Перерождённый боярин. Наследник запретного рода

Серия 25: Большая охота

Пока Степан с Басмановым пробирались к крипте, в Белограде произошло событие, отвлёкшее все высшие умы. В княжескую резиденцию с визитом прибыл молодой княжич Всеволод, двоюродный брат правящего князя, известный своей любовью к роскоши, охоте и военным играм. Его сопровождала свита из столичных щёголей и наёмников.

Путята (чьё отсутствие в городе пока никто не связал напрямую с Чернотопьем) успел перед отъездом шепнуть княжичу на пиру: «В здешних лесах, ваша светлость, водятся не только звери. Появилась секта… «Лесных братьев». Еретики, отрицающие власть князя и патриарха, колдуны, портящие воду и землю. Обычная страша с ними не справляется — они прячутся в болотах, как твари».

Для скучающего Всеволода это стало идеальной забавой. Не просто охота на кабана, а охота на людей! Романтично, опасно, и можно блеснуть перед столичными друзьями. Он тут же объявил о «Большой охоте» на «лесных еретиков», призвав присоединиться всех желающих дворян с их дружинами.

Кира, узнав об этом на совете у отца, поняла страшный подтекст. «Лесные братья» — это был эвфемизм для гильдейцев, особенно для тех, кто был с Еремеем в Чернотопье или пытался туда пройти. Охота давала легитимный предлог любому отряду Путяты (или просто жаждущему крови дворянину) напасть на любого, кто покажется подозрительным в лесу. И главное — это отвлекало внимание от настоящей цели Путяты (кристалл) и создавало хаос, в котором удобно было бы замести следы, если что-то пойдёт не так в крипте.

Весть об охоте быстро достигла Подворья. Для Григория это означало, что путь к отступлению для Степана и его людей будет отрезан. Даже если им удастся выполнить задание и выжить в обвале, их будут ждать в лесу не как героев, а как дичь.

Охота началась с помпой. Княжич Всеволод в златотканых одеждах выехал за ворота во главе пестрого кавалькады. К нему присоединились несколько мелких дворян, желавших выслужиться, и — что было хуже всего — отряд наёмников в чёрных плащах с опознавательным знаком Басманова. Этих явно направил кто-то из уцелевших подручных ростовщика, чтобы контролировать ситуацию или устранять неугодных свидетелей.

Они рыскали по опушкам, останавливали и обыскивали одинокиих путников, лесорубов, рыбаков. Несколько человек уже было схвачено по подозрению в «ереси» — достаточно было найти при них старую монету необычной чеканки (гильдейский артефакт) или просто не понравиться.

Кира не могла оставаться в стороне. Она понимала, что отряд княжича — грубая сила, но слепая. Им можно манипулировать. Она нарядилась в охотничий костюм, взяла лёгкую арбалетницу и присоединилась к охоте под предлогом «женского любопытства». Её знали как дочь воеводы, потому не препятствовали.

В лесу она быстро вычислила самого азартного и глупого из молодых дворян — недоросля Феофана, который гонялся за всем, что шевелилось. Кира нагнала его и, сделав вид, что делится добычей, шепнула:

— Я слышала, самые жирные «еретики» собираются у старой часовни в Долгом овраге. Они там свои чёрные мессы справляют. Но туда не всякая гончая пролезет — тропа узкая.

Феофан, обрадованный намёку, повернул своего коня и, созвав своих людей, помчался к Долгому оврагу. Кира знала, что там нет никакой часовни — только непроходимые заросли и топи. Это отвлекало часть охотников и уводило их подальше от возможных путей отхода Степана.

Тем временем Огняна и Григорий на Подворье готовили свой ответ. Они не могли сражаться с княжеской охотой в открытую. Но они могли сделать лес опасным для самих охотников. Используя знания гильдейцев-натуралистов, они быстро изготовили десятки «сюрпризов».

Ловушки-силки, замаскированные под звериные тропы.

Мешки с раздражающими порошками из определённых растений, которые при попадании в лицо вызывали временную слепоту и удушье.

И самое главное — «волчьи ягоды»: небольшие, похожие на чернику шарики из смолы и сока ядовитых растений, которые раскидывались в местах вероятных привалов.

Их разносили по лесу самые юные и незаметные ученики Гильдии, те, кого вряд ли бы заподозрили в связи с «еретиками». Они делали свою работу молча, быстро, и исчезали.

Когда отряд княжича, уставший и ничего не поймавший, остановился на привал, начались «несчастные случаи». У одного лошадь запуталась в силке и понесла, сбивая с ног других. У другого, попробовавшего «ягод», начались судороги. В воздух взметнулись облака едкого порошка, посеяв панику.

Это была не атака. Это было предупреждение. Лес, который они считали своей игровой площадкой, внезапно ответил. Охота превратилась в кошмар. Княжич Всеволод, испачканный и напуганный, приказал свернуть «забаву» и возвращаться в город. Его столичные друзья уже не смеялись.

К ночи княжич со свитой вернулись в Белоград ни с чем, кроме испорченного платья и испуганных слуг. Слух о «заколдованном лесе» и «мщении духов» пополз по городу. Большая охота позорно провалилась.

Но для Гильдии это была пиррова победа. Они отвлекли внимание, возможно, спасли кого-то из своих. Но они также показали зубы. И теперь, когда княжич уедет, вся злоба и страх обратятся на них с новой силой. Они из жертв превратились в опасных противников, способных ответить. А это в глазах таких, как Путята (или тот, кто займёт его место), делало их лишь более приоритетной мишенью.

Пока в городе судачили о провальной охоте, Григорий стоял на стене Подворья, глядя в сторону Чернотопья. Там, во тьме, должно было свершиться главное. И от исхода той, тихой охоты в недрах земли, зависело теперь всё. Их маленькая лесная война была лишь эхом грозы, бушующей под ногами. И они все ждали первого раската — обвала, который должен был стать либо их спасением, либо погребальным звоном.