевым на всех приемлемых для него условиях. Но мне тоже…

— Что — тоже?

— Мне тоже нужны гарантии. От товарища Мальцева, — невпевнено проказав Порфирій.

— Какие гарантии? — перепитав Швед.

— Гарантии, что меня завтра не сдадут… Вы же понимаете, товарищ Клеверов… я же, получается, совсем ни в грош тогда… — майже благально пробелькотів Кашин.

— Понимаю, Порфирий, — відповів Марко. — Но ты, когда все это затевал, уже понимал, что цена твоей жизни — грош, ежели попадешься… Не будет тебе никаких других гарантий, кроме моей. Я твоя гарантия. И от меня будет зависеть, будешь ты, Порфирий Кашин, в чести или под трибунал пойдешь. Понял? Вернее, от твоих действий дальнейших.

Кашин прикусив губу. Такого повороту справи він не очікував… Цей уповноважений від Мальцева звалився наче сніг на голову і з першого ж дня так упіймав його за дулу! Це ж треба!

І Мальцев… скільки до Волочиська приїжджав, пив, жер, із Зоєчкою у стодолі перекіцкався… А виявляється, приглядався, вникав, винюхував, аж поки не взяв його, Порфирія, за зябра! Точно Зоя, сука, здала його! А він і не здогадувався, думав, дурепа, слабка на передок; на такій орати можна… А вона… сука… усе про нього доносила Мальцеву… Та й він сам давно втратив пильність. Може, хто із подільників мальцевською людиною був… Обробляли його, ловили на живця… Ет! Попався ні за цапову Душу!

Тим часом Марко піднявся, потягнувся, глянув весело на розчавленого Кашина.

— Зоечки нет… Кофе мне кто приготовит, а, Порфирий? Корякин твой? Показывай, где умыться-побриться можно… А то я сижу тут босой с тобой, а на улице уж давно утро.

— Умыться-побриться… — машинально повторив Кашин. — Сейчас, товарищ Клеверов. Сейчас все устроим.

Марко попрямував до кімнати, в якій спав.

— И это… — проказав вже мало не біля самих дверей. — Зоечку больше не трогай. Теперь она моя баба. Понял? Не смей больше ее ни к чему принуждать.

— Понял, товарищ Клеверов… — знову пробелькотів Кашин, та Марко присікуватися не став. Адреналін від вранішньої катавасії збадьорив його не гірше за каву чи холодний душ і налаштовував на зовсім інший лад. Тепер слід було подумати про те, як правильно обмалювати ситуацію Мальцеву, аби забезпечити необхідні тили…

— Погоди-погоди, — проказав Кашин собі під носа, коли Марко зник за дверима. — Эта сука сдаст тебя так же, как меня тебе сдала… Дай только время, Клеверов!