Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 13: Поездка в столицу: боярские терема и княжеские интриги

Письмо, доставленное гонцом в пыльных сапогах, всколыхнуло весь двор. Великий Князь Всеволод Старший, отец юного княжича, созывал своих вассалов и придворных в южную столицу, Белоград, на смотр дружин и весенний совет. Формально — для демонстрации силы перед возможными соседями и обсуждения путей развития торговли. Неформально — для того, чтобы пересчитать лояльность, наградить верных и выявить сомнительных.

Для отца Всеволода Младшего это был шанс покрасоваться своим наследником. Для Григория — смертельный риск и уникальная возможность. Для Еремея, который волей-неволей должен был ехать как часть «свиты будущего правителя», — погружение в самое сердце вражеской империи.

— Там будет вся верхушка «Серебряного Пути», — мрачно говорил Григорий, укладывая немудрёный скарб в дорожный сундук. — Их главный храм — в Белограде. Советник Игнатий, отец Луки, там как рыба в воде. И князь… князь находится под их сильным влиянием.

— Значит, мне нужно быть тенью, — ответил Еремей, проверяя заточку того самого метательного ножика от Огняны. — Невидимым, неслышимым, неинтересным.

— Нет, — неожиданно возразил Григорий. — Ты уже не можешь быть тенью. Лука тебя уже отметил. Тебе нужно быть… полезной тенью. Той, которую не хочется отбрасывать, потому что от неё есть польза. Твоя «лесная мудрость» должна засиять новыми гранями. Но гранями безопасными. Понял?

Еремей понял. Нужно было не прятаться, а создать новую, более прочную маску. Маску незаменимого специалиста.

Дорога заняла неделю. Каждый день открывал новый пейзаж: сначала знакомые леса, потом широкие, пахнущие дымом и навозом сёла, потом — бескрайние степи, начинавшие желтеть под майским солнцем. Еремей ехал в обозе, среди слуг и младших дружинников. Он видел, как Всеволод Младший гарцует на своём пони в окружении свиты, как Лука едет в закрытой повозке с отцом, погружённый в чтение каких-то фолиантов.

Он также видел, как Степан, включённый в состав охраны обоза, ловко управляется с конём и держится со старшими дружинниками на равных. Их взгляды иногда пересекались — Степан кивал, давая понять, что он на посту.

Арина ехала в другом обозе, с женщинами, но однажды, на привале, она сумела незаметно передать Еремею свёрток с сушёными ягодами и запиской, нацарапанной угольком: «Белоград — гнездо змей. У каждой — свой яд. Узнавай, но не пробуй.»

И вот он предстал перед ними: Белоград. Не деревянный Стольный Град, а каменный исполин. Белокаменные стены, взмывающие в небо островерхие терема с золочёными маковками церквей, шумная, пестрая, вонючая и роскошная толпа на улицах. Воздух звенел не от птиц, а от звона монет, криков торговцев на десятке языков и гула огромного города. Здесь чувствовалась не просто власть, а имперская мощь.

Их разместили не в княжеских палатах (честь слишком высокая для второстепенного сына и его свиты), а в одном из боярских подворий — огромном, многоуровневом деревянном тереме, принадлежавшем союзнику отца Всеволода. Место было роскошным, но душным от интриг.

Здесь, в тесных переходах и на узких галереях, Еремей впервые воочию увидел, что такое настоящая боярская жизнь. Не дворцовые игры детей, а взрослые, отточенные годами ритуалы власти. Взгляды, полные скрытых смыслов. Разговоры, где каждое слово — намёк, а пауза — угроза. Шелест шёлковых рукавов, скрывающих дары или кинжалы.

И повсюду — знаки. На перстнях, на пряжках, вышитые на одежде. Символы разных родов, цехов, тайных обществ. И среди них, чаще, чем он ожидал, — вариации знака «Серебряного Пути»: то стилизованное перо, то сомкнутая книга, то луч света, падающий на ровную линию. Это была не тайная секта. Это была мода при власти. Быть «просвещённым», быть «на Пути» — означало быть своим в высших кругах.

На третий день состоялся торжественный приём в главной палате Великокняжеского дворца. Еремея, разумеется, туда не пустили. Он оставался в предбаннике, среди прочей мелкой сошки, ожидая, пока Григорий выполнит формальности. Но судьба (или чей-то расчёт) распорядилась иначе.

Из палат вышел не кто иной, как сам советник Игнатий, отец Луки. Его сопровождал важного вида мужчина в одеждах с вышитыми астрологическими символами — один из высших магов «Пути». Их путь лежал прямо мимо Еремея.

Игнатий остановился, сделав вид, что только сейчас заметил мальчика.

— А, юный… лесной знаток, — произнёс он, и в его голосе была маслянистая, опасная доброжелательность. — Слышал, ты и в дороге не терял времени? Говорят, предсказал дождь по поведению муравьёв и спас одну из повозок от грязи?

Еремей почувствовал, как по спине пробежал холодок. За ним следили. Всю дорогу.

— Так точно, господин советник. Муравьи норки забивали — к ненастью.

— Удивительно, — сказал маг, глядя на Еремея так, будто тот был редким насекомым. — Эмпирическое знание, не отягощённое догмами. Интересно… а как бы ты, с твоим… чутьём, определил, где в этом зале, — он кивнул в сторону дверей в тронный зал, — находится место с самой чистой, незамутнённой энергетикой? Где бы ты поставил алтарь для важного ритуала?

Это была ловушка. Проверка. Если он укажет место, используя своё истинное чутьё (а он уже чувствовал слабые токи энергий, исходившие из-за дверей), они поймают его на «еретическом» даре. Если ошибётся — выставят простаком, чья «мудрость» лишь случайность.

Еремей опустил глаза, изображая смущение.

— Я… я не знаю, что такое «энергетика», господин. Но если нужно тихое, спокойное место… там, где меньше всего ходят и где пахнет не едой и потом, а… старым деревом и воском. У дальней стены, где стоят резные лавки и висит старый ковёр с оленями. Там даже мухи не летают — сквозняка нет.

Он описал место, ориентируясь не на магические потоки, а на чисто физические, наблюдаемые параметры — запах, движение воздуха, активность насекомых. То, что мог заметить любой внимательный слуга.

Маг и Игнатий обменялись быстрыми взглядами. Описанное место действительно было одним из энергетически нейтральных точек зала. Но объяснение было безупречно «бытовым».

— Проницательно, — сухо сказал маг. — Для слуха, не отягощённого учёностью. Продолжай в том же духе, мальчик. Наука наблюдения ещё никому не вредила.

Они удалились. Еремей выдохнул. Он прошёл первую проверку в логове льва. Но понял главное: за ним будут наблюдать пристальнее, чем когда-либо.

Вечером, блуждая по бесконечным переходам подворья, Еремей наткнулся на Степана, который стоял в карауле у потайной боковой двери.

— Что тут? — тихо спросил Еремей.

— Тайный ход, — так же тихо ответил Степан. — Для слуг и… для других дел. Видел, как сюда после полуночи крадутся некоторые бояре. Без свиты. И выходят оттуда… другие. — Он помолчал. — Здесь, в столице, всё двойное. Стены с ушами, а подземелья — с глазами.

В этот момент из-за угла показалась Арина. Она шла, будто просто гуляя, но её маршрут явно вёл мимо них.

— Разговоры на воздухе — роскошь, — сказала она, не останавливаясь. — Завтра, в третьем часу, в саду при храме Спаса на Песках. Там есть старая липа с дуплом. Для птиц, говорят. И для записок. Если что-то срочное.

Она скрылась за поворотом. Еремей и Степан переглянулись. Вражеская столица была страшна, но она же давала и возможности. Здесь, в этой паутине, они начали плести свои собственные, тонкие нити связи.

В своей каморке, больше похожей на чулан, Еремей анализировал положение.

«Проект «Инфильтрация». Местоположение: эпицентр враждебной среды (Белоград). Угрозы: тотальное наблюдение со стороны «Серебряного Пути», сложная придворная иерархия, риск провокаций. Активы: Григорий (официальное прикрытие), Степан (глаза и уши в охране, доступ к слухам), Арина (информация из круга знати, канал связи). Задачи на ближайшее время:

1. Укрепить легенду «полезного эмпирика»: предложить несколько реальных, но не сенсационных усовершенствований по хозяйственной части (вентиляция в конюшнях, хранение зерна в подвалах).

2. Через Степана и Арину составить карту неформальных связей и противоречий среди бояр и магов. Выявить потенциально недовольных «Серебряным Путём».

3. Избегать любых проявлений истинной силы. Держать печать под максимальным контролем. Изучать врага, оставаясь для него полупрозрачным пятном.

Конечная цель этого визита: не победа, а разведка. Выйти из Белограда, обогатившись знаниями, и не дав врагу новых козырей.»

Он подошёл к узкому оконцу. Внизу кипела ночная жизнь столицы — пьяные крики, перезвон стражнических колокольчиков, далёкое пение в кабаках. Где-то там, в золочёных теремах, решались судьбы княжеств. А здесь, в чулане, сидел мальчик, который однажды поклялся сдвинуть эти судьбы с мёртвой точки. Первый шаг в пасть льва был сделан. Теперь предстояло выжить в его желудке и, по возможности, изучить его изнутри.

Он лёг спать, прислушиваясь к непривычным звукам большого города. И сквозь них ему чудился далёкий, успокаивающий шум леса и тихий, уверенный голос Наставника: «Смотри. Слушай. Учись. Город — это тоже лес. Только звери в нём носят шёлк и говорят стихами.»